— В точку! А чего тратить деньги на этих головастых? Кому нахер нужна наука и какие-то полеты в космос, к примеру? Нужны молоденькие бляди табунами и чтоб менять их как презервативы. И яхты десятками. И золотые унитазы. Ну и безграничная власть, чтоб устраивать кровавые представления в реале. Увы — у богатых, как правило, интересы крайне скудные. Фантазия потому что очень убогая, потому что цель уж больно паскудная. С времен Рима набор показушных достижений для богача один и тот же, разве что металлургия и прогресс чутка добавили техники. Но суть одна. И никуда тут не денешься — 'кадавр Выбегалло' так запрограммирован — забрать все под себя и окуклиться. Получается такая очень богатая нищета.

— Я не знал... Получается разгром СССР по всем умникам ударил?

— А вы гляньте на нынешнее руководство Запада — таких дегенератов еще поискать. Уровень интеллекта — как у крокодила. Только инстинкта самосохранения нету. Впрочем, особо в европейцев кидать камнями не тянет. У нас самих придурков безмозглых хватает. Причем традиция давняя. Особенно на фоне того, что сейчас идеал человека — дурак беспросветный, потому как он — наилучший потребитель.

— Как свинья?

— Помилуйте! Свинья милейшее существо — и свиньи, как они не старались бы, не могут уничтожить на ерунду все ресурсы планеты Земля и так ее засрать, что даже океаны станут сплошной помойкой... А потребитель на это именно заточен. Впрочем наша дурость тоже наособицу. Отличаемся мы все же очень от них. Причем так, что и не скажешь сразу — это у нас высокая человечность или низкая дурость... Очень мы разные все же... Причем в базовой прошивке, корневой настройке...

— И доказать можете? — заинтересовался Павел.

Лекарь перчатку поднял.

— Чтоб недалеко ходить. В США скоро судить будут одного парня. У него восемь лет назад родители куда-то делись. Было семейной паре хорошо за 70, с соседями не знались толком. Ну пропали — и ладно, там не принято совать нос в чужие дела. Сын в их дом переехал. Соседям сказал, что родители вернулись на историческую родину — немцы они были, в США как вы знаете самая большая диаспора вне Германии — 34 миллиона человек. Ну и ладно, все угомонились. Кроме соцслужбы, которая решила наконец глянуть на получателей пенсий — и не обнаружила их, чеки обналичивал этот самый сын.

А деньги — это святое! Привлекли полицию. Та быстро и умело на заднем дворе нашла пару закопанных скелетов. И дело встало колом — потому что вроде как все на сынка указывает, а достоверных улик — нету. Максимум мошенничество можно прилепить. Но есть там 'методы против Кости Сапрыкина' — его позвали на телешоу в его честь — и он ясное дело явился. И в прямом эфире признался, что избавил своих родителей от страданий старости, удавил иными словами.

Павел пожал плечами:

— Подумаешь, у нас такое тоже бывает. Особенно по пьяне.

Старик иронично на него глянул, помедлил, потом заговорил снова:

— Да, оно вроде и так. Только вот помню сильно меня удивило, что немецкие артиллеристы — офицеры гордились своим гуманизмом — когда в ту войну, после ликвидации партизанской деревни и убийства всех взрослых — они перестреляли и детей — чтобы те не страдали и не испытывали мучений холодной зимы при отсутствии провизии.

Проявили таким образом милосердие и доброту. Перестреляв. И что самое главное — они не лукавили, не виляли — они реально этим своим поступком — гордились! И вот тут вижу я связь этих двух ситуаций, лезет она мне в глаза. И уверен — немецкий сын и впрямь был уверен, что папе с мамой благодеяние оказал. Знаете, по средневековым канонам — быстрая смерть — благодеяние и милосердие.

У нас такого — нет. Эвтаназия вон все никак не приживается, хотя есть масса сторонников такой утилизации старичья среди Высоко Севших. И когда в очередной раз про такой 'гуманизм' узнаем — охреневаем, знаете ли. А они ответно не понимают — как это мы так себя ведем, что нормальному европейцу и в голову не придет.

Знаете — монумент в Берлине, где наш солдат держит на руках немецкую девочку, которую он из-под огня спас — немцам не понятен. И англичанам и прочим французам. Нормальный наш, советский солдат Николай Масалов вынес с простреливаемой улицы маленькую немецкую девочку, плакавшую возле Ландвер-канала под перекрестным огнем. И нам его поступок понятен. Обычный, мужской, человеческий. А теперь сравните с европейским гуманизмом? Ребенок — чужой, вражеский — страдает и мучается? Надо прекратить — и какой способ естественный? Тем более рисковать своей задницей ради этого детеныша врагов???

И таких разночтений 'нормальности' в самых разных проявлениях можно набрать массу.

— Даже в плане денежек?

— О, тут тем более! Тут уж совсем все разное.Такую эпиграмму помните:

— Полу-милорд, полу-купец,

Полу-мудрец, полу-невежда,

Полу-подлец, но есть надежда,

Что будет полным наконец.

Паша задумался. Понятное дело, что это 'Александр Сергеевич — наше все', но на кого написано — никак память не выдавала.

— Вижу, помните. Это Пушкин о Воронцове, написал...

— Это тот, у кого дворец в Алупке?

— Он самый. Генерал — губернатор Новороссийский и полномочный наместник Бессарабской области... То есть третий после Бога и государя...

— Это там, где Одесса?

— Именно. И он там много чего построил и создал, но об этом сейчас вспоминать не принято. И то, что генерал был храбрый и офицер дельный — тоже. Отлично справился с начавшейся было эпидемией чумы — по тем временам замечательно организовав карантинные меры. А вот как упомянут — так либо про его поступок в Париже, либо эвакуацию из Москвы.

— Не упомню — признался Паша.

— Да бросьте! Он командовал оккупационным корпусом в Париже. Александр Первый его назначил в том числе и потому, что Воронцов был известным англоманом, а тогда преклоняться перед Британией в царском окружении было очень модно. И сам царь ковриком перед бриттами стелился, их интересы были ему ближе, чем какие-то российские...

— Странно, ведь вроде все дворяне по-французски говорили и все моды из парижских анналов и с чего вдруг англичане?

_ А тут, понимаете ли те, кто галломаны — это как бы тоже уже быдло.

— Дворяне? Дворяне — быдло?

— Да. Ну не совсем уж чтоб быдло крестьянское и солдатское — чуток рангом выше, этакие унтер-элита, но вот преклоняющиеся перед англичанами — те как бы на голову выше получались. Из элиты — самая элита. Крем де ла крем. Сливки сливок! Высшая ступень совершенства. В Английский клуб галломаны рвались — но туда далеко не всех принимали.

— Пушкина приняли?

— Да он был членом и Московского и Санкт-Петербургского английских клубов. Но я сейчас немного о другом. Я о менталитете, который вылезал во всем, в том числе и по отношению к деньгам. Так вот по мнению европейцев русские вели себя как дикари, буквально разбрасываясь деньгами и не ведя им счет. Такое с точки зрения рачительных и скаредных цивилизованных — было определенно признаком глупости и дикарства. Помните уже старый анекдот про двух новых русских в Париже. Когда один хвастается купленным брендовым галстуком — за 2000 евро, а второй презрительно обзывает его лохом и нищебродом, потому как сам в соседнем магазине его купил аж за 4000? Так вот подобный юмор про русских дворян за рубежом был давным — давно известен.

— Вот прямо такая глупая преемственность? — не поверил Паша.

— А судите сами. Итак, европейские армии, в которых верховодили французы и лично Наполеон прошлись огнем и мечом до Москвы — и обратно. Причем я склонен считать, что вся эта наша плесень, что подпевает врагам, рассказывающим про самоподжог Москвы — нагло лжет.

— Так вроде поджигали по распоряжению Растопчина...

— Тут есть несколько возражений весьма толстых. Помимо того, что прямых фактов, а уж тем более документов — просто нет. Есть неприятные факты. Франкам достался целехоньким Арсенал с десятками тысяч современных тому времени ружей и прочим добром, включая дефицитнейший порох. Достались склады с продовольствием. Сахара, к примеру, варенья у французов было — хоть завались. Достался ряд подобного толка объектов в Гостином дворе и лавках. Тех, которые положено уничтожать при отступлении в первую очередь. Мне лично этого достаточно. Как и простой прикидки — что натворят пьяные и обалдевшие от привалившего богатства солдаперы в полной темноте в чужих покинутых жителями домах и дворцах, пользуя при этом факелы и пучки соломы для освещения. Да еще и поспешая, чтоб другие не опередили в грабеже.

И я не буду говорить о том, что как раз именно французы-то при отходе выжгли все что могли — о чем сохранились жалобы командовавшего арьергардом Даву, которому шедшие раньше французские войска даже полена не оставляли. Очень большие потери арьергард нес именно из-за того, что ему пришлось идти по еще теплой, но уже выжженой земле. И не буду упоминать о неудавшемся взрыве Кремля — по сохранившемуся к слову приказу Наполеона. Деревни-то на Смоленской дороге точно спалили франки и прочие поляки с немцами.

Попутно они же постарались подорвать экономику России тем, что притащили с собой огромную массу фальшивых денег. И оставили здесь этот ядовитый подарок. Ну и наконец — тем, что не платили за фураж и харчи, грабя все, до чего дотянутся, отчего очень быстро схлопотали от взбешенных этим крестьян и горожан дубину партизанской народной войны. Казалось бы — полно фальшивок — так влом было платить, отбирать даром веселее. Впрочем, с гитлеровцами ровно та же история — бумажонок они тоже напечатали, а брали даром. Но сейчас про ранний визит.

То есть постарались так нагадить, что больше и не получится. Причем делая это настырно и сознательно по всем статьям — например, размещая в церквях конюшни, а в алтарях спальни генералов и тому подобное, оскверняя все старательно.

Дальше после полного разгрома Бонапартия — оккупация уже Франции союзниками. И наши казаки в Париже. И умилительный рассказ про то, что наши войска здорово задолжали парижанам, кушая и выпивая, и честнейший граф Воронцов, командующий оккупационным корпусом — оплатил все представленные трактирщиками, рестораторами и банкирами счета. Вот какой человек чести! Образец и пример, а наши офицеры — фу и поганцы, вишь, не платили по трактирам, подлецы.

Нам положено радоваться и умиляться. Вот какое честнейшее у нас начальство. По отношению к разгромленному вроде врагу.

— Ну не знаю, меня не тянет — буркнул тогда Павел.

— А почему? — хитро прищурился старый лекарь.

— Говоря философски — глупо платить за зло — добром. Ломает это ориентиры у людей. Они же прекрасно знали, что грабили и громили все подряд. Долг платежом красен. Потом если я правильно понимаю, что такое рестораторы и банкиры — когда стало известно, что какой-то лох берется гамузом оплатить все счета, что представят — ну если и не треть там будет приписок, то уж четверть точно. А вообще-то скорее половина. Лоха обуть не грех! Да и выставлять своих офицеров мерзавцами — как-то нехорошо. Особенно перед вчерашними врагами. И свои не поймут и враги тоже воспримут коряво. А много заплатил?

— Полтора миллиона рублей.

— Ого! Хотя вы же мне говорили про князиньку Вяземского, тот миллион за год промотал...

— Положено замечать, что граф Воронцов чуть не разорился от таких трат...

— Ну и дурак — почему-то рассердился Паша.

— С чего такой вывод? — усмехнулся старик.

— Да сами посудите! Как он выглядит со стороны французов? А как последний лох — мы ж вас, русских придурков ограбили как могли, нагадили везде, где могли — и даже что-то из награбленного сумели домой привезти — а вы тут нам по любой писульке денег отвалили, не считая и без отсрочек. Нам двойной профит — а вам, русским дуракам — двойной убыток. Мы в шоколаде, а вы вертайтесь в разгромленную и загаженную свою берлогу! Опять же наши дворяне так не платят безоглядно! Потому как они — ДВОРЯНЕ! И чтоб так унижаться перед презренными низкородными трактирщиками и банкирами — ну гляньте как те же мушкетеры себя вели! Этот дикий русский нас уважает и боится — потому как мы — ФРАНЦУЗЫ! А он дерьмо и грех его не облапошить.

— А наши?

— А нашим — да черт их знает. Они ж сами по-французски только размовляют и понятно, что любой парижский кучер или золотарь — им считай ровня, не то, что свои крестьяне-горожане, быдло ничтожное. Но полагаю, что и наши его не высоко оценили за такой поступок. Как там у Пушкина-то? Полуподлец — полуневежда? Всяко звучит неуважительно, знаете ли. К слову — а там кто оккупантами-то был?

— Девять оккупационных зон. Наши, англичане, австрияки, швейцарцы внезапно, баварцы, пруссаки естественно, баденцы и даже сардинцы. Всех и не упомнишь... — задумчиво пожал плечами доктор, поглядывая в молочную муть за стеклами аэропорта.

— Интересно, а что творилось в других зонах оккупации? У тех же англичан? — вдруг спросил попаданец.

— Не могу знать! А что?

— Да просто либо там все были монахами и не ели не пили, либо вели себя с кредиторами иначе.

— Это как? — оживился доктор.

— Гм... ну как... Ну вот является к герцогу Веллингтону трактирщик с требой чтоб долги офицеры заплатили... Нет, такого скорее всего по лестнице спустят, наглеца отмороженного.

— Банкир! Банкир явился! — уже заинтересованно сказал лекарь.

— Да, точно. И естественно воспитанный англичанин Веллингтон вежливо попросит его скатиться с лестницы самостоятельно, пока пинков не надавали. Потому как кредит дан конкретному офицеру Великой Британии. И это личное дело банкира и офицера. Пусть банкир пишет письма. И посылает их куда подальше... Может быть офицер и заплатит. Потом. Частями. Благо Ротшильды еще не поднялись толком, им еще толстеть и мужать — они ж на известии о битве при Ватерлоо стали богатеть... Так что в то время банкиры еще не плясали так, как сейчас.

— Кстати, тут еще нюанс надо учитывать — французы по Англии не маршировали и к примеру Манчестер не сожгли дотла и не грабили англичан до голого срама — как тех же москвичей. Потому отношение их было куда спокойнее — бодались-то они на сторонних территориях. Да и до войны и после — не говорили англичане друг с другом по — французски. И не преклонялись перед Парижем и не тащили туда все свои деньги в восторге. Они ж не дикари! Они сами — колонизаторы!

— А с чего Воронцова Пушкин полумилордом окрестил? Из-за англоманства?

— Ну тут 'Наше все' напортачил. 'Орден Бани' Воронцов получил куда раньше, чем они повстречались — а это куда более весомый орден, чем всякие другие.

— Почему? — удивился Паша, которого сильно смущали и раньше все эти странные 'Орден Бани', 'Орден Подвязки' и прочие такие же.

— Потому что орден — это в нашем понимании красивая хреновина, которая означает, что носящий эту награду — отличился в чем то серьезном...

— Как Мазепа с его Андреем Первозванным за нумером Уно?

— Да. И не более. Начальство любит, подвиг совершил. Но у англичан эти ордена — еще архаичное значение имеют — средневековое. Орден рыцарей, объединение благородных и христолюбивых воинов.