Языческая культура Древней Руси была самым теснейшим образом связана с устным народным творчеством. Продолжая жить и после христианства, фольклор донес до нас, пусть в видоизмененных вариантах, замечательные памятники культуры весьма отдаленных времен. Поражает разнообразие жанров, в которых создавались эти памятники. Из них довольно значительную часть составляют те, которые были непосредственно связаны с языческим культом и обрядами, неотъемлемыми от земледельческого уклада самой жизни народа. Благодаря устойчивости именно обрядовой поэзии, можно без особого труда судить о них по позднейшим календарным веснянкам и колядкам, а также по различным заговорам и заклинаниям, свадебным песням и надгробным плачам, несмотря, на то, что все они зафиксированы собирателями фольклора в лучшем случае начиная с XVII в. Показательны надгробные плачи, отраженные и в летописях, так же как и другой внеобрядовый вид устного народного творчества — сказка.
Особый интерес в древнерусском фольклоре представляют былины — эпические песни. Исследователи пришли к выводу, что к периоду Киевской Руси можно с уверенностью отнести следующие былины: о богатырях — «Добрыня и змей», «Алеша и Тугарин»; о торговом человеке — «Иван гостинный сын», «Михайло Потык» и «Сухан». Разумеется, за долгое свое бытование былины претерпели определенные изменения, в них ясно просматриваются наслоения более позднего времени, но их древняя основа едва ли может подлежать сомнению. Былины можно оценить как своеобразную народную историческую публицистику. Былинные сюжеты отражают то, что волновало народ Древней Руси. Это прежде всего борьба с внешним врагом (печенегами, половцами, татарами). Ощутим в былинах и антагонизм между народом и «верхами» общества, обидчиком-князем и выходцем из народа.
Как ни богато и многообразно было устное народное творчество, подлинный расцвет древнерусской литературы, как и древнерусской культуры в целом, связан с восприятием Русью славянской письменности. Вклад византийской культуры в формирование письменности славянских народов состоял не только в деятельности Кирилла и Мефодия по оформлению славянской азбуки и по переводу богослужебных книг на славянский язык, но и в непосредственной связи греческого и славянского письма. Теперь Русь, как и ряд других славянских народов — в Великой Моравии, Чехии, Болгарии и позже в Сербии, — получила основу для создания богатейшей письменной культуры на своем родном, понятном народу языке. Страны Западной Европы, как и мусульманского Востока, были долго лишены этого великого стимула широкого развития культуры. Со славянской письменностью и литературой — замечательным творением «первоучителей славянских» Кирилла и Мефодия Русь познакомилась задолго до принятия христианства. Во всяком случае не позже второй четверти X в. письменность была уже в бытовом употреблении. Об этом убедительно свидетельствует надпись кирилловскими буквами на керамическом сосуде — корчаге, найденной под Смоленском в селе Гнездове. Договор Олега с греками 911 г. упоминает о письменных завещаниях русских, а в договоре Игоря говорится о грамотах, которые князь должен был давать кораблям, отплывающим в Византию. Как показывает лингвистический анализ договоров, они имеют явные признаки болгаризмов, что указывает на источник проникновения на Русь славянской письменности — Болгарию. Однако Болгария не была единственным источником для Руси этих великих культурных завоеваний славянства. Чехия, прямая наследница Великой Моравии в культурном отношении, была в тесных торговых и политических контактах с Русью. Распространялись эти связи и на области культуры, в частности письменность. Готовые переводы — как болгарские с греческого, так, хотя и в меньшей степени, и чешские с латинского — получили широкое хождение на Руси в связи с ее официальным крещением в 988 г., т.е. тогда, когда письменность на Руси перешла границы отдельных ее очагов и стала распространяться по всей стране.
Крещение Руси было важным этапом в развитии ее культуры. Во многих отношениях древнерусская культура обрела принципиально новые черты и особенности. Подобно тому как христианизация Руси явилась фактором, заметно ускорившим складывание единой древнерусской народности из восточнославянских племен с их различными культами (попытка объединить их созданием единого пантеона божеств в 980 г. потерпела неудачу), христианство способствовало и консолидации древнерусского сознания — как этнического, так и государственного. Заметим также, что христианство, принеся на Русь славянскую письменность, не могло не усилить и сознание единства происхождения славян и славянской общности. Чувство этой общности часто переплеталось с древнерусским этническим самосознанием. Это характеризует многие памятники древнерусской письменности. Особенно выразительно высказался по этому поводу автор «Повести временных лет» Нестор Летописец: «Бе един язык словенеск… А словеньскый язык и рускый одно есть».
Однако крещение Руси ввело ее не только тесным образом в семью христианских славянских государств, но и в целом в систему христианских стран Европы с их культурными достижениями. Обогатилась русская культура и имеющими глубокие исторические традиции достижениями стран Ближнего Востока и, конечно, культурными сокровищами Византии, о чем речь специально и более подробно пойдет далее. Владимир, креститель Руси, согласно словам, вложенным в его уста Нестором Летописцем, чувствовал свою державу полноправной среди других христианских народов мира, «яко же уведеша страны хрестьяньския».
Строительство церквей, которое все шире разворачивалось на территории Киевской Руси, не могло не вызвать необходимости увеличения числа «письменных» грамотных людей, ибо иначе не могло бы совершаться и само богослужение по многочисленным книгам, связанным с литургией, получившей именно в восточнохристианском культе особое развитие и отличавшейся чрезвычайной сложностью. Письменность была также необходима княжескому двору в его дипломатической деятельности, различным лицам для оформления юридических отношений; потребность в ней ощущалась в торговле и даже в быту. Тем паче в конце X—XII в., когда Древнерусское государство достигает зенита своего политического и общественного развития, когда оно входит в семью европейских народов, когда значительно расширяются его торговые связи, расцветают ремесла, переживает необыкновенный подъем искусство, знание грамоты и овладение образованностью становится насущной задачей страны. И надо сказать, что с этой важной задачей Русь справилась самым успешным образом. К сожалению, сведения о том, где и как в Киевской Руси была организована система просвещения, у нас слишком скудны, чтобы составить по этому вопросу сколько-нибудь полное суждение. Но все же известно, что Владимир Святославич вскоре после крещения Руси организовал в Киеве школу для юношей, «нарочитой чади», а его сын Ярослав Мудрый устроил такую же школу в Новгороде Великом. В Древней Руси были и женские школы. В Киеве она была устроена при Андреевском монастыре, а в Полоцке — при Спасском. По-видимому, довольно широко практиковалось и обучение отдельными учителями вне школ. Именно таким образом получили образование, согласно их житиям, Феодосий Печерский в Курске от «единого из учителей» и Евфросиния Суздальская в Суздале от приезжего черниговского боярина.
«Книжность» как большую добродетель источники отмечают по отношению к довольно широкому кругу исторических деятелей. Ярослав Мудрый, его сын Всеволод Ярославич, Ярослав Осмомысл, княжна Евфросиния Полоцкая и названные выше Евфросиния Суздальская и Феодосий Печерский, Нестор Летописец, Климент Смолятич и другие славились своей высокой образованностью, знанием не простой грамоты, а «афинейской» (т.е. афинской) премудрости, знакомством с «философией, риторикой, грамматикой». Но далеко не только лица княжеского происхождения или духовенства владели тайнами грамоты. Мы располагаем убедительными и неопровержимыми данными о том, что грамотность получила значительное распространение в городах среди ремесленников и в какой-то мере среди крестьян. Хорошо известны надписи ремесленников на таких шедеврах, как серебряные кратиры (водосвятные чаши) в Новгороде, сделанные мастерами Костой и Братилой в конце XI — начале XII в., и на драгоценном кресте Евфросинии Полоцкой, изготовленном мастером Лазарем Богшей в XII в. Надписи ремесленников либо владельцев можно найти и на самых обыденных изделиях, например на днище бочки, на женской сапожной колодке, деревянных чашках. Особенно их много на пряслицах (грузилах для веретен). Надписи мастеров мы встречаем и на кирпичах. Множество надписей, иногда довольно пространных, можно видеть и на произведениях изобразительного искусства — иконах, фресках, мозаиках.
О распространении грамотности среди городского населения свидетельствует и такой своеобразный источник, как граффити, т.е. надписи, процарапанные на сырой штукатурке в ряде древнерусских храмов. Особенно много граффити обнаружено в Софии Киевской и Софии Новгородской.
Особое, исключительное значение для оценки степени распространенности грамотности на Руси имеют открытые впервые в 1951 г. в Новгороде берестяные грамоты, т.е. грамоты, начертанные на берестяной коре. К настоящему времени их известно несколько сот и не только в Новгороде, но и, хотя и в несравнимо меньшем количестве, во Пскове, Старой Руссе, Смоленске, Полоцке, Витебске, Москве. Древнейшие берестяные грамоты относятся к X—XI вв. Содержание их чрезвычайно разнообразно. Это и грамоты о феодальных повинностях крестьян, их жалобы, отчеты о выполнении хозяйственных работ, денежные документы, завещания, частная переписка, в том числе и любовное письмо, загадки и стихи, учебные тетради школьников и многое другое. В настоящее время обнаружены берестяные грамоты, написанные не только на русском, но и на латинском, греческом, карельском языках.
Относительно высокий уровень грамотности не мог не вызвать глубокой любви к книге, ее подлинного почитания. Выражая этим отношение людей Древней Руси, «Повесть временных лет» включила в свой состав (под 1037 г.) восторженную похвалу книге. «Велика ведь бывает польза от учения книжного! — восклицает летописец, — ибо от слов книжных обретаем мудрость и воздержание. Это ведь — реки, напояющие вселенную, это источники мудрости, в книгах ведь неизмеримая глубина». В летописной статье, где находится этот замечательный гимн книге, рассказывается о создании Ярославом Мудрым, который, как говорит летописец, «любил книги», скриптория в Киеве, где были собраны переводчики и писцы, и об организации им библиотеки при Софийском соборе.
Литература Киевской Руси поражает богатством как переводных, так и оригинальных произведений. Особое значение имела византийская литература, еще сохранявшая, пусть и видоизмененными, великие и всегда животворные традиции античной культуры. Русь получила в свое распоряжение переводы многих библейских книг, составлявших основы мудрости средневекового человека (полностью Библия была переведена на Руси лишь в конце XV в.), сочинения прославленных византийских отцов церкви, таких, как Василий Великий, Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, Иоанн Дамаскин. В борьбе с еще живым язычеством, а также проникавшими на Русь другими религиями — иудаизмом и исламом, русским церковным мыслителям пришлось создавать свою философско-богословскую концепцию мироздания, Вселенной и места в ней человека. Источником знания во многом стал Иоанн Дамаскин. У него русские книжники почерпнули основы античной философии в соединении с библейской теорией сотворения мира. В связи с рассмотрением антропологической проблемы ставились вопросы о двух природах в человеке — духовной и телесной, а также о причинности в мире и в жизни человека. Исходя из провиденциальной библейской концепции, разумеется, в ряду причин на первое место ставилась воля бога, но признавалась и необходимость, судьба, счастье, случайность. И что очень важно — не отрицалась и свобода человеческой воли. Другим источником философско-религиозной мысли на Руси стали книги болгарского церковного деятеля Иоанна Экзарха. Его «Шестоднев» — толкование на библейский рассказ о шести днях творения — пользовался на Руси большой популярностью. Иоанн Экзарх, в отличие от Дамаскина, в меньшей мере признавал античную философию и прежде всего следовал библейской концепции. Однако он вносил в философию и собственное суждение. Преклоняясь перед величием человеческой мысли, он оценивает ее как выражение превосходства человека над всеми земными «тварями». Высоко ставит Иоанн Экзарх человеческий разум, орудие познания мира, занятие науками считает высшим благом. Его философия проникнута светлым оптимизмом, глубокой верой в человека.
В Древнерусское государство широко проникали из Византии и Западной Европы жития святых, ставшие любимым чтением людей той эпохи. Очень большое распространение на Руси получили патерики — сборники кратких рассказов и изречений; проникали на Русь и апокрифы, так называемая «потаенная» литература, в которой нередко содержались неканонические, далекие от строгой ортодоксальности воззрения. Особенную популярность завоевал среди них апокриф «Хождение Богородицы по мукам», преисполненный глубокого сострадания к несчастьям людей. Некоторые переводные сочинения попадали на Русь в виде уже готовых сборников. Таковы упоминавшиеся патерики. К ним можно добавить Златоуст. Особенно выделяется среди них замечательный, роскошно оформленный «Изборник Святослава» 1073 г., переписанный на Руси с болгарского оригинала и затем неоднократно воспроизводившийся русскими писцами. Очень скоро вслед за ним был создан и собственный «Изборник» 1076 г. Это уже плод трудов древнерусских переводчиков и составителей. В изборниках в доступной форме излагались и философские концепции. Прежде всего о сущности человека, который един, но имеет двойную природу.
Особый интерес русские переводчики проявляли к византийским сочинениям исторического содержания. Уже в XI в. были переведены «Хроника Георгия Амартола», «Хроника Иоанна Малалы». Из них на Руси была воспринята философия истории, представление о пространстве и времени; отсчет времени велся от сотворения мира поступательно до второго пришествия. Широкой известностью пользовалась перекроенная на христианский лад «История Иудейской войны» Иосифа Флавия. Древняя Русь была знакома с философской мыслью и литературой Востока. Были известны такие произведения, как «Повесть о царевиче Иоасафе» и «Повесть об Акире Премудром», содержащие ряд притч и изречений философского характера, почерпнутых из восточной мудрости. Русские переводчики заинтересовались и светской прозой, такими сочинениями, как сказания «Александрия» и «Девгениево деяние» — византийский эпос о Дигенисе Акрите. Любознательные древнерусские читатели с большим интересом отнеслись и к осуществленному в Киеве переводу «Христианской топографии» Козьмы Индикоплова, в занимательной и нередко фантастической форме повествующему об устройстве Вселенной и различных странах мира и их обитателях. Древнерусские переводчики и книжники приспосабливали текст к потребностям русского читателя, адаптировали и подчас перерабатывали его, бережно сохраняя при этом смысл.
