Сердце Чёрного дракона

За спиной послышались тихие шаги. Я напряглась, сжала рукоять меча... И разочарованно расслабилась — шаги человеческие. Обернувшись, бросила косой взгляд за спину, с трудом разглядела в лунном свете высокую мужскую фигуру, спокойным шагом направляющуюся в мою сторону. Может, сторож? Странный он. У меня тут уже полчаса активная вечеринка, а он только что проснулся. Вздохнув, я снова отвернулась, взглядом сканируя местность. Человек, кем бы он ни был, меня не интересовал, если от него не пахло нечистью.

— Девушка, а что вы тут делаете? — тихо спросил подошедший мужчина.

Судя по голосу, молодой парень. Тембр голоса приятный, низкий. И не злой совсем. Скучно живут...

— Упыря жду, — честно ответила я, даже не обернувшись.

На минуту воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим кваканьем лягушек — да откуда они тут, а?! Парень молчал. Наверное, переваривал свалившуюся на него информацию и пытался решить, должен ли он прогнать странную девицу, или же стоит позволить ей то, чего она хочет. Наконец он отмер.

— Зачем?

Я фыркнула, смеясь не над ним, а больше над собой. Хороший вопрос, парень. В самом деле, на кой леший мне это надо было?!

— Убивать буду, — предельно искренне ответила я.

Парень снова завис, обдумывая услышанное. Наверное, пытался представить, как это молодая и с виду хрупкая девушка будет убивать злого упыря. Ну, ничего, парниша, ты подожди немного. Вот найдём монстра этого ногтеядного, и я тебе всё в лицах изображу.

— А зачем? — наконец поинтересовался он с недоумением.

— Как зачем? — вот он, наверное, издевается. — Он же упырь. Они и созданы для того, чтобы все желающие могли их по возможности убивать.

В этот раз парень задумался надолго. Я раздражённо покачала головой, с надеждой вглядываясь в темноту. Ну где он ходит-то?! Эй, упырь! Ну упырёчек! Ну где ты пропадаешь? У меня и ногти найдутся, если надо, только явись уже!

— Ты, наверное, боишься, — с сочувствием протянул голос.

Я удивлённо выгнула брови, но от своего занятия не отвлеклась.

— А чего я должна бояться?

— Ну как же, — убеждённо начал парень. — Ночью, одна, на кладбище... Разве не боишься?

Ага, аж зелёных чёртиков. Хотя, о чём это я, какие чёртики... Мне хотя бы упыря какого завалящего где-нибудь надыбать...

— Нет, — не оборачиваясь, пожала я плечами.

И снова вздохнула. Надежда встретить тут кровожадного монстра таяла с каждой секундой. Разве что из-за угла выскочит что-нибудь уродливое и с грозным воплем "Еда!" отгрызёт у меня все ногти на руках и на ногах.

— Везёт, — печально вздохнул голос за спиной. — А вот я, когда живой был, очень боялся...

— Угу, — нетерпеливо кивнула я.

Потом задумалась. Нахмурив брови, прокрутила в памяти весь этот странный диалог. И медленно обернулась. Задумалась снова. Потом плюнула на всю конспирацию и переключилась на вампирское ночное зрение. И зависла.

Передо мной стоял человек — это если верить ощущениям и интуиции, которым я верила безоглядно. Но глаза оглушительно вопили об обратном.

Высокий парень, с хорошим сложением, подтянутым телом, широкими плечами и длинными ногами. Ну да, вроде вполне себе такой обычный парень. Только бледный, как смерть. Кожа белее снега, а глаза горят в темноте тусклым зеленоватым светом. И взгляд такой печальный, смиренный, робкий... Я изумлённо распахнула глаза, рассматривая его. А он тяжело, как-то очень грустно вздохнул и пожал плечами.

— Это я, — горестно выдал он.

— Что — я? — самый умный вопрос, на который я сейчас способна.

— Я — упырь, — ещё печальнее вздохнул парень.

Я сглотнула. Потом ещё раз оглядела его с головы до ног — если б все упыри так выглядели, как этот, их никто никогда бы не убивал. А где грязные и вонючие лохмотья? Где струпья, слизь, в конце концов? Где стойкий шлейф из ароматов падали и гнили? Я скептически покачала головой.

— Нее, не похож, — надо же, а сегодня вечером я ещё смеялась над такой же репликой Клавии.

— Совсем не похож? — расстроился упырь.

— Совсем, — уверенно кивнула я.

Парень снова завис, напряжённо обдумывая услышанное. Тонкие брови нахмурены, бледные губы сжаты горестной складкой. Зелёный свет в глазах замерцал ещё грустнее. Наконец он вздохнул.

— А на кого похож?

Теперь задумалась я. Серьёзно так задумалась, тщательно перебирая в памяти всех монстров и существ, которых я когда-либо видела в своей жизни, пытаясь найти приемлемое сходство. Результат вышел неутешительным.

— Ни на кого.

— Вот видишь, — парень грустно покачал головой и обречённо развёл руками в стороны. — Я даже не похож ни на кого.

— Вижу.

Меч разочарованно звякнул, когда я уверенным жестом вернула его в ножны. Упырь снова вздохнул и сел прямо на землю напротив меня, поджав ноги под себя и обхватив колени руками. Я оценивающе осмотрела сильные руки с длинными тонкими пальцами. Эх, хорош, зараза! Как же это его угораздило-то?

— Ну давай, — выдохнул он.

— Чего? — не поняла я.

— Убивай, — буркнул он и ткнулся носом в колени.

Это он что сейчас, шутит так? Смешной.

— Кого убивать?

— Как кого? — изумился упырь. — Меня же.

Этот диалог уже начинал меня забавлять. Как и мой собеседник. Да, молодец я, что спать не хотела. Такой вот упырь стоит того, чтоб его полчаса ждать.

— Зачем? — осведомилась я.

Парень посмотрел на меня долгим, удивлённым взглядом. Я ухмыльнулась. Эх, парнишка, вот если б глазки у тебя так странно не светились, я б с тобой... А может, ну их, эти глаза? Мои тоже на обычные карие не потянут.

— Я же упырь, — осторожно напомнил он. — Я и создан для того, чтобы все желающие могли меня убивать. Ты же сама сказала.

— Ну так это если есть желающие!

— А их нет? — изумился бедолага. — Совсем?

— Неа, — я легкомысленно покачала головой.

— Ну вот как это называется? — горестно прошептал он. — Меня даже убить желающих не нашлось.

И он, опустив лицо в ладони, тихонько заплакал.

Я приоткрыла от удивления рот. Потом закрыла его — не девица, чтоб рот так раскрывать. Только удивление от этого меньше не стало.

Чего это с ним? Я растерянно глядела, как мелко трясутся широкие плечи, слушая тихие всхлипы и гадая, на кой леший меня сюда принесло. Ну и ситуация. А что? Убивать упырей сейчас не комильфо, а вот утешать их в мучениях и страданиях — самое оно, то, что доктор прописал.

Я вздохнула. Нетерпеливо побарабанила пальцами по скамье. Эффекта — ноль. Побарабанила сильнее. То же самое. Недовольно поджала губы и пару раз двинула по скамейке пяткой. Да он издевается?

— Ну хватит уже, а? — протянула я. — Ну, нормально же всё. Никто тебя убивать не собирается.

Вопреки ожиданиям, эти слова ничуть не успокоили страдальца, и тот даже головы не поднял.

— Ну хочешь, я тебе ноготь дам? — великодушно предложила моя щедрая душа.

Это помогло. Всхлипы прекратились, и парень поднял на меня заплаканные жуткие глаза. Только сказал чуть-чуть не то, что я ожидала.

— Зачем мне твой ноготь? — растерялся он.

— Ну ты же их любишь, — сообщила я.

А вдруг этот гурман просто боится поверить, что я не шучу?

Парнишка внимательно посмотрел на мои ногти и, втянув голову в плечи, боязливо отодвинулся. Я возмущённо засопела. Нормальные у меня ногти, нечего так реагировать! Сама не пробовала, но должно быть вкусно!

— С чего это? — пробормотал упырь. — Я их первый раз в жизни вижу.

— И что? — фыркнула я. — Попробуй, тебе понравится!

— Нет, спасибо. Что-то не хочется...

— Но ты их любишь!

— Нет.

— Любишь! — настаивала я.

— Нет, — упирался упырь. — Я Дарию люблю.

— Кого?

Что-то я совсем перестала понимать что-либо в этой ситуации. Какую такую Дарию? Или он так любимую могилу прозвал? Или у него тут ещё одна такая упырица по кладбищу шастает? Эх, не везёт мне в последнее время. Кто б ни заинтересовал, так либо русал, либо упырь. И все, главное, уже влюблённые. Может, правда уже к принцу податься?

— Ладно, жертва пищеварения, — тяжело вздохнула я. — Разберёмся, что к чему. Тебя как зовут-то?

— Кантор, — скромно взмахнул упырь длинными ресницами.

Ну, наконец-то, хоть одно нормально, привычное имя. А то всё какие-то Тимофеи да Клавии. О всяких там Марьянах и Дариях я уже вообще не говорю.

— Ну, рассказывай, Кантор.

— Что рассказывать? — не понял тот.

— Откуда ты такой взялся. И почему на ногти перешёл.

Упырь как-то изумлённо вытаращил на меня свои жутковатые глазки, пару раз моргнул и покачал головой. Вздохнул. Несколько раз жалобно шмыгнул носом. Я нетерпеливо выгнула дугой бровь — не разжалобишь. Парень снова вздохнул и наконец нехотя признался:

— Не знаю.

Вот не этого я ждала, совсем не этого!

— Это как так? — потребовала я.

— Вот так, — Кантор пожал плечами и спрятал лицо в ладонях. — Я не помню. Проснулся уже тут, на кладбище. Давно. А он стоит и ухмыляется.

— Он? — насторожилась я. — Кто это — он?

— Не знаю, он не представился, — равнодушно отозвался парнишка. — Сказал только, что за грехи отцов всегда огребают дети. Заявил, что я теперь всю жизнь на кладбище проведу, а жить мне ещё долго... Ну, я вышел пару раз, только за пределы кладбища сунуться не смог. Деревенские меня издалека заметили... Такое было. Сначала с вилами пришли. Я испугался и спрятался... А потом думаю, какой смысл целую жизнь на могиле сидеть? Ну и вышел. Только они меня уже убивать не захотели.

— Охраняют? — хмыкнула я, вспомнив слова Тимофея про народное достояние.

— Нет, — всхлипнул Кантор. — Они меня мучить решили и изводить до смерти.

— Как? — опешила я.

Вроде, если не ошиблась, деревенские своим упырём гордятся. Чуть ли не молиться на него готовы. Особой кровожадности по отношению к нему я не заметила.

— Кровь мне на кладбище таскают, — жалобно протянул упырь и брезгливо передёрнул плечами. — А меня от одного её вида тошнит...

— А ты разве её пьёшь? — брякнула я.

По-моему, парню стало плохо. Белая кожа вдруг позеленела, взгляд как-то помутился. Наверное, мне единственной во всём мире выпала честь вживую лицезреть упыря-тошнотика. Только я и без этой радости как-нибудь проживу.

— И ты туда же, — чуть снова не плача, пожаловался бедняга. — Эти изверги мне всё время её почти под нос суют... Видеть её не могу!

Вот тебе и поворот. Упырь, который вроде как упырь, но не упырь, который выглядит так, что велики шансы кратковременной проблемы со здоровьем коленей, и который боится крови. Да что же ты такое, парень?

— Ты спишь? — потребовала я.

— Нет, — помотал головой тот.

— Солнце сильно жалуешь?

— Не то, чтобы очень. Бесит. Но не вредит.

— Чем-нибудь питаешься?

— Нет, — тут он с сожалением вздохнул. — Мне не нужно есть. Пробовал, но вкуса нет...

Я озадаченно наморщила лоб. Не спит, ничего не ест, ни на кого не бросается, солнца не боится, но не любит, от крови его тошнит. И при всём этом не может выйти за пределы кладбища, как будто кто-то его привязал его к этому месту. Хотя, почему "как будто"? Его, скорее всего, как раз и привязали. Тот, кого бедный парнишка увидел тут, когда проснулся. Как там сказал неизвестный? Что-то про грехи отцов? Осталось выяснить, кто у нас отец...

— Слушай, а ногти? — вдруг вспомнила я.

— Да что ты к этим ногтям прицепилась?! — страдальчески простонал Кантор. — У тебя что, бзик такой?!

— Нет, бзик как раз у тебя! — разозлилась я. Я ему помочь хочу, а он ещё наезжает! — Ты же ногти грызёшь всё время!

Кантор удивлённо вскинул тонкие брови, внимательно оглядел свои руки, пожал плечами, протянул их мне — я поджала губы, увидев в лунном свете обычные, аккуратные ногти, даже без грязи и заусениц. И снова разозлилась. Он вообще где живёт, на кладбище, или салоне красоты?! Мда, выходит, что Клавия с Тимом всё-таки слегка переборщили. И даже не слегка. Как там было? Скользкий, мерзкий, вонючий, отвратительно уродливый? Стаканами глотает кровь и закусывает её ногтями? Без комментариев.

— И что, никто ни разу тебя вблизи не видел? — недоверчиво поинтересовалась я.

В самом деле, кладбище-то вполне близко от деревни, быть не может, чтобы деревенские мальчишки (как минимум, хотя бы они!) ни разу не залез в гости к упырю. И с чего все эти небылицы про вонь и уродство? Ими тут как раз и не пахнет...

— Ни разу, — равнодушно пожал плечами он. — Ты первая за полгода сюда ночью пришла... А днём я не высовываюсь, — тут он как-то виновато глянул на меня из-под ресниц. — Ты извини, я бы и сейчас не вышел... Не люблю никого пугать. Просто тут от скуки рехнуться можно. Вот и не удержался. Тут уже и против убийства возражать не станешь, хоть какое-то развлечение...

Ну и жизнь у человека. Точнее, у упыря. Типа, родился я на кладбище, и был я не пойми кто — не мышонок, не лягушка, не кракозябра какая, а чудо медицинское. Маялся-маялся у могил под луной, наскучило быстро, пошёл и умер. Да, весело было.

Хотя, если поставить себя на его место — что б со мной было? Цели нет, никого рядом нет, я одна. Пойти никуда не могу, только и делай, что сиди на кладбище да от людей прячься. С моим-то характером я бы уже на второй день взвыла от тоски! И это если учесть, что весь первый день я просто наслаждалась бы новой для себя ролью и изучала неизведанное. Кстати, а кто он вообще такой?

— Кантор, а ты о своей жизни что-нибудь помнишь?

— Нет, только имя... Да и то, это он мне сказал, что меня так зовут. Упомянул, пока смеялся над моим страхом, а я запомнил, — в этот раз, наверное, даже настоящий упырь не сумел бы удержаться, чтобы не разрыдаться от сочувствия, столько грусти прозвучало в его голосе.

Я вздохнула. Внутри заворочалось какое-то странное чувство... Неужели совесть проснулась? Поздно, милая, я уже забыла, как ты выглядишь, да и ты сама уже мхом поросла. Иди спи дальше. Без тебя разберусь.

И всё-таки, как тут поможешь, если мне завтра — точнее, уже сегодня — надо ехать дальше? Да и с каких пор я вообще заделалась яростным защитником чьих-то там прав? Что-то не припомню за собой такой отзывчивости. За это дело мне точно не заплатят... Хотя должно быть забавно. И скучно точно не будет. Только вот со временем как быть? Ну вот какого синего упыря я сюда притащилась? Теперь не успокоюсь ведь. Эх, что-то со мной не так, определённо... Ах, так это ты тут хулиганишь, паршивка? Я кому сказала спать?!

"Ну и ладно. Моё дело уже сделано..." — послышалось где-то в отдалении.

Я покачала головой. Что-то мне этот голос напомнил. Вернее, кого-то. Но не может же быть, чтобы... Спасибо тебе, дорогая Диона. Не знаю, как ты это делаешь, и зачем вообще прикинулась совестью, но проблемку ты мне создала мастерски. Как бы она не обошлась мне боком.

— Мне пора, — я решительно поднялась на ноги и потянулась, разминая уставшее тело.

Кантор следил за моими действиями грустными глазами, но остановить или хотя бы возразить не пытался. У меня снова скользнула мысль о том, как паршиво было бы оказаться на его месте... Тьфу ты! Опять это сочувствие. Тут не плакать надо, тут действовать давно пора. И я — не я буду, если не сделаю, как решила. А решение, хоть и глупое, уже принято.