Писателей Древней Руси волновали также проблемы этики и морали. Они уделяли большое внимание практической, поведенческой философии, нравственному поучению, воспитанию высоких человеческих чувств. Это сочеталось у них с проникновенным лиризмом и этическим самосознанием. Впрочем, как и во всей средневековой литературе, выражению живых чувств писателя в Древней Руси нередко мешало наличие традиционных словесных штампов и застывших литературных ситуаций. Складывался своеобразный литературный этикет, когда герои произведений действуют и говорят в соответствии с занимаемым ими официальным положением, будь то князь, боярин, воин, купец, монах. Тем самым создается определенная устойчивость художественных форм литературы, оценок происходящего. Потому-то в древнерусских произведениях не может быть и такого литературного приема, как эффект неожиданности. Постоянные эпитеты-клише то и дело встречаются в них, соединяя письменные памятники с типичными особенностями устного народного творчества.
Особенности литературного творчества Киевской Руси были свойственны и искусству того времени, разумеется, в иных формах и со свойственными ему средствами выражения.
После крещения Руси особый размах приобрело каменное зодчество. Это, конечно, не значит, что до принятия христианства архитектура Древней Руси не развивалась, но, к сожалению, памятники деревянного зодчества и редкие каменные постройки до нашего времени не сохранились.
На развитие художественного творчества Древней Руси значительное влияние первоначально оказала Византия. Сила воздействия византийской цивилизации изменялась, однако, в пространстве и времени. Наиболее плодотворными и интенсивными контакты с Византией были в южных и юго-западных областях Руси, слабее — в северных и северо-восточных. Временем наиболее активных отношений Руси и Византии в сфере художественного творчества был конец X—XII в. Центром культурных связей Византии и Руси в это время был Киев. Киевские князья первые стали приглашать из Византии греческих мастеров: зодчих, живописцев, резчиков по камню, мозаичистов и ювелиров. Именно в Киеве с помощью греческих зодчих началось широкое культовое и дворцовое строительство. Из Византии на Руси в конце X—XI в. было воспринято византийское каменное зодчество с его сложным типом крестово-купольного храма, совершенной системой перекрытий, высочайшей для того времени строительной техникой. В отличие от романского Запада, где в это время лишь в отдельных регионах происходил медленный и трудный процесс перехода от деревянных конструкций к каменным сводам, Киевская Русь уже очень рано получила от Византии изощренную систему сводчатых и купольных перекрытий, здания тонкой и изысканной пространственной конфигурации и большой высоты. Теперь для архитектуры Киевской Руси характерной чертой, во многом определившей ее сущность, стал монументализм.
Монументальность проявилась уже в первой постройке Владимира после крещения — Десятинной Богородичной церкви в Киеве, построенной в 989—996 гг. Хотя она и была разрушена монголо-татарами при взятии ими Киева в 1240 г., но сохранилось довольно значительное число ее фрагментов, позволяющих в целом представить себе ее конструкцию и облик. Это был величественный трехнефный крестово-купольный храм, в значительной мере ориентированный на византийские образцы. Необычным для них в Десятинной церкви было ее многоглавие — 25 глав, венчающих собор. Пол церкви, как показывают раскопки, был выложен узорами из разноцветного (зеленого, белого, пятнистого) мрамора, шифера и мозаичной смальты. Уже при строительстве Десятинной церкви зодчими Владимира были учтены и общие градостроительные задачи преобразования Киева. Десятинная церковь была расположена против княжеского дворца, а на образовавшейся площади поставлена литая скульптура-квадрига, привезенная Владимиром из Херсонеса. Дальнейшее развитие киевское градостроительство получило при Ярославе Мудром. В 1037 г. были построены Золотые ворота в системе оборонительных сооружений города. Название ворот в Киеве воспроизводило наименование главных ворот Константинополя. Киевские Золотые ворота — это и мощное фортификационное сооружение, и торжественная триумфальная арка при входе в город. Рядом с воротами были построены в том же 1037 г. церкви Ирины и Георгия. На пересечении же дорог от разных ворот Киева был возведен грандиозный Софийский собор. Строительство Софийского собора продолжалось почти три десятилетия: с 40-х по 60-е годы XI в. По своим масштабам он значительно превосходил Десятинную церковь. К нему перешла честь быть главным кафедральным храмом всей страны. Не желая ни в чем уступать Византии, Ярослав назвал собор Софийским, подобно главному храму Константинополя. Как София Константинопольская символизировала победу христианства во всей цивилизованной ойкумене и могущество византийских императоров, так и София Киевская утверждала православие в Древней Руси и силу великокняжеской власти. В этом проявилась определенная политическая программа Великого Киевского князя. Вопреки ожиданиям византийских императоров русские князья ни в коей мере не чувствовали себя после крещения, принятого от Византии, вассалами империи. Но, естественно, художественное воплощение этой идеологической концепции в Константинополе и Киеве было уже различным.
Софийский собор в Киеве — обширный многоглавый пятинефный храм, его венчают пирамидально нарастающие 13 куполов, мощно и уверенно устремленных ввысь. Мотив повторяющихся в разных сочетаниях арочек с уступами придает сдержанную нарядность и ритмично оживляет наружные стены храма. Тому же служит и цветовое чередование красной плинфы и нежно-розовой цемянки в промежутках. Внутри храма все формы его архитектуры торжественны и величественны. Такова грандиозная арка, ведущая в алтарь, восьмигранные столбы, поддерживающие своды, и тройные арки, на которых покоятся хоры, предназначенные для пребывания на них во время богослужения князя с семьей и киевской знати. Нижние части всех внутренних стен храма были облицованы блестящими камнями. Собор первоначально опоясывала одноярусная открытая галерея с лестничной башней, ведущей на хоры. Затем эта галерея была надстроена вторым этажом и опоясана еще более широкой галереей.
София Киевская сочетала в себе монументальную мощь и праздничную торжественность с красочной нарядностью, столь гармонировавшей с приветливой и радостной южнорусской природой.
Вторая половина XI в. была ознаменована строительством соборов-монастырей, в которых князья нередко находили себе серьезную опору и которые служили важными центрами просвещения. Таковы постройки Дмитриевского, Михайло-Златоверхого, Киево-Печерского, Выдубецкого и позже — в XII в. — Кирилловского монастырей. Среди них выделялась Великая Успенская церковь Печерского монастыря, разрушенная во время Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.
Еще в 1036 г. в Чернигове был построен величественный Спасо-Преображенский собор. Строгость архитектурных форм, элегантная простота композиционных решений, изысканность внешнего декора из резного камня, византийская техника кладки сближают храм с лучшими образцами византийского зодчества XI в. В XII в. рядом с ним в Чернигове был воздвигнут шестиугольный Борисоглебский храм, опоясанный галереей и украшенный нарядным, с причудливой резьбой, аркатурным поясом. Черниговская архитектура продолжала и в дальнейшем успешно развиваться, ее зодчие были преисполнены творческих исканий. В самом конце XII в. они создали принципиально новую архитектурную форму, воплотив ее в храме Пятницы на торгу. Храм пронизывает неудержимая устремленность ввысь, его конструкция и формы полны динамичности.
Зодчество Новгорода Великого отличалось особой самобытностью. Возведенный в нем в 1050 г. Софийский собор по своим размерам не во многом уступал Киевскому, но формы его были более строги и суровы. Спокойную гладь стен между выступающими из них лопатками не нарушают никакие декоративные украшения, а пять куполов его подобны гигантским воинским шлемам. В мощной, похожей на крепостную башне была скрыта лестница, ведущая на хоры. В Софии Новгородской местные художественные традиции проявили себя с такой силой, что они существенно видоизменили византийские основы архитектуры этого храма. Вместе с тем ощущается влияние на новгородских зодчих западноевропейской романской архитектуры. Весь облик Софии Новгородской был отмечен печатью сурового величия, одухотворенной созерцательности и эпического спокойствия, как бы навеянными привольным и задумчивым пейзажем русского севера.
Особый путь развития прошло белокаменное зодчество Владимиро-Суздальской Руси. На раннем этапе в начале XII в. оно было еще тесным образом связано с киевскими традициями. Постройки же Юрия Долгорукого середины XII в. имеют в значительной мере самостоятельный характер. В эти суровые годы освоения Залесской земли возводятся прежде всего крепости — опорные пункты княжеской власти. Примером их могут служить мощные земляные валы Переяславля Залесского. Черты романского стиля в полной мере расцветают во Владимиро-Суздальском зодчестве второй половины XII в. (правление Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо). В это время сооружается Успенский собор, первоначально построенный в 1158—1161 гг. и значительно расширенный в 1185—1189 гг. В основу его архитектуры положена традиционная крестово-купольная конструкция, но собор выглядит по-новому. Высоко и торжественно поднимаются арки его закомар, их поддерживают пилястры с изящными полуколоннами. Нарядный аркатурный пояс проходит по всем его фасадам. Резные рельефы из камня, главным образом маски в духе романского зодчества, усиливают торжественную парадность храма. Близким по архитектуре Успенскому собору был храм Рождества Богородицы, возведенный князем Андреем в своем любимом пригородном селе Боголюбове. Интерьер этого храма отличался особой стройностью и «светлостью» благодаря поддерживавшим его своды не обычным традиционным прямоугольным в плане столпам, а круглым колоннам. К храму примыкал дворцовый комплекс Андрея Боголюбского — единственная жилая постройка домонгольской Руси, счастливо сохранившаяся до нашего времени. Это двухъярусная, первоначально с венчавшим ее шатром, лестничная башня и покоящийся на стройной арке переход от нее к храму. Стройный аркатурный пояс объединял эти постройки в единое целое. От времени Андрея Боголюбского дошла и другая светская постройка иного (оборонительного) характера — Золотые ворота во Владимире (1165 г.). Совпадая по названию с аналогичной постройкой в Киеве, она имеет другой облик. Менее грандиозные Владимирские ворота все же поражают своей мощной силой, не лишающей их стройности и своеобразной красоты. Особым совершенством архитектурных форм выделяется замечательный, полный лиризма и задушевности храм Покрова на Нерли (1165 г.), неподалеку от Боголюбова. Линии этого небольшого храма стройны и певучи, они плавно поднимаются ввысь, невольно увлекая за собой зрителя. Сливаясь с окружающей природой — тихой рекой Нерлью и бескрайними полями, храм Покрова полон просветленного чувства и одухотворенной чистоты.
Иное впечатление производит великолепный Дмитриевский дворцовый собор Всеволода Большое Гнездо во Владимире (1193—1196 гг.). Он величествен, праздничен и наряден. Словно драгоценным ковром, покрыты его стены белокаменной резьбой. Люди, звери, в том числе и фантастические животные, причудливые растения покрывают его стены. И все находится в движении, все как бы ликует и радуется. Природа предстает живой и одухотворенной, такой, какой ее видел автор «Слова о полку Игореве», современного Дмитриевскому собору. Но, как и там, мы не найдем здесь только лишь языческого отношения к природе. Все в этих рельефах подчинено идее прославления бога от лица мира, сотворенного им. «Я восхищаюсь делами рук твоих» и «всякое дыхание да хвалит господа» — вот те слова Псалтыри, столь знакомой людям Древней Руси, которые являются ключом к разгадке смысла дивного узорного ковра Дмитриевского собора. Не случайно в нижней части центрального фасада, обращенного к городской площади, находится изображение псалмопевца Давида. Но белокаменное убранство великокняжеского храма выражало и еще одну идею — прославление и возвеличивание княжеской власти. На северном фасаде изображен сам князь Всеволод со своими сыновьями, а на противоположном — южном находится рельеф, представляющий собой вознесение на небо Александра Македонского, как символ неземного могущества и всесилия правителя. Последний из храмов, возведенных во Владимиро-Суздальской земле накануне татаро-монгольского нашествия, — Георгиевский собор в Юрьеве Польском (1230—1234 гг.). Храм буквально насыщен рельефной резьбой. На его стенах совсем не осталось свободного пространства. Растения и звери (в том числе слон) окружают торжественный аркатурный пояс, подобный иконостасу. Колонки по углам храма украшены плоскими и скульптурно-объемными головами людей. Последние особенно напоминают западноевропейские произведения романского искусства.
Древнерусское зодчество не знало в своем развитии таких резких скачков, как переход от романского стиля к готике или от готики к Ренессансу в Западной Европе. Процесс складывания местных черт в древнерусской архитектуре был более медленным и плавным и окончательное свое завершение он нашел позднее в зодчестве Московской Руси.
Длительный и сложный путь развития прошло изобразительное искусство Древней Руси. Первостепенную роль в нем играла монументальная и станковая живопись. Византийское влияние в изобразительном искусстве было даже более стабильным, чем в архитектуре, поскольку Византия познакомила русских художников с техникой мозаики, фрески, темперной живописи и дала им иконографический канон, неизменность которого строго оберегалась православной церковью. Но и здесь уже очень рано проявляется воздействие вкусов и художественного видения мира русских мастеров.
Скульптура, по преимуществу плоскостная (объемная запрещалась православной церковью как напоминающая языческих идолов), украшала древнерусские храмы только снаружи. Внутренний их облик определяла монументальная живопись и иконы. Монументальное искусство Киевской Руси представлено мозаиками и фресками. Наиболее полно система мозаичного убранства сохранилась в Киевском Софийском соборе. Эта система в своей основе несомненно восходит к византийским прототипам, но отличается самостоятельностью художественного воплощения. В куполе изображен всесильный Пантократор. Зрителя поражает его огромная внутренняя сила и мощь. Вторым центром композиционной системы является изображение Богоматери Оранты с поднятыми руками. Ее светлое открытое лицо, ее стойкость и величие не могли не внушить твердой надежды молящимся в храме. Не случайно это мозаичное изображение Богоматери получило на Руси название «Нерушимая стена». Мозаики Софии Киевской поражают своей цветовой гаммой, тем мастерством, с которым подобраны ее многообразные тончайшие оттенки. Словно лучи солнца, переплетаются золотые асисты (тонкие линии, обрисовывающие одежды) в одеяниях Христа, Богоматери, святых. Надписи на мозаиках сделаны на греческом языке, но это вовсе не означает, что в соборе работали только греческие мастера. В некоторых лицах чувствуется отход от характерных греческих типажей. Таковы апостолы, несколько грузноватые и даже грубоватые, но полные внутреннего переживания и силы в сцене Евхаристии. Есть все основания считать, что смальта для выкладывания мозаик производилась в Киеве. Об этом свидетельствует открытая археологами неподалеку от Киево-Печерского монастыря мастерская по производству смальты.
