Христос бы такого вероломства не понял, надо думать. Хотя вон Генрих Четвертый легко поменял свою веру — но что возьмешь с легкомысленного француза, да и ради Парижа, который стоил мессы. Видимо Московия и Новгородчина такой прельстительностью не обладали. А может дело в дубоголовости шведской — довелось Паулю побывать в этой стране и очень многие парадоксы удивили очень сильно.
Вплоть до того, что соцблага там вполне уживались с рутинной графой в полицейских отчетах, где в мирной стране официально учитывались перестрелки с использованием автоматического армейского оружия и взрывы гранат и мин. Причем таковое было еженедельно.
И что в столице и других городах ряд районов просто категорически не рекомендовался для посещения — туда ни полиция ни те же 'скорые помощи' не ездят, банально опасно для жизни, словно это дикие джунгли или поле боя.
При том была максимальная толерантность к понаехам-дикарям и резкое отношение к своему коренному населению. И много чего еще обвалило образ счастливой страны. Но это там — в далеком будущем.
Здесь как раз все было ровно наоборот. Шведы давали всем дрозда! И на Русь ходили постоянно — аж четыре крестовых похода устроив. Да и недавно воевали — так Хассе толковал, жаль слушал Паштет невнимательно. Лет 15-20 тому назад еще старый король — значит не Эрик и не Юхан, а их папаша Густав — полез было, но получил по сусалам. Потому в Ливонской войне и шведы и датчане с норвегами пока на русской стороне как союзники действуют.
Вот не надо было над Лехой глумиться! Ничерта не понятно — в Смуту — а это уже через 30 лет значит — они врагами Москвы будут.
Ну да, что-то такое помнил Павел — как из-за ненадежности московского войска, считавшего боярского царя фальшивой подделкой под государя, Василий Четвертый Шуйский пригласил в свой огород чужого козла — и шведы мигом явились. Помощь от них оказалась с плевок, а выгонять званых гостей, которые мигом себя хозяевами почуяли пришлось очень долго и сложно. Добавив разбоя и кровищи в гражданскую русскую войну. Хотя и граждан-то пока нет... Лучше сказать — междуусобную.
Вот и под Боровичами резались русские с русскими черт поймет за что.
Им в случае победы ничего не светило. Даже боярам. Что отчетливо увидели, когда воцарили Дмитрия Первого, который Гришка Отрепьев. Потому как у него на первый план сразу вышли те, кто его в Москву и намылил — польские магнаты. А московских придурней в горлатных шапках начали гости дорогие от власти гнать ссаными тряпками. Поляки и сами с усами! Уж чего-чего, а повелевать вполне умеют!
Это Павел помнил — как Василь Шуйский организовал первый заговор и свои же бояры его сдали с потрохами, отчего Васе пришлось нюхать как воняет чужая гнилая кровь на плахе. На той, на которую его уложили для отсечения головы, да. По приговору суда.
Царь Дмитрий тогда его помиловал в последний момент. В самый последний. Когда уже ждал голой шеей Василий секущий удар топора и мгновенный хруст позвонков под острым лезвием.
В благодарность за помилование Шуйский организовал второй заговор — уже успешный и Дмитрия зарезали. А заговорщик стал царем наконец-то, но сидел шатко и неуверенно — словно трон был на двух хлипких ножках.
Потому как остальные бояре — каждый — желали стать царями сами! И войско было ненадежно. Не любил простой народ бояр! И к слову — взаимно — бояре на простолюдинов плевать хотели, что в ходе годуновской голодухи вылезло во всем безобразии.
А поляки мигом наладили вместо погибшего лжеДмитрия Первого — следующего номинанта на роль царя — лжеДмитрия Второго. И что бы ни рассказывали потом историки — а народ с чего-то даже к подозрительному по всем статьям самозванцу отнесся куда лучше, чем к боярскому царю. Наглядно показывая, что сына ужасного Террибля Васильевича они уважали куда больше. Отчего все страшилки поздних историков как-то выглядят фальшиво.
Потому и позвал Василий номер четыре шведов.
Наемники — отличные воины.
Когда им вовремя платят.
И те мигом явились.
Но вовсе не для того, чтобы Шуйских спасать или еще кого из бояр.
У шведов тут — свои интересы.
В придачу командовавший русско-шведским войском молодой воевода Скопин-Шуйский, царев племянник, помер при подозрительных обстоятельствах, приехав в Москву после ряда блистательных побед. На пиру у своего дяди — Дмитрия Шуйского поднесла супруга дяди молодому победителю чашу с вином — и он, как только выпил ее — так сразу и повалился и кровь потекла из носа и рта.
Так-то Пауль понимал, что на пирушках всякое возможно и не факт, что была отрава, мало ли что там случилось при объедании и опивании — и сейчас еще после корпоративов и банкетов 'Скорым помощам' работы приваливает. Не выдерживают человеческие организмы ударных нагрузок жратвой и вином. И то же кровотечение из носа могло быть результатом подскока давления, например. А там инсульт или инфаркт вполне просматривается.
Но на том давнем пире больно уж много подозрительного было. Главное — был мотив для отравления. Благо в отличие от своего племянника Дмитрий Шуйский был никудышным военачальником и все битвы, в коих командовал — проиграл бездарно и потому завидовал люто.
А для царя Василия Шуйского было крайне неприятно, что племянника на царство звали мятежники — тот же воевода Ляпунов грамоту прислал на эту тему, обещая всемерную поддержку. Скопин-Шуйский ту прельстительную грамоту прилюдно порвал, да. Но ведь и вторую прислать могут. И третью. А популярности у молодого князя в народе было много, да и со шведским военачальником он стал дружен. Сейчас от царской короны отказался — а потом, не ровен час — согласится.
Народ же сомнений не питал вообще и впрямую дядьев Шуйских называл отравителями. Авторитет их упал ниже низкого.
Ожидаемо, Дмитрий Шуйский под Клушиным бездарно битву слил, потеряв свое войско, наемники в ходе сражения переметнулись на сторону поляков и все пошло для Шуйских печальнее некуда — с трона Василия тут же скинули и уже через два года оба брата и та, что чашу роковую на пиру подала — благополучно померли в польской тюрьме, перед этим опозорились, на коленях стоя присягнув польскому королю.
Отчего умерли — история умалчивает, но то, что все трое отдали богу души в один год мешает полагать, что причины были естественными. То ли отравили, то ли экономно уморили голодом — был тогда такой способ избавляться от ненужных персон весьма популярным и весьма экономным.
Опять же интересно то, что Делагарди, командир шведского союзного войска активно посодействовал проигрышу — прикарманив деньги, отпущенные на наемников и не выдав их перед сражением. Наемники, понятное дело, оказались не шибко мотивированы драться и помирать бесплатно.
Да и остальные не рвались в бой — и при четырехкратном превосходстве Дмитрий полностью и позорно продул.
Просто ли пожадничал командир наемников или сделал это специально, чтобы обострить ситуацию — неведомо. Но дальше пошло все гаже и гаже. Ляпунов таки царя Василия с трона согнал (радости ему впрочем от того мало было — вскоре и он помер в польской тюрьме в то же время, как и свергнутый им царь).
Лучше не стало и Семибоярщина, не имея ни сил ни желания договориться друг с другом и нового царя выбрать из своих, пустила в Москву поляков. Пригласив на трон естественно польского королевича шведских кровей.
Для шведского короля-протестанта торжество католических родичей было нестерпимо и под предлогом несоблюдения договора и неуплаты обещанного жалования русскими, шведские войска с наемниками лихо захватили здоровенный ломоть русских земель, штурмом взяли Новгород и еще несколько городов и объявив 'Новгородское государство', которое находилось теперь под управлением шведской короны.
И понеслось!
В итоге у русских в чужом пиру похмелье получилось и весь банкет был за их счет.
Вот и перед Боровичами так вышло. В войске шведов нет шведов, в войске поляков — нет поляков.
А кровищи пролили...
Казаки для регулярного боя оказались не гожи, атаковали на шарап и были наемниками опрокинуты, после чего панически бежали, а их по дороге резали как овец. Полный разгром атамана Наливайко. Едва тот сумел в монастыре затвориться с остатком войска.
Ультиматум не заставил себя ждать. Шведы обещали жизнь при сдаче без сопротивления.
Наливайко на капитуляцию согласился и принял присягу 'Новгородскому государству'. Что там дальше творилось — сказать трудно, но самое малое 800 человек после этого было убито, захвачены 16 знамен и весь обоз. Да и про героического запорожского полковника на польской службе Андрия Наливайко сведений что-то не попадалось, хотя до того в записях исторических не раз был упомянут.
Учитывая, как он бодро отметился до того — остается думать, что как всегда ляхи не помогли и кончил свою карьеру казак худо.
Ну а местным... Как обычно — белые пришли — грабют, красные пришли — грабют...
Победители выгнали монахов из Свято-Духова монастыря, а сами остались зимовать. И тут получалось, что местным один черт — кто их завоевал. Потому как чужая солдатня ведет себя на постое в завоеванных селениях одинаково. Писал шведский историк радостно и с гордостью спустя короткое время о том, что дескать шведские солдаты вознаграждали себя за всё, даже жёны и дочери крестьян были в их полном распоряжении!
А Боровицкий рядок, что по соседству был, победители спалили почти весь. То есть солдат жрет чужое, грабит, палит до чего руки дотянулись и ломает все смеха ради.
А девки и бабы обязательно познают всю мощь насильной солдатской любви и страсти. Мужикам же для моциона и развлечения — по морде и по хребту, а кто не рад, что его жену или дочку солдатня весело растянула — того просто прирежут.
Нормальные порядки цивилизованных европейцев.
Тут Паштет поежился, ясно представив себе нескольких чужих солдаперов вроде Гриммельсбахера в своей собственной квартире. Тут и без жен с дочерьми показалось крайне паршиво — потому как постояльцы считают все своим в этом чужом доме, берут и портят все без спросу, а за возражение в лучшем случае отбуцкают нещадно, а то и прирежут. И жрут все из твоего холодильника, оставляя в лучшем случае объедки и требуют еще жратвы — а то опять же отбуцкают и все даром, только тем платя, что не убили и не покалечили сильно, хотя в пьяном виде могут смеха ради нос отрезать или ухо — просто по приколу и для того, чтоб товарищей посмешить. Это ж весело, когда какой-то дуралей в ужасе смотрит на свой отрезанный нос, который собаке кинули.
А у тебя, получается, ничего своего нет. Даже жизнь, не говоря о здоровьи — целиком на усмотрение незваных гостей. И спят они в твоей кровати, а ты — на полу, в прихожей в лучшем случае. Из одежки тебе оставили дерюгу, а твое все себе забрали до последнего носка. Но ты кланяться обязан и смотреть радостно и восторженно приветствовать шуточки солдатни с твоим вроде имуществом.
Значит в Новгородчину советовать удирать для хороших знакомых не стоит. Худо тут будет.
Что же придумать?
Не посадит ли он своим советом Горе-Злосчастье на шею тому же Барсуку или Лене?
Нельзя сказать, что Паша считал себя невезучим, хотя и счастливчиком тоже не был, если уж говорить честно. Нет, определенно не Декстер, был такой ушлый везунчик в старые времена, которого Госпожа Удача определенно баловала, обеспечивая ему успех в самых идиотских начинаниях. Хотя тут имелась сложность — был ли этот самый торговец удачливым дураком или наоборот — хорошо работали у него аналитики и осведомители?
Потому как со стороны выглядело это нелепой везухой, но повторяемость именно везения говорила уже о системе. А Паша нынче был не маленькой и наивной девочкой, а наоборот — взрослым мальчиком.
Потому ситуации виделись иначе. Хрестоматийный пример с тем, что торгаш по совету ехидных конкурентов отправил свои корабли, нагруженные углем в Нью-Касл, центр угледобывающей промышленности — это выглядело бесспорно дурью.
В Тулу со своим самоваром, ага. Над ним открыто потешались. Но корабли привезли уголь аккурат к началу свирепой и полной забастовки шахтеров Нью-Касла. И оказались единственными источниками топлива в городе. Уголь с кораблей скупили по куда как задранной цене — и альтернативы не было.
Или скупил постельные грелки в холодной Англии. И отвез их на жаркие острова Карибского моря. Где температура зимой, ночью не ниже 28 градусов Цельсия. То есть вовсе не требуется грелка — здоровенный латунный таз с крышкой, куда засыпают горящие угли, причем все это на длинной деревянной ручке, позволяющей словно утюгом прогладить холодные сырые простыни и такой же волглый матрас промозглой и мокрой зимней европейской ночью, чтоб человек ложился в постель не как в ледяной гроб.
Однако грелки улетели со свистом и по отличной цене — оказалось, что как ковши для патоки при производстве рома они годятся куда лучше, чем ранее применявшиеся ковшики местного производства.
А после этого люди Декстера на всеобщую потеху ловили бездомных кошек и скупали котеек даже за деньги — совсем нелепо. Кому эта дрянь нужна?
Оказалось, что бездомные котейки на тех же Карибских островах пошли чуть ли не по весу золота — корабельные крысы высадившись в тропический рай и расплодившись невиданно не давали ни жить ни работать, потому кошки на складах и фермах были как спасение животворящее!
Вот и думай — это просто везение или острый глаз и аналитика? Та же забастовка в Нью-Касле тоже ведь не моментально возникла — явно были признаки и раньше. Такое за час не организуешь.
А могли и помочь ей возникнуть. Потому что прибылиодних — всегда убытки для других. Благо Декстер был жук тот еще и даже свои фальшивые похороны организовал — чтоб посмотреть, кто будет плакать — а кто наоборот веселиться. Потом объявился в ходе торжества живехоньким и вздул свою жену, которая, как оказалось, искренне обрадовалась, когда муженек оказался в гробу и не подумала скрывать свою радость.
Так что не просто сказать, что как-то был везунчиком.
И себя считать именно везунчиком — несмотря на то, что именно это говорил Хассе, пока у Паши не очень получалось. Но сейчас люди верят, что и везение и неудачи — как болезни вещественны. 'Кому везет — тому и петух яйца несет' и в то же время 'На бедного Макара все шишки валятся!' Да и вспомнилось, что в английском флоте 'везучесть' была долгое время графой в официальной характеристике офицера. Чем попаданец хуже?
Можно ли удачей поделиться?
И как поделиться информацией?
Ну Лисовину положим, можно рассказать, что будет три года неурожая и надо запастись едой...
Паша недовольно поморщился, тут же вспомнив, что Смута — это как раз война всех со всеми и на память пришел атаман козацкий Ян Баловень — который был веселый малый и любил зажигательные развлечения — например, выжигая дотла деревни с населением, после чего живых свидетелей не оставалось и некому было даже хоть пальцем показать, куда лихие люди подались.
Или тот же пан Лисовский, который отличался от Баловня разве что тем, что порох экономил — у атамана было такое любимое развлечение — полюбоваться, как жертве набивают рот порохом и поджигают, такое вот фаер шоу!
