— Теперь у меня остался сюрприз для, — последний клочок бумаги взмыл в воздух, — Ангела, — директор повернулась лицом к Диме. — Прошу, Дмитрий Загорный. Итак, сюрприз для победителя. Дима, чего бы ты сейчас больше всего хотел?
'Что бы на меня так все не пялились! Неужели я настолько особенный, что она только ко мне на 'ты'?..' — странно, что он не произнес этого вслух.
— Наверно, переселиться обратно в Слизеринские подземелья...
— Ну-с, с этим пока придется повременить. А пока забирай свой сюрприз!..
'Почему именно 'сюрприз', а не 'приз'? Это же конкурс был? Я чего-то не понимаю?..' — Дима принял вынесенный Лимпфоном небольшой сундучок с замком. Директор любезно протянула небольшой ключик.
— Давай же, — не нравилось Дима это нетерпение в голосе, но противоречить директору он не стал.
Медленно провернув ключ в замочной скважине, Дима приготовился к худшему и приоткрыл крышку сундучка. Из образовавшейся щели пролился яркий желтый свет и повалил туман. Опасаясь за свою целостность, парень сделал шаг назад, как раз за мгновение до того, как крышка с громким стуком откинулась назад. Свет был настолько ярким, что Дима не только зажмурился, но и прикрыл глаза рукой. Дым был едким и у парня вскоре запершило в горле. По звукам, можно было предположить, что в зале происходила подобная реакция.
Сквозь закрытые веки, Дима увидел, как свет вспыхнул последней яркой вспышкой и потух. Убрав руку от лица, он попытался разглядеть, вохникшую перед ним фигуру. Это оказался высокий юноша, сидевший закинув ногу на ногу со скрещенными руками на груди на месте, где недавно был сундучок. Первой мыслью было, что предмет превратился в человека, но Дима всмотрелся пристальней в черты юношу. Ему можно было дать семнадцать-девятнадцать лет; его светло-каштановые волосы мелкими волнами закрывали уши, немного спадая на глаза, которые были странного серо-синего оттенка; даже в позиции сидя, было видно, что он висок и хорошо сложен; но больше всего удивляла довольная улыбка на его лице.
— Давно не виделись, Дима...
— Очень давно, Паша!..
Дима подскочил ближе. Они заключили друг друга в объятьях. В следующий миг в Большом зале стало на двух людей меньше.
Глава 15. Паша Ветреный
Дима почувствовал, как его схватило в области живота и потянуло вверх. Ноги оторвались от земли. Он куда-то летел, но чувствовал, что Паша рядом (или кого он тогда обнимает и кто обнимает его в ответ?!), и это придавало уверенности. Страх испарился, и остались только новое ощущения. Внезапно вокруг все замерло с такой же скоростью, с какой и пришло в движение. Дима открыл глаза и увидел довольно опознаваемые светло-каштановые волосы друга. Слизеринец отстранился, всмотрелся в лицо Паши (все же он), и осмотрелся вокруг. Они находились в комнате побольше его слизеринской спальни. По всей видимости — это была гостиная: два дивана и два кресла напротив камина, шкаф с книгами и разными предметами, несколько вазонов и картин без портретов. Интерьер был выполнен в синих и серых тонах, местами красиво сочетались с желтым и оранжевым. Еще наблюдалось две двери: одна большая и с узорами (наверное, выход), другая расписанная и сливающееся с интерьером.
— Где это мы?
— У меня в апартаментах.
— Не похоже на Тибидохс...
— Действительно. Возможно, это по тому, что мы в Хогвардсе?.. — довольная улыбка не покидала его лицо.
Поняв все в пределах нормы, Дима удивился, улыбнулся и снова обнял друга.
— Значит, и тебя сюда перевели. Замечательно! Но разве можно переводиться посреди семестра? А на какой факультет тебя зачислили?
— Ты немножко не так все понимаешь. Да, я тут, но я не студент. Я по-прежнему магспирант Тибидохса. А здесь я для обмена знаниями и практики.
— То есть, ты ненадолго, — Дима уселся в соседнее кресло, так как Паша все это время сидел на диване. — Печально.
— Да, я тут пробуду до рождества, а потом домой на праздники. Похожу на ваши уроки, вытерплю несколько индивидуальных занятий с преподавателями. Возможно, проведу несколько. Мне уже рассказали про мои права и обязанности. В конце концов, я уже тут целый день торчу, а меня попросили пока не показываться студентам.
— Целый день? Значит, ты лично привез мне костюм.
— Было дело. Я вызывал купидончиков — ни один не прилетел. Далеко они отсюда. Так что пришлось вязать к сове. А они кусючие птицы!..
— Надо с ними поласковее обращаться было. И все-таки, как ты попал в Большой зал? Я очень сомневаюсь, что ты был тем сундучком.
— Был. Для разнообразия можно и сундуком стать. Меня ваш профессор по трансфигурации заколдовала, да так, что принять свою нормальную форму я мог только тогда, когда сундук бы открыли. Свет и дым — это для вида.
Паша осмотрелся в поисках чего-то и выпустил зеленую искру. Через секунду из соседней комнаты поплыли поднос, чашки, чайник и сахарница.
— Сюда мы телепортировались?
— Предугадав твою реакцию, на меня наложили заклинание порт ключа. Оказывается, только для этого были сняты ограничение замка на телепортацию.
— Специально для меня?! Неужели конкурс был подстроен? А я уже подумал, что большинству понравился мой костюм...
— Ничего не подстроено. Меня только за минут пять до объявления результатов трансформировали и принесли. Не знаю, как они это устроили...
— Все равно остается ощущение обманутости, но... — Дима довольно улыбнулся над кружкой чая, — я рад, что ты тут...
— Я тоже...
Они оба обменялись довольно-подозрительными взглядами и разом засмеялись. Паша так хохотал, что разлил на себя горячий чай. Диму это рассмешило еще больше. Шипя, Паша произнес заклинание, и искра высушила одежду.
— Будешь колдовать только кольцом?
— Не, у меня и палочка есть. Я просто еще к ней не привык. Я помню: тебя тут возвышают, думая, что ты колдуешь без палочки. Кстати, а это случайно был не тот Питерсон о котором ты мне писал?
— Тот?
— Вампир?
— Имя его, а под маску я не заглядывал. Стараюсь его избегать.
— Так дела не делаются! Надо прямо ему все сказать!..
— Ха. Я ему не только говорил, но еще давал пощечины, заезжал в челюсть и даже раз дрался.
— А все остальное, значит, не однократно было. Тогда предлагаю тебе другой подход: у тебя есть девушка, и ты ее любишь!
— На девушку он не купится. Не могу же я после трех месяцев обучения внезапно взять и влюбиться в свою сокурсницу!..
— Другой кандидатуры нет?
— Я таких не вижу.
— Тогда следующий вариант: у тебя есть парень!
— Очень смешно!..
— Я серьезно.
— Допустим. И кого же ты хочешь записать ко мне в "парни"? Винс на такое не пойдет...
— Он перед тобой, — Паша широко развел руки. — И не скажешь, что "вдруг влюбился". Никто же не знает про наши отношения.
— Я как-то упоминал, что ты — мой друг.
— Кому?
— Его сокурснице.
— "Дружбу" можно толковать по-разному, — Паша подпер рукой подбородок и игриво захлопал ресницами. — Твоему Винсу можно будет все рассказать.
— Он не "мой".
— Допустим...
— Не будем допускать. Он не "МОЙ"!
— Но не "мой" же!..
— На что ты намекаешь?! Ты что ревнуешь?..
— Я? Ревную?! Да какое! Мне абсолютно наплевать, что теперь с ним ты проводишь все свое время, как когда-то со мной...
— Ревнуешь.
— Обязательно нас познакомишь.
Оба рассмеялись, но мгновенно затихли, когда раздался увесистый стук шагов.
— Что это?
— Мне сказали, что если кто-то будет направляться ко мне, комната предупредит.
— Можно ли это считать предупреждением?
— Думаю, — в дверь с силой постучали, — да.
Поднявшись со своего места, Паша бросил пару искорок. Первая убрала поднос с сервизом. Вторая зажгла камин. Третья притушила свет.
— Сядь на диван и в случаи чего — подыграй мне, — он показал Диме молчать и направился к двери.
Стук уже повторялся в третий раз. Паша открыл дверь и облокотился на косяк, закрывая проход, но давая Диме увидеть пришедшего. Это был высокий парень с темными волосами и злыми карими глазами, ноздри на неправильно зажившем носу были расширены от того же чувства, а руки сложены на груди.
— Я вас слушаю, дорогой полночный гость?..
— Вот именно — уже поздно. Все студенты должны находиться в своих кроватях. Я, как староста, пришел выполнить свой долг.
— Насколько мне известно, — Паша рукой преградил вход Питерсону. — В уставе школы сказано: "студенты должны находиться в постелях", но не указано, в каких именно. Этой ночью я любезно предоставлю Мистеру Загорному половину моей кровати, — Питер хотел что-то сказать, но Паша его быстро остановил. — Если вас это по-прежнему беспокоит, то директор Хогвардса сама дала мне такое разрешение...
— Ты!..
— Вы. Я — магспирант Тибидохса, прибывший по приглашению начальства Хогвардса для перекрестного обучения. Так что отныне прошу называть меня Павлом Николаевичем. Моя деятельность не связала лично с вами, так что прошу больше не тревожить меня в моих апартаментах.
— И все же вы намерены оставить Загорного у себя на эту ночь, как это?!..
— "Оставить"? Я что какая-то вещь?! — двое стоящих у двери перевели взгляд на Диму. — Я сам с радостью останусь. Здесь намного просторней гостиной Гриффиндора, да и кровать тут значительно больше, чем для двоих.
Дима сделал мудрый ход и, когда вошел Питерсон, улегся на диван спиной к двери. Он не мог видеть лица Питера, но мог скрыть свое. После своих слов он блаженно потянулся и запрокинул голову, немного свесившись с подлокотника дивана. Теперь он мог видеть перевернутого довольно улыбающегося Пашу и недоумевающего и удивленного Питера. Для большего эффекта, Дима согнул одну ногу в колене и закинул на нее другую, не сводя, как он предполагал, игривого взгляда с парней.
— Как уже сказал мой друг, — последнее слово было произнесено с явным подтекстом, — студент и магспирант никак не связаны, так что нет ничего непростительного, если я останусь тут...
— И все-таки!..
— Не забывай, что я тоже староста, так что могу в полной мере оценить свои действия.
— Вы его слышали. А теперь попрошу вас удалиться. И ему и мне завтра рано вставать. Возможно, еще увидимся...
Паша уже начал закрывать дверь, но Питер перехватил его за локоть и резко подтянул к себе.
— Мы еще посмотрим: кто кого!.. — гриффиндорец сказал это так, что бы Дима ничего не услышал.
— Несомненно, — Паша закрыл дверь и подошел к другу, став над ним, упершись руками по обе стороны от его головы. — Как он узнал, что ты здесь?
Дима сел и непонимающе посмотрел на друга.
— А разве у тебя комната никак не обозначена?
— Нет. Простая дверь, пока даже без надписи...
— Тогда это странно...
— Спишь на диване.
— Ну, уж нет!
— Ладно, тогда иди выбирай себе половину, а я в душ. Как-то странно чувствую себя после бытия сундуком...
* * *
Знакомство Винса с Пашей прошло интересным образом. На следующее утро первый заявился в гости, а второй открыл ему дверь в одних спальных шортах. Подсластило ситуацию то, что из глубины комнаты донесся недовольный голос Димы с фразой: "Иди сюда, а то я сам не могу...". На самом деле это было продолжением спора о том, чтобы рыться в вещах Паши, но Винс же этого не знал. Покраснев и попытавшись побыстрее ретироваться, гость развернулся, но был быстро втянут в комнату. Дверь захлопнулась, щелкнул замок, немного встревожив Винса. Паша приобнял слизеринца за плечи и поволок во вторую дверь.
— Паша Ветреный. Можно просто Паша.
— Винс Маклакенс.
— О, Винс. Хорошо, что ты заскочил. Нужно тебе кое-что рассказать.
Дима был уже одет в форму и что-то искал в открытом шкафу. Комната, которая была спальней временного гостя Хогвардса, была большой до безобразия. Огромная, даже не двух, а трех спальная кровать, занавешенная отдельной шторой, широкое окно высотой от пола до потолка, шкаф во всю стену, состоящий из разных отделений и заполненный непонятно чем, резная дверь в ванную, где забыли выключить свет, а сквозь щели виднелось что-то сверкающее. Винс с сомнением осмотрел раздвинутые шторы и смятую постель. Однако он не увидел костюма ангела, в котором Дима провел вчерашний вечер.
— Винс, это Паша — мой школьный друг.
— Я уже догадался...
— Ладно, вы тут общайтесь, а я в душ, — Паша отпустил Винса и направился в приоткрытую дверь.
Дима рассказал другу о своем плане и полюбопытствовал, как все закончилось. Оказалось, что после их исчезновения, директор объявила о последнем танце и потом отправила всех спать. Винс не заметил, когда ушел Питерсон, так как сам немного переживал за друга. Директор все же не могла устроить что-то не безопасное для жизни, да и он видел, что Дима сам бросился в объятья Паши. Слизеринец рассказал, что веселье в башне продолжалось еще довольно долго, но он отправился спать, так как не горел большим желанием праздновать с гриффиндорцами. Перо, полученное как приз, Винс так и не испытал. И, воспользовавшись моментом, пока Паша засел в ванной, Дима нашел листок бумаги и Маклакенс достал из внутреннего кармана красное перо. Самое интересное было то, что перо было твердое словно камень. Чернил на кончике не было, но как только Винс поставил его на бумагу — сделал красную кляксу.
— И как им пользовать?
— Попробуй подумать о конкретном человеке.
Винс закрыл глаза, и перо в его руке моментально начало выводить что-то на бумаге. Несколько корявых слов и слизеринец открыл глаза. Красными чернилами по белому пергаменту было выведено три слова: симпатия, интерес, любопытство.
— И о ком ты думал?
— О тебе.
— Значит... наверное, это перо пишет чувства, которые человек испытывает в момент, его применения... Я так думаю.
— Теперь попробуй ты, — Винс протянул перо, и Димина рука вывела еще несколько слов. — О ком подумал?
— О Паше. Наслаждение, расслабленность, довольство. Похоже, ему нравиться душ...
Так они еще несколько раз испытали перо в действии. Результаты они могли проверить только на друг друге, так что должной информации это им не принесло. Через какое-то время Дима начал стучать в ванную, утверждая, что они уже почти опоздали на завтрак и вскоре могут опоздать на первый урок. Парни могли уйти и без Паши, но придуманный ими вчера план требовал появление Димы вместе со своим "другом". Как-то выманив его из ванной, они уже были готовы выходить, но Паша начал снова рыться в своих вещах. Он достал какой-то плоский предмет и бросил его Винсу. Маклакенс начала с любопытством разглядывать непонятную вещь.
— Что это?
Дима стоял рядом и довольно заулыбался, а ведь он о таком не подумал.
— Зудильник.
Винс еще раз покрутил плоский гладкий диск потускневшего бронзового цвета.
— И? Мне это ничего не говорит?..
— Для связи. Если он будет вибрировать и издавать отвратительно-громкие звуки, поводи пальцем против часовой стрелки по его поверхности.
— Я тебе потом расскажу. Идем.
* * *
Это утро отличилось тем, что Дима получил кучу сов. Письма в основном были любовные, с различными предложениями и приглашениями на встречи. Большая часть была подписана, но встречались и анонимки. Одно письмо отличалось от других и гласило: "Нужно поговорить. Сегодня в девять часов возле аудитории для трансфигурации...". Дима с какой-то странной заинетересованостью посмотрел на лист пергамента: подписи нет, почерк был явно изменен магическим методом, а сова была школьная. Возможно, это и было что-то несущественное или же просто метод заманить туда Диму, но парень все равно был заинтригован. Просто в других письмах было написано, что отправитель конкретно хотел от слизеринца и как (иногда в каких позах). Это короткое письмо заинтриговало парня, и он пока не мог решить, как поступить. Положив пергамент во внутренний карман, Дима продолжил разбирать "макулатура".
