Но не одна ревность расцветала в душе юноши: вслед за ней проснулось и чувство вины. В день, когда началась их дружба, Энкиду решил всегда стоять на стороне Гильгамеша: бороться за его счастье, стремиться к одним целям. Так почему же сегодня он не может радоваться вместе с другом? Почему так хочет исчезновения самого дорого для Гильгамеша сокровища? Если Гил действительно дорог ему, он должен принять Артурию Пендрагон. Ведь в ту памятную ночь друг выглядел таким счастливым, говоря об упрямой блондинке! А ревность глодала, глодала, с каждой минутой всё сильнее... Чувства плясали, грызлись между собой, не давая покоя. Что же делать — признаться в своих опасениях Гильгамешу? Нет, тот обидится на подобные усомнения в их дружбе. К тому же, если Гильгамеш узнает о его ревности, то, быть может, даже наступит себе на горло и откажется от Артурии. Нет, это неправильно, он не должен связывать друга своим эгоизмом! Мысли скакали по кругу, не находя выхода.
— Эн, что с тобой опять? Остановить машину? — блондин обеспокоенно смотрел на прижавшегося носом к стеклу друга. Энкиду кольнуло почти забытое, до воя знакомое одиночество: теперь он не мог рассказать о тревогах даже Гильгамешу, и от этого пролетающие мимо ярко-красные клёны казались бесцветными. Как унять эту боль?
— Обними меня, — тихо попросил вдруг Энкиду, чем очень удивил друга: в отличие от блондина, он не был падок на прикосновения.
— С родителями опять не поладил? — рука Гильгамеша уверенно приобняла узкие, укрытые зелёным водопадом плечи, не принося с собой всегдашнего успокоительного тепла. Энкиду коротко кивнул. В его затуманившихся глазах проносились серые дома, серые люди и серое осеннее солнце.
Вернуться в оглавление
Глава 12 — Короли за работой
* Под гранатом имеется в виду драгоценный камень тёмно-красного цвета.
Праздник — это всегда большие хлопоты. С самого утра на Артурию навалился ворох забот в виде беготни по Лицею и разговоров с преподавателями: перво-наперво необходимо было получить свободную для совещаний аудиторию. Учитывая размеры пятиэтажного здания, поиск нужных людей был задачей весьма утомительной, пусть и не сложной. У Гильгамеша с Энкиду были свои обязанности, однако, когда бы девушка ни проходила мимо них, парни по-прежнему вели своё обыденное лицейское существование. Они вольготно болтали, праздно слонялись по коридорам и, довольные, пили в столовке чай, словно не им надлежало подготовить через месяц праздник. На третьей перемене девушка решила нарушить беззаботную идиллию и напомнить юношам о делах грядущих. Уж не собираются ли они взвалить весь труд на её плечи?
— Послушайте, вы хоть что-нибудь делать собираетесь? — сидящие в пол-оборота на стульях друзья повернули головы. — У нас в конце дня совещание, а вы прохлаждаетесь, — Артурия возвышалась над ними, в возмущении уперев руки в бока.
— Всё уже сделано, — едва взглянув на девушку, бросил Энкиду. Его голос, вопреки обыкновению, заметно отдавал холодцой равнодушия, недвусмысленно намекая, что её появление здесь некстати. Демонстративно не дожидаясь ответа, юноша вернулся было к прерванному разговору, однако Гильгамеш так быстро прощаться с блондинкой не собирался.
— Пончик хочешь? Если как следует попросишь, дам, — перед Артурией появился пакет с золотистыми колечками, покрытыми розоватой глазурью. — Твои любимые, — кончики губ выдавали затаённую усмешку.
Как девушка ни стремилась поскорее расправиться с неотложными заботами, раньше одиннадцати часов дня освободиться было невозможно. И к этому времени её обожаемая сладость без следа исчезла с буфетного прилавка. Так вот кто постарался лишить её приятного чаепития! Пухлые сахарные спинки аппетитно распирали матово поблёскивающий полиэтилен. Сладкий аромат ещё тёплых пончиков щекотал ноздри, заставляя вспоминать заодно и нежный вкус на языке, и приятный хруст глазури... Коварный блондин прицельно бил по уязвимым местам. Сглотнув слюну, Артурия пересилила себя:
— Не хочу. Вот, если вы такие оперативные, поработайте ещё: у нас сегодня первое собрание Совета, этих людей надо оповестить о месте и времени, — на стол легла небольшая стопка листов. Гильгамеш лениво скользнул по ней взглядом, и, задумчиво обведя глазами класс, звонко, властно хлопнул в ладоши:
— Мишель, — к ним подошёл широкоплечий парень.
— Раздай, — последовал второй приказ.
— Конечно, — безропотно взяв объявления, одноклассник удалился.
А, понятно: не царское это дело, листовки раздавать и заниматься прочей рутинной работой. Теперь-то не удивительно, откуда у двух друзей нашлось время расслабляться и опустошать местные буфеты. Тем не менее, возмущаться действиями юношей девушка не спешила: Мишель вполне мог разделять позицию Эльвиры. Если так, то он сам сделал свой выбор. Снятая накануне негласная опала поставила Артурию в замешательство: как ей следует вести себя дальше? Пусть и странным образом, но она сумела отстоять свою независимость. С другой стороны, неугодная ей система продолжала существовать. Враг отступил, признав её и в то же время продолжая настаивать на своём. И выиграла, и проиграла. Подвешенное состояние. Так что же ей, воспользоваться ситуацией и дальше искать людей, недовольных Гильгамешем? А смысл, если немало лицеистов поддерживает властителей Лицея? Если бы сейчас к Артурии подошли несколько человек и пожаловались, что диктаторы не дают им жить, то она, безусловно, не стала бы бездействовать. А так, тайком подбивая людей против парней, только Лицей на два враждующих лагеря раскалывать. Поразмыслив над сложившейся ситуацией, Артурия решила, что будет вести себя с окружающими, словно ничего и не было, и помогая тем, кто будет в этом нуждаться.
Перед глазами вновь возникли ароматные пончики; кое-где тонкая гладь глазури треснула, и оттуда проглядывала светлая, сочная мякоть теста.
— Что, точно не хочешь? — бархатный голос манил, обещая подарить райское наслаждение.
Громадными усилиями воли отведя взгляд от лакомства, девушка напустила маску безразличия:
— Рядом с тобой весь аппетит пропадает, — направилась она к своему месту, чтобы больше не видеть искушения.
Усевшись за парту, Артурия демонстративно открыла учебник и попыталась сосредоточиться на его содержимом. Грамматика, грамматика, грамматика... Вот здесь ставим запятую, и здесь она тоже нужна, а если напишем так, то получается совсем иная картина. Она окончательно погрузилась в мир однообразных чёрно-белых страниц, как внезапно почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, девушка продолжила чтение, но неприятное ощущение не исчезало. Оно давило на сознание, как пудовая гиря, и буквы больше не хотели складываться в слова, убегали, расползались.... Признав, наконец, что учиться так невозможно, Артурия захлопнула книгу и огляделась по сторонам, невольно (или по привычке?) поворачиваясь в сторону блондина и его друга.
— Эн, всё в порядке?
За доли секунды, пока зеленоволосый юноша не переключил своё внимание на Гильгамеша, их взгляды встретились. Энкиду определённо смотрел на неё. Колюче, враждебно, и в то же время с оттенком муки, что выдавала прикушенная нижняя губа. А в следующий момент складки на лбу разгладились, и губы тронула прежняя широкая улыбка:
— Да так, задумался о всяком, не забивай себе голову. Гил, я возьму один, — юноша кивком указал на пончики.
— Только все не ешь, — последовал утвердительный ответ. Тонкая, кажущаяся девичьей, рука потянулась к целлофановому пакету. Ей показалось, или в травянистых глазах лицейского Принца сверкнуло торжество?
В класс, в преддверии урока, впорхнула стайка весело щебечущих девушек. Озорно перекидываясь короткими фразами и тут же хохоча над ними, они расселись на пустующих рядом с Артурией партах. Кто-то достал из изящной сумочки расчёску и с удовольствием разглаживал свои пышные волосы. Чернобровая девчонка, слывшая за местного парикмахера, уже плела на голове соседки сложную конструкцию. Другие успели уткнуться в телефоны и планшеты, набивая сообщения невидимым собеседникам в социальных сетях. За незатейливыми занятиями разговор незаметно перетёк в более спокойное и приземлённое русло.
— Эх, скоро промежуточные тесты. Кто-нибудь вообще помнит, что мы там проходили? — неприкрытая ирония вызвала хор дружных смешков.
— Я на следующей неделе буду шпоры писать, — лениво заявил кто-то.
— Запалят, — возразил ему голос.
— Не запалят, если умеешь прятать, — поставили ему нерушимое опровержение.
— А мне лишь бы порог перейти, — флегматично заметила четвёртая собеседница.
— А ты, Артурия? Уже начала готовиться?
Девушки обернулись к листающей словарь блондинке. Столь жаркое общение с сильными Лицея сего не могло не отразиться и на общественном положении Артурии. Видя, что их король сменил гнев на милость и снял с неё клеймо опальной, люди потянулись восстанавливать сожжённые мосты отношений. Заложив пальцем место, на котором остановилась, девушка с сожалением вздохнула:
— БОльшую часть я повторила, но эта подготовка к празднику отнимает столько времени, что нарушает все мои планы.
— Да ладно тебе, всё равно как обычно сто баллов получишь, — соглашаясь друг с другом, закивали одноклассницы.
— Неправда, в прошлый раз по математике было девяносто шесть, — прозвучала серьёзная поправка.
— Ой, кошмар! Ведь это така-а-ая большая разница, — картинно подняв к потолку глаза, протянула одна из девушек. Остальные переглянулись, пряча понимающие улыбки.
— Я... апчхи! — не удержалась Артурия.
Вот так всегда: хотел, как лучше, а вышло сами знаете как. Весть, что Король-рыцарь отстоял свою честь и гордость, облетела уже многих, возвращая девушке её негласный титул и всеобщее уважение. Но победа не избавляла Артурию от недопонимания с лицеистами — оно оставалось таким же, как и в прошлом. Вот как сейчас: ей хотелось показать, что и она далеко не совершенна, но одноклассницы восприняли её слова абсолютно наоборот. А момент для объяснений был упущен, и теперь её искажённый образ так и продолжит жить в их сердцах. Впрочем, люди никогда не достигнут полного взаимопонимания, это надо принять. А значит, совсем не обязательно всем и каждому разъяснять, каков ты на самом деле. 'Наградой человеку должен быть результат его усилий, а не мнение толпы', — так размышляла Артурия, вновь углубляясь в книгу. Поэтому ничего страшного, что ещё одна крупинка добавилась в чашу их недоразумений. До тех пор, пока сама она на правильном пути.
По-настоящему тепло к Артурии по-прежнему относилась только Айрисфиль, зашедшая в конце дня за подругой, чтобы вместе отправиться на собрание Совета. В ближайший месяц они не будут сразу после уроков отправляться домой — вместо этого их будет ждать нелёгкий труд по организации Дня открытых дверей. И, надо признать, сегодня ещё более-менее расслабленный вечер, так как сейчас они просто проведут генеральное собрание и разойдутся.
Класс, отведённый под Совет, обещал наполниться под завязку. Тёплая поступь лета ещё не окончательно выдохнулась, и все окна были распахнуты во избежание духоты; парты сдвинули к центру, образовав единый продолговатый стол, во главе которого расположились властители Лицея и Артурия. Айрисфиль места уже не нашлось, и она уселась рядом, с краю. Пока люди прибывали, неся собой бумаги и блокноты, девушка решила проговорить с юношами детали собрания. Несмотря на боль и страдания, которые они ей причинили, контактировать как-то надо было. В деловой сфере не место личным отношениям.
— Я думаю, надо дать каждому высказать свои идеи и пожелания насчёт праздника, а потом выбрать путём голосования лучшее, — обернулась Артурия к парням.
— Общая программа всё равно та же, — откликнулся Гильгамеш, — с утра — различные мероприятия, затем экскурсии по Лицею, и вечером концерт. А предложения пусть запишут на листе, мы с Энкиду их просмотрим и ненужное вычеркнем.
— Я не согласна, — возразила девушка. — Над программой надо думать всем вместе.
— Моя милая Королева, я не спрашивал чьего-либо мнения. Я так решил, — высокомерно сообщил блондин.
— У нас коллективная деятельность, а не авторитаризм, — 'а за милую ответишь отдельно' — проскользнула где-то на задворках сознания мысль.
— Эти лакеи недостойны того, чтобы я давал им право голоса. — отчеканил Гильгамеш. — Они не умеют слушать друг друга. Ты серьёзно надеешься что-то разобрать, когда сорок три глотки одновременно начнут выкрикивать свои идеи?
— Значит, будем следить, чтобы никто не перебивал друг друга, — последовал не менее категоричный ответ.
— Не недооценивай мою роль в празднике, Артурия: я в надсмотрщики не нанимался, — надменно сложил руки на груди юноша. — Тем более, долго порядок всё равно не протянется. Вспомни, когда наш класс хоть раз самостоятельно справлялся с разногласиями? Он в итоге погрязал в гвалте и выкриках, пока вошедший учитель не прекращал их. Толпа есть толпа, и ею можно только управлять.
— А я говорю, что нет, — упорствовала девушка. Что правда, то правда: зачастую людям не хватает терпения выслушать друг друга, и исход, описываемый собеседником, был вполне реален, но с диктатурой она согласиться никак не могла.
— Даже если тебе удастся провести голосование, это займёт слишком много времени, — объяснил Гильгамеш. — Пока каждый выскажется, пока остальные обсудят его идею, пока ты в десятый раз призовёшь всех к порядку...Учитывая указанные нам сроки подготовки мероприятия, мы не можем позволить себе такой роскоши. Женщина, я согласился выслушать тебя, а ты ещё смеешь перечить мне? — грозно заметил он, поскольку суровое выражение лица девушки нисколько ни изменилось. Впрочем, особой опасности в его голосе не слышалось, а в алых глазах юноши светился интерес.
Пальцы Энкиду теребили малахитовую запонку манжеты. С каждым словом, с каждым жестом, проскакивающим между двумя блондинами, юноша чувствовал себя отброшенным ещё на одну ступеньку от друга. Девчонка вмешалась в их полуденный разговор, после которого Гильгамеш то и дело засматривался в её сторону, и теперь вот снова завладевает его вниманием. Целых четыре недели, что отведены для подготовки праздника, Артурия будет ошиваться рядом, незаметно отбирая себе Гила. Нет, он не выдержит, сама мысль об этом была невыносима. Губы сами собой раскрылись, высвобождая затаившиеся в подсознании слова.
— Тише-тише, давайте не будем спорить. Для начала надо определиться, кто, за что из нас троих отвечает, ведь этот вопрос до сих пор остаётся открытым. Может, Гильгамеш будет главой, я его заместителем, а Артурия начальником общего руководства?
— Отлично, — поддержала его девушка, быстро сообразив, что таким образом сможет сократить общение с невыносимым блондином до минимума.
— Пусть так, — склонил голову Гильгамеш, отмечая про себя непонятно откуда взявшуюся в глазах друга горечь.
— А для предложений пустим по столу листок и попросим, чтобы каждый подробно изложил, чем именно хороша его идея. Кто будет убедительней, того и возьмём, верно? — заключил Энкиду, уже озаглавливая для этой цели альбомный лист. На этом конфликт был исчерпан под дружное молчание блондинов. Неизвестно, о чём они думали — возможно, о том, как легко и просто лицейский Принц нашёл компромисс для их, казалось бы, безнадёжного спора.
