Общий текст

Поймав себя на мысли, что уже какое-то время веточкой рисую на влажной глиняной земле паучью сеть я выбросил её в сторону и посмотрел на Санти.

— Кто эта девчонка, Санти? — отряхивая руки от остатков прилипшей коры, я решил напомнить ей о черноволосом чуде на поляне. — Вы же не любите людей. Так кто же она, Санти?

— «Почему не любим? Ведь ты же с нами живёшь?»

— Я, другой. Я, нейтральный. По-крайней мере на момент прихода в этот мир. Ты обещала — больше никаких секретов.

— «И я не отказываюсь... После смерти её матери я заботилась о человеческом детёныше некоторое время.»

Не меняя, ожидающего, выражение лица я продолжал молча на неё смотреть. Она обещала, вот и посмотрим как она сдержит своё слово. Не дождавшись от меня очередных претензий она, со вздохом, продолжила.

— «Я знала её мать... ещё до рождения девочки. Перед смертью, спасая дочь, она отправила её ко мне, и на несколько циклов я заменила ей родительницу... Миана подросла, а мне пришлось на время покинуть свои земли и я отправила её к людям. Но она ослушалась и решила не возвращаться к своим. Нашла волчью семью и силой заставила их примкнуть к ней.»

— Силой? Она? — я невольно улыбнулся.

Что-то мне совсем не верилось в то, что относительно хрупкая девушка смогла силой примкнуть к себе волчью стаю. Но с другой стороны, она прожила несколько лет с тархом, и только это уже о многом говорило.

— «Силой. Миана сильная девочка. Вот с тех пор и бегает за ней свора охраны.»

Я почесал затылок. Ну надо же — охранять поработителя! Человеческий детёныш, а точнее — дитя джунглей. Мне стало смешно. Но когда, спустя несколько дней, лицом к лицу я столкнулся с ней снова, смешно мне уже так не было. Может и не совсем лицом к лицу, тем не менее, до чесотки в руках мне хотелось выловить это дитя леса, и хорошенько выпороть.

В то, не совсем удачное утро, объяснив своё желание побыть одному, я отправился в небольшую ложбинку, расположенную на краю охотничьих угодий Санти. За месяца полтора до этого случая, занимаясь небольшими исследованиями местности я заприметил, слишком негативно отреагировавшего на моё появление, кабана. Хотя, скорее всего это он меня заприметил. Этот представитель семейства «озверевших пятачковых», размером с носорога, устроил на меня вполне грамотную охоту. По счастливому стечению обстоятельств, мне удалось сбежать. Как? Не помню. Или не хочу вспоминать. Но, в очередной раз, струхнул я порядочно. А когда мои колени перестали трястись, поклялся вернуться попозже, значительнее позже, и выяснить с ним взаимоотношения уже базируясь на каких-нибудь новых способностях.

И вот этот день настал. Никаких ловушек и уловок, решил я. Исключительно лобовая атака. Планы-планами, но очнулся я стоящим на краю какой-то террасы, не совсем понимая как смог на неё взобраться. С ног до головы измазанный землёй, обильно пропитанной кровью, с безопасной высоты, ещё не вполне осмысленным взглядом, проследив недавний путь своего повторного бегства и смертельных стычек, уже внизу, у основания, заметил преследующую меня тварь. Громадный, бешеный кабан истекающий энергией жизни. Охотник и дичь, снова, поменявшиеся местами, и только вселенское чудо подкреплённое природным страхом смогло спасти, такого идиота как я, от неминуемой гибели. И вот теперь, наверное после часового преследования, я стоял на этом пяточке, всё ещё с тревогой, наблюдая умирающую в тихой агонии опасную тварь. Впоследствии Санти, узнав об моей безумной выходке, в целях запоздалой профилактики, с какой-то стати, решила сломать мне оба коленных сустава. Находясь в угрожающем бешенстве, ни сказав ни слова, она хвостом сбила меня с ног, таки добившись намеченного результата. Дайте ребёнку ружьё, то-есть мне, и он посчитает себя всесильным. Я выбрал себе дичь не по зубам и сей очевидный факт прояснился уже в первые секунды моей самонадеянной охоты. Несмотря на огромные размеры и невзирая на многочисленные раны которые я успевал ему наносить, кабан, преследуя меня двигался подозрительно быстро. А я, прокляв свою самоуверенность, безуспешно старался оторваться от преследования, разбавляя свои метания отчаянными попытками кинжалом ослепить противника. Срывающихся с рук огненных шариков и ледяного дождя, по вполне очевидным причинам, в моём арсенале не было.

Никогда в своей жизни я не двигался так стремительно, и наверное только благодаря новоприобретённым физическим возможностям мне удалось непостижимым образом выжить. Посмотрев на свои заляпанные запёкшейся кровью, вперемешку с прилипшими клоками шерсти, руки, на по-прежнему зажатый в мёртвой хватке кинжал, я почувствовал себя в шкуре неандертальца и, ознаменовывая победу в этом, оказавшимся неравным, сражении, хотелось до безумия смеяться и кричать. Тварь оказалась слишком опасной, но она, истекая кровью, умирала, а я всё ещё самостоятельно дышал, и меня буквально продрало от мощного отката — Я жив!

Разведя в стороны руки я наконец-то высвободил, зажатые до этого в клубок, эмоции, и всю округу огласил, больше похожий на животный рык, крик победителя.

Неожиданный удар был настолько силен, что в глазах помутнело и моё тело опасно ‘повело’ в сторону обрыва. В попытке предупредить, казалось бы неизбежное падение вниз, я упал на колени и вцепился в загнанный в грунт кинжал как за якорь и отпустил его только когда посчитал что опасность свалиться миновала. Пытаясь прийти в себя я мотал головой и только когда, вместо выписывающих восьмёрки костяные рукоятки трех кинжалов, я увидел единственную, торчащую из земли, рукой ощупал горящий огнём затылок. Голова раскалывалась и мне казалось, что через пробитую брешь в кости что-то вытекает. Посмотрев на ладонь, я так и не мог определиться с принадлежностью крови. Перебирая коленями я развернулся и всё ещё слегка затуманенный взгляд упёрся в лежащий чуть в стороне, размером с кулак, подозрительно чужеродно смотрящийся на этом пяточке, булыжник. Мои подозрения только подтвердились когда я определил наличие свежих смазанных следов мха на нём.

Опасные мгновения моей беззащитности. Сами по себе камни не летают. Почти аксиома. В поисках виновного я сместил свой взгляд немного в сторону, и когда нашёл, у меня от злости свело зубы. На заросшем мхом, массивном плоском валуне, в позе лягушонка перед стартом, то-есть на корточках, руки между ног, сидела эта злосчастная деваха. С большими, светящимися азартом, глазами и кровожадной улыбкой на пол лица, она наблюдала за моими мучениями и явно получала удовольствие.

— Какого...! — невольно вырвалось у меня при виде столь откровенного наезда.

Без моего мысленного участия, ноги подняли и потащили моё, исстрадавшееся после поединка с кабаном, тело на контакт с, первым встреченным в живом состоянии, представителем человеческого рода в этом мире. А я уже опасался, что эта встреча вполне может закончится кроваво. Тем более, что первая кровь уже была пролита. Пускай нас, с самых пелёнок, и воспитывали в уважение к слабому полу, но порой умело брошенный булыжник вполне может вызвать временное помутнение рассудка и частичный сбой моральных установок, а там ведь и до греха недалеко. Руку на девушку, тем более ещё ребёнка, нельзя поднимать, но хотя бы смачным пинком пометить или щедрой оплеухой одарить, после её то приветствия, наверняка уж допустимо. Остановившись в полушаге напротив дикарки, боковым зрением я заметил несколько мохнатых морд, через просветы в буйной растительности внимательно наблюдающих за моими телодвижениями. Медленно повернув голову немного налево, а потом направо, для публики я обозначил свою осведомлённость об их присутствии. Под мои взглядом, не знаю что они там увидели, наблюдатели немного поддались назад, но несомненно убегать не стали. Не менее десяти особей. Да ещё каких! Однажды увиденная, на американской ферме, пятнистая пони, незначительно выигрывала в росте у этих матерых волчар. И это я исключительно по росту сравнивал. Ненормальная, наблюдаемая мной на этой планете, животная гигантомания меня малость пугала. Грузные попугайчики, переростки-ёжики, кабанчики размером с носорога, и вот теперь ещё эти волки.

Силовой перевес, определённо, был не на моей стороне. И чем же она могла их “очаровать”? Шармом? Силой? Подачками еды? Не смешно!

Тяжёлым взглядом, сверху вниз, я посмотрел на девчонку. Мне не надо было претворяться, я и так был достаточно зол. Она, не изменив позы, только слегка задрав свою голову при моём приближении, всё так же “лучезарно” улыбалась.

Пока я раздумывал о способе конфронтации, она резко вскочила, отступая на шаг, и немного наклонившись в мою сторону на мгновение застыла. Её лицо оказалось слишком близко от моего, а глаза сфокусировавшись на моём носе смешно собрались в пучок. 'Счастливое' выражение сменилось на лёгкую форму брезгливости. На что, не в силах сопротивляться желанию с силой ткнуть ей указательным пальцем в лоб я невольно потянул к ней свою правую руку, но опередив меня, она ладошкой поспешно протёрла кончик моего носа, после чего губами чмокнув его развернулась и со смехом убегая буквально вломилась в заросли. Вслед за ней ретировалась её охрана. Так и не опустив руку, ещё некоторое время, прислушиваясь к удаляющемуся в лесу смеху, ничего не понимая, я стоял перед валуном и шумно дышал.

— И что это было?! — в конце-концов не выдержал я.

Вот так и закончилась наша вторая встреча. Хотя о такой вероломности я ещё пока не догадывался.

— А когда отправляла её к людям, ты не беспокоилась, что она может потеряться?

— «Почему?» — не поняла Санти, а я с появившейся идеей решил подтолкнуть её к ещё одному интересующему меня вопросу.

— Ну как же? Маленькая девочка в джунглях. Мало ли, что может с ребёнком случиться в пути.

— «С ней? Да что с ней может случиться? Я же тебе сказала, она смогла сломать волчью волю. Да и идти недалеко...»

— Насколько недалеко? — ухватившись за её слова, поинтересовался я.

Поднявшись на лапы и повернувшись немного в сторону, взмахом морды она указала направление на участок леса в километрах пяти от логова.

— «Видишь во-о-о-он то место? Там где растут гигантские деревья?»

— Ага.

— «Там живёт большое человеческое племя, вот туда я её и отправила.»

Я уже более внимательнее пригляделся к той местности. Парадокс, но именно это направление для исследований моё любопытство, по какой-то странной причине, полностью проигнорировало. И это показалось очень странным. Даже на таком расстоянии можно было заметить, что указательный участок, на десятки гектаров, как бельмо на глазу выделялся своей чужеродностью среди окружающих субтропиков. Густые кроны сотен огромных деревьев возвышались над окружающей зелёной массой, и по приблизительным оценкам были высотой не менее ста-ста пятидесяти метров.

— Значит, всё-таки неподалёку, тут люди есть. И что самое интересное, именно совсем неподалёку... проживают... А вот, почему, ты, мне ни разу об этом не сказала?

— «Ты у меня этого и не спрашивал.» — подозрительно быстро ответила она.

— С-а-н-т-и.

— «Ты должен мне пообещать!»

— Что? — опешил я.

— «Ты должен мне пообещать, что ты позаботишься о моих детях!»

— А что с ними не так?! — не понял я.

— «Пообещай!» — настойчиво попросила она.

— Скажи мне честно, Санти. — Мне кажется я догадался об одной из причин её беспокойства. — Ты боялась, что узнав о поселении людей я захочу уйти от вас?

— «Да. Так ты обещаешь?»

— Могла бы не спрашивать, — я даже немного обиделся на её недоверие. — Конечно обещаю. Ты считаешь меня неблагодарной скотиной? Ведь только благодаря вам я всё ещё жив. Я конечно не планировал просидеть остаток дней своих в этом лесу, но и ломиться к людям, сломя голову, если честно мне пока не хочется. Санти, да ты даже не представляешь как мне было тяжело все последние годы! А здесь, с вами, несмотря ни на что, я буквально отдыхаю душой и телом! Просто поговорить, немного раньше, поговорить ты не могла?

— «Я боялась, что ты откажешься. Прости.» — Виновато попыталась оправдаться она.

— Эх, Санти, Санти. Я думал, что ты обо-мне лучшего мнения. В любом случае... Даже не знаю как я могу позаботиться о Викете с Леей. Пацан то меня слушается, но ведь дочь твоя полностью игнорирует мнение мелкого человечка... Но тем не менее обещание моё ты получила. Только... ты должна мне наконец-то объяснить — что-же всё-таки происходит?! За последнее время ты изменилась настолько, что я тебя не узнаю! Это как-то связано с появлением этой девчонки?

— «Не совсем. У меня плохие предчувствия.»

— Ладно..., с этим попозже. Что мне не нравиться, ответы из тебя приходиться вырывать чуть ли не силой. Давай по порядку. Твоя просьба... Обещание моё ты получила, теперь твоя очередь объяснять, для чего оно было дано.

Уже без потакания, она рассказала о своей проблеме. Напоследок, просветив в оставшихся вопросах и, что не маловажно, дав обещание быть со мной полностью открытой по любому вопросу, оставив меня в глубоких раздумьях, Санти ушла. Ничего нового, кардинально изменяющее мою жизнь я не узнал. Я не лукавил, выходить к людям в мои планы пока не входило. В связи с неудачной заброской 'диверсанта', и без того нечёткие инструкции по моей адаптации, полетели в топку. Так что, со сложившейся ситуацией, никакие мысли по расставанию с семейкой тархов даже близко не посещали мою голову. Но в связи с тем, что поведала мне Санти, червячок сомнений в своих возможностях всё-таки поселился. А повод был, и серьёзный. Во время нескончаемой войны с людьми, как не банально звучит, в первую очередь погибал молодняк. Проблемы переходного возраста. Смешно, да? Тархи и переходный возраст? Но проблема оказалась не надуманной. Самоуверенность, отсутствие опыта, да и не полностью открытый потенциал, приводили к гибели 'не окрылявшихся птенцов'. По другую сторону пространства, в одном из неизвестных мне миров, такой головной боли не существовало по определению. При достижении определённого возраста, детёныша тарха передавали воину, который для него становился наставником, и в последствии другом. В этом же мире, с этим, были определённые сложности, и отчасти роль воспитателя лежала на мистическом коконе. Хотя, при нынешнем положении, ему самому бы помощь не помешала. Понять Санти не сложно. Единственные дети. К тому же, больше не будет. Как она сказала:— Возраст, да и другое... Но скажите на милость, как мне совладать с тархом в момент 'протекания у него крыши'?! Пускай, условные наработки с Викетом и вселяли некоторую надежду на успех, но Лея! Девчонка, буквально презирала мою ничтожную личность. Да и имя ей, неофициальное, на волне взаимного противостояния, я дал в память об одной стервочке из моего детства. Та тоже была такой же фыркающей недотрогой, живущей в соседнем дворе, при виде меня ворочающей свой строптивый носик. Ну да ладно, будем живы, прорвёмся. Про жизнь не говорю, мне обещали остановленные биологические часики. В общем, на такой невесёлой ноте, солнце успело нырнуть за горы, а я добраться до логова.