Но вместо этого — Чубайс с приватизационными ваучерами типо 'на две волги', за которые можно было купить только бутылку водки. А тут Березовский еще в придачу нескольких из них обул не по-детски в афере с АВВА (это не ансамбль с симпатичными шведками, а панама с автомобилями была для лохов). Да как же так??? Мы же свои, буржуинские!!!
Но увы — это как писал Пелевин:
"— Когда вы были совсем маленькая, в этом городе жили сто тысяч человек, получавших зарплату за то, что они целовали в зад омерзительного красного дракона. ... Понятно, что эти сто тысяч ненавидели дракона и мечтали, чтобы ими правила зеленая жаба, которая с драконом воевала. В общем, договорились они с жабой, отравили дракона полученной от ЦРУ губной помадой и стали жить по-новому.
— А при чем тут интелл...
— Подождите, — поднял он ладонь. — Сначала они думали, что при жабе будут делать точь-в-точь то же самое, только денег станут получать в десять раз больше. Но оказалось, что вместо ста тысяч целовальников теперь нужны три профессионала, которые, работая по восемь часов в сутки, будут делать жабе непрерывный глубокий минет. А кто именно из ста тысяч пройдет в эти трое, выяснится на основе открытого конкурса, где надо будет показать не только высокие профессиональные качества, но и умение оптимистично улыбаться краешками рта во время работы...
— Признаться, я уже потеряла нить.
— А нить вот. Те сто тысяч назывались интеллигенцией. А эти трое называются интеллектуалами"
Павел только грустно улыбнулся, в который раз удивившись памяти старика. Ну и да, получилось у Пелевина внятно показать разницу.
Доктор потер руки и продолжил монолог:
— Рак на мели в сравнении с этим скопищем литературных гениев выглядел куда счастливее и бодрее и богаче. (Правда должен заметить, что хотя публика и была членами Союза — я даже их фамилий-то не встречал и книг не видел). У них отобрали все и не дали ничего! А они так старались, борясь годами с Софьей Власьевной!!! (И опять же как минимум большинство из них было до того пламенными коммунистами с большим стажем).
И у меня тогда возникла странная мысль — в то время очень активно тренделось об большевиках, топивших бедных белогарвардейцев вместе с баржами (и не только, странная Глаголева помнится хвильм сняла про то, что ужасные совки топили с баржами и баб, что с немцами в войну путались) — короче это был такой идиотский тренд. Мне мешало то, что общался было дело с речниками, те как раз не могли взять в разумение — как можно утопить деревянную баржу, набитую публикой — разве что топорами днище из трюма прорубить.
И глядя на маститых, но неизвестных публике писателей с удостоверениями Настоящих Писателей — понял. Публика эта в баржах именно сама днища рубила. Чтоб впустить в баржу Дух Демократии и Свободы!
А оказалось, что после этого стало вдруг херовато — и холодно и мокро и жрать нечего. Еще и акулы всякие вокруг в шаговой доступности. И вообще — тонем, господа!
Ну и надо сказать, что мне это как-то не понятно. Раньше было про дурака, который сук под собой рубит. Но то дурак был единственный. А когда дураков много? Тут уже про баржу речь. Потому что дурак получается коллективный.
Я не в восторге был от Советской власти. Но то, что пришло ей на смену восторга вызывает еще меньше. Да, я не наворовал в 'святые девяностые', да и за карьерой не гонялся. Потому для меня 'перестройка с перестрелкой' — самое паскудное время моей жизни.
И да, я считаю, что небольшой пирог куда лучше большого туберкулеза.
И меня по-прежнему удивляют сильно идиоты.
Которые уверены — если подпалить свой дом — житься будет в сто раз лучше и счастливее и им тут же добрые дяди подарят дворец в Ницце. Историю эти придурки не учат и потому уверены в таком своем бреде.
И почему-то опять вспоминается мудрый фильм про попаданца Бальзаминова, который помог своему знакомцу похитить невесту и после этого оказался подставлен под злую погоню братьев убежавшей девицы.
Причем он был уверен, что вторая-то сестра — сбежит с ним, но не озаботился ни повозкой с лошадкой, ни путями отхода, ни тем куда он невесту повезет и чем ее кормить будет. Думал как-то что все само образуется.
Главное ведь не победа, а участие?
И таких Бальзаминовых у нас прорва.
В общем богато у нас дураков.
Одна радость — что за рубежом их еще больше.
— А как считаете — почему у нас так много предателей, которым тут все гадко, кроме кучи денег и прет их на Светлую Заграницу? — спросил Павел.
— Сколько волка ни корми — а он все в лес смотрит. Не надо тут волков кормить. Проигрывает, как видите, кормление перед Блистательным Шоу! Там вон как все блестяще и красиво! При этом рассказывается все время как хорошо жить за рубежом. Отчего любой, у кого хоть чуток в кармане монет должен поехать в Сияющий Западный Мир! Или Волшебный Восточный! Ибо там — счастье!
— Но там почему-то не кормят! Почему? — спросил Пауль.
— Дорого кормить всяких лопоухих идиотов. Куда дешевле показать офигенную золоченую обертку! А что там под оберткой — то показывать нельзя. Потому что там очередная пирамида — но не из камня, а финансовый пузырь для дураков. Несите ваши денежки! И лухари на это отлично покупаются — только раньше с восторгом валили в США, теперь такие же с тем же восторгом — в Дубай. И ситуация получается одинаковая — единицы — становятся очень богатыми, основная масса — живет хуже, чем до поездки. Особенно учитывая утекающие силы и время. Но поди растолкуй обожателям обертки! Отсюда и предательство — причем в первую голову своих же интересов. Примеров наглядных масса.
— И что так влияет? — задумался Павел.
— Наиболее опасным фактором, провоцирующим предательство, является та пропаганда, что ты живёшь в говне, а там за кордоном есть нормальные-то страны для Счастья. Противник не может массово вербовать изменников за большие деньги. Нет у него таких средств. А вот когда идиоты предают за мечту, это гораздо легче для вражеского бюджета. При этом рассказывается все время как хорошо жить за рубежом. Отчего любой, у кого хоть чуток в кармане монет должен поехать в Сияющий Западный Мир! Ибо там — счастье!
Поэтому крайне нежелательно, чтобы у твоих людей жизнь была убогая. И обязательно, чтобы был оптимизм про будущее.
Оптимизм обывателя это более конкретная штука, чем энтузиазм.
Если жизнь понемножку улучшается год от года, то вот тебе и оптимизм. Перестала улучшаться — застой, который добром не кончится, скорее всего, но мы посмотрим, хотя банальный жизненный опыт вопияет. Начала жизнь хоть в чём-то ухудшаться — ой, плохи дела. И это всё правильное отношение в принципе. Потому как перспективы не так сложно прикинуть — на взлет пошел самолет или в штопор заваливается. Правда, для этого нужно некоторое количество мозга. А это далеко не всем дано...
— Ну мозг-то у всех есть... — засомневался Паша.
— Как жировой субстрат разве что... ну что вы хмыкаете? Совмещать разные факты и делать выводы — крайне сложно для многих. Особенно если дорожка расчищена и усыпана золотом и даже идти по ней не надо — везут обученные люди. Не верите?
— Ну — сомневаюсь...
— И тем не менее... — вздохнул старик.
Глава 12. Отвлекшись от раздумий
Открывшаяся дверь прервала поток мыслей, точнее ворох воспоминаний. Симпатичное личико Лёны оказалось куда мощнее по воздействию, чем все эти мысли. И оказалось, что времени — то прошло всего-ничего, просто тот компьютер, что работал в голове попаданца ухитрился выдать столько, что иному человеку и на неделю бы хватило, а тут всего прошло несколько минут.
И да, укрепившись в решении что-то придумать, чтобы знакомые люди как-то к Смуте подготовиться успели — Пауль отложил на потом всякое умное. Потому что вдова-девчонка так улыбнулась ему, как раньше никто не улыбался. Вроде и робко и чуток пристыженно и в то же время озорно и определенно с вызовом — и глаза блеснули синие-синие...
Аж спина у попаданца распрямилась и грудь колесом и бес проснулся.
Воровато оглянулся, имея в мыслях сгрести красавицу в охапку, но людишек вокруг оказалось неожиданно много и даже свин лопоухий какой-то стоял неподалеку и смотрел внимательно.
Потому пока — отложил.
Кузнечиха тем временем быстро и привычно набрала воды в пару деревянных ведер, ловко подцепила их коромыслом и юркнула обратно в избу.
Пауль поглядел ей вслед, отвлекся от тягостных мыслей, потянулся и подумал — небось хозяин этих земель дрыхнет еще.
Паша бы точно дрыхнул.
Но он зря свои привычки примерял к местным обычаям.
Да и рассветало уже.
Не до сна было дворянину.
Потому как Лисовин между тем решал множество задач. И одной — хотя и не вполне удачно вытанцовывавшейся, было как еще использовать свалившихся на голову коней-лошадей. Очень заманчиво было татарского аргамака свести с какой-нибудь из кобылок, чтоб получить потомство, да и казацкий конь тоже был неплох. Но тут много было сложностей — и по времени и по другим обстоятельствам.
Спаривать коней-лошадей надо весной.
А сейчас уже лето к концу. Но попытаться можно. Денег и сил, конечно больше уйдет, но если хоть вполовину в папу жеребята получатся — уже хорошо. Хотя тут опять же вопросы — и время надо чтоб конь с кобылой взаимно друг другу понравились. Это ж не люди — отцы сговорились — и свадебка у молодых. У зверей диких не так. У них все на чувствах. Не сойдутся если — еще и подраться могут. И конь кобыле может не по душе прийтись — хотя какая там душа, у лошади-то.
И наоборот вполне может быть — кобыла к нему потянется, а он ей копытом по морде с размаху. Аккуратно сводить надо. Тем паче — неук дикий совсем, злобный как черт. Сатана кусачая!
И на церковь попу — отцу Мисаилу пожертвовать надо — и немало, потому как Успенский пост в самом ходу, а не соблюдает его Пятой и его люди. Хотя тут вроде как и разрешено и не грех — если воюет христианин или путешествует, а у Лисовина и то и то было. Но все же для душевного спокойствия стоит соломки постелить — потому как после того, как Арслан разбойников татарских вырезал до единого — вроде уже и не скажешь, что сражаешься. И не путешествуешь — дома спит Барсук в кои веки. И уж чего греха таить — не мальчик уже и за прошедшее время и наголодался и бока себе оттоптал, спя считай на голой земле и очень уж не хочется себя ущемлять в последние дни дома.
И скоро службу править надо — в Новагород ехать. Потому надо отцу Мисаилу денег дать — глядишь грех и отмолит. Чай не басурмане — у тех, как Пятой слыхал — можно пост на потом отложить, греха не будет. А у православных — порядок, как положено — так и делай!
Повезло Барсуку с попом — умный и не жадный. И с пониманием — воин ненадолго домой приехал дух перевести, подвигов насовершав во славу Божию — отогнали татар от Москвы прочь, а тех набеглых, что могли тут кровавых дел натворить, упокоили в лесу и деревушке соседней. Оттого на душе у всех полегчало. И поп очень обрадовался — знамо дело, что крымские творят с беззащитными-то — а у него попадья пышная красавица и две девчонки в самый цвет выходят. Бог хранил — и Лисовин!
И с похоронами тех детишек, что крымчаки до смерти убили — тоже надо помочь.
Теперь еще и с лекарем надо думать, что дальше делать. Кольчугой шестерной умаслил сердце Барсука немчин, да и удивил опять — когда двух ханских воинов убил странный этот мужичина — спросонья и в тяжелых обстоятельствах. Глянул между прочим Лисовин его следки босых ступней, как он там воевал — от фитиля всегда пепел на землю сыпется — характерные такие полосочки остаются — а тут непонятно — ни когда вздуть огонь успел, ни когда фитиль подготовить... Не было фитиля! При том, что видал Пауля этого в рукопашке Лисовин, увальня нерасторопного, и чтоб вот так — двух одоспешенных и внезапно напавших — уложить — сомнения обуяли обоснованные. Просто даже если посчитать по времени — не укладывалось никак. Сам Лисовин и так и сяк драку эту в представлении крутил — а не успеть было! Даже ему — Лисовину, калачу тертому, который и стрелковое дело знает добре и в рукопашьи толков — того же немчина не меньше шести раз спасал когда рубка за щитами Гуляй-города шла.
Удивил Пауль, да.
То, что бабенкой возможно удастся к себе привязать — заманчиво было. Вряд ли этот лекарь соблазнится ради Кузнечихи в деревне жить, видно, что он — городской — но чем черт не шутит, когда Бог спит?
По любому глядя — стоит для возможной ведуньи условия создать добрые. Может еще и Пауль этот лекарствия оставит какие дельные — глядишь и семье Пятого подмога выйдет. Если уж воеводам так заморское снадобье помогло мигом — то уж людям попроще тоже ведь сгодится. Потому решил дворянин обласкать и вдовицу тоже, окупится.
Потому отвлекся от мыслей и кликнул слугу доверенного — чтоб собрал снеди для немчина и послал кого к ведуньиному дому с подношением. И чтоб добрая была снедь!
Казак Ивашка Ерш тоже уже был на ногах, да и признаться спал он последнее время вполуха, будучи настороже. По характеру своему неспокойному ухитрился многих против себя тут настроить и резонно опасался, что могут ему жизнь укоротить быстро — что местный хозяин земли — очень уж у того взгляд был говорящий, так рыболов смотрит на сорвавшуюся с крючка рыбешку, что немцы — эти то головорезы те еще.
Не наивным дитем казак был — и научился уже даже по тому как двигаются люди, как ходят — определять — каковы они в бою будут. И редко ошибался. Вот и получалось, что трое немцев — бойцы умелые и опытные. Лекарь — тот здоров, могуч и крепок, но медлительный. Пушку катать в одиночку бы мог, а вот саблей махать — не преуспел бы. Ан тут поморщился Ивашка — двоих татар свалил этот медведь немецкий — не пойми как... И вроде как не сильно разозлился на то, что камарада в кости обыграл и ночью разбудил нанятыми мальчишками... Но ведь словно насквозь глядит все, сквозь огонь, сквозь воду видит — колдун, не иначе... И Ерш боязливо поежился, хоть и смелый был мужичина... Эх ты ж, голова с затылком, надо ж было так угораздиться!
А вот немцы и Лёна от раздумий не отвлекались — потому как трое мушкетеров твердо решили сготовить себе сегодня мясное кушание и с утра уже прикидывали — что лучше — купить одного гуся или все же трех куриц? А в таком важном начинании отвлекаться не стоит. Это не простое сражение, где голову командиры ломают, а солдату только приказы выполнять надо, тут дело серьезное и вдумчивое! И потому даже нелепое предложение ветроголового игрока — купить гуся и украсть пару куриц, чтоб вкуснее было — вызвало и старательное обдумывание и даже споры. В итоге двумя голосами против одного решили все же не показывать тут Великое кнехтовское умение кражи — не гадь, где спишь! Но вопрос чего вкуснее съесть — остался. И курицы хотелось нежной и гуся жирного! Было о чем голову поломать!
