Я высказал ему предложение свести к минимуму прямые рукопашные схватки, обучить казаков правильно вести уличные бои, не бросаться бездумно на противника и не подставляться под стрелы, а применить наше главное преимущество — стрелковый огонь, выбить врага на дистанции, лишь затем идти на сближение, добивать саблями и пиками. И действовать надо группами, не разрозненно, постоянный плотный огонь даст большую пользу, чем несогласованная стрельба, да и распределить между собой обязанности, кто стреляет, а кто будет саблей махать. Первая реакция кошевого ожидаемая, видна по скептическому выражению на его лице — мол, яйца курицу учат, сам в штурме не участвовал, а туда же, поучает бывалых казаков, не раз бравших крепости. Но мгновением позже сработало здравомыслие, присущее атаману, не стал торопиться с отповедью, задумался и минуту спустя признал:
— Какой-то прок есть в твоих словах, Иван. Сделаем так, я обдумаю твой совет со старшинами, другими казаками. Если понадобишься, вызову тебя, объяснишь людям воочию, как ты мыслишь сечу в крепости. Хорошо обдумай, дабы не краснеть перед товариществом, пустословие не в чести у казаков.
Атаман не стал откладывать разговор со старшими казаками в долгий ящик, наверное, такие потери уже в первой битве с противником его самого беспокоили в немалой степени, уже на следующий день призвал меня на совет в свой шатер. Там сидела вся старшина — есаулы, куренные атаманы, другие командиры и уважаемые казаки, больше десятка человек, занявшие весь шатер. Атаман представил меня, затем вкратце высказал суть моего предложения, тут же, по-видимому, желая придать весомость моим словам, рассказал, что я уже не раз подавал дельные советы, с теми же драгунами, линейным строем и редутами, а потом велел мне объяснить людям подробно, со всеми тонкостями свое видение боя при захвате крепости.
Стараюсь сохранять спокойствие и унять волнение, все же сейчас решается не просто какой-то технический или тактический вопрос, а мой авторитет и признание среди верхушки казачьего воинства, без него в будущем мне не обойтись, если не хочу оказаться на задворках нынешней жизни. Говорю неторопливо, выговаривая каждое слово, без излишних движений и жестикуляции, я вчера весь вечер продумывал и репетировал свою речь, сделал наброски схем и позиций на листах покрупнее, сейчас по ходу доклада передавал их атаману, а он, с интересом просмотрев их, я ему еще не показывал, передавал рядом сидящему есаулу, командующему одного из полков, тот в свою очередь следующему.
Все слушали меня молча, внимательно, не перебивали вопросами, когда же закончил свой рассказ, посыпались вопросы о составе штурмовых групп, правилах их отбора и формирования, распределении обязанностей, управлении и взаимодействии групп, действиях в ограниченных условиях — в казармах, башнях, домах, на улице и во дворах. Объяснял по-возможности обстоятельно, обосновывая своими доводами, если в чем-то затруднялся с ответом, признавался, не лукавя, оговаривая, что здесь еще надо хорошо продумать, советы присутствующих уважаемых казаком приму с признательностью. Такое мое поведение с долей лести пришлось по нраву казакам, приняли тепло, с улыбкой, хлопец молодой, признает свою неопытность, но рассуждает здраво. Примерно в таком тоне завершил совет атаман, а потом спросил, принимает ли уважаемое товарищество предложение юного собрата, на что получил дружное согласие, никто не возразил.
В этот же день командиры полков и куреней принялись отрабатывать принятую тактику штурма крепости в реальных условиях захваченного Очакова, распределили своих подчиненных по группам, объяснили и учили их правильно действовать, ломая привычные казакам наклонности к лихой рубке и навалу на противника. После первого дня, что-то стало получаться, пусть и со сбоями и накладками, на второй день уже лучше, и так еще два дня, пока командиры и атаман не посчитали подготовку приемлемой. Только после такого курса новой науки войско отправилось далее на соединение с первой группировкой, в район верховья Ингула. Захваченные в крепости трофеи, не совсем обильные после предыдущего ее завоевания, но все же немалые, отправили обозом в Сечь, присовокупив к ним и взятые на поле брани.
Глава 12
На оговоренном месте встречи войско есаула Крыловского не застали, атаман направил к нему навстречу разведчиков, нам же велел встать здесь лагерем, будем ждать прихода отставшей группы. Простояли три дня, но без дела не маялись, атаман и старшины устроили маневры в пешем строю, учились разворачиваться в линию, поворачивать, менять шеренги. В первом с татарами сражении не все у нас получалось ладно, кто отставал, мешкал или вставал на пути других, иногда получалась свалка, мешая друг другу.
Теперь раз за разом повторяли всевозможные перестроения в составе сотни, куреня и полка, казаки в душе поминали своих командиров недобрым словом за муштру, но вслух не роптали, с дисциплиной у воинства строго, да и понимали, нынешний труд сбережет в настоящем бою жизнь многих из них. Даже то сырое построение войска на поле под Очаковом позволило отбить атаки татар малой кровью, обычно потерь было гораздо больше.
Изменилось отношение ко мне старшин, сотников, бывалых казаков, ушел отчасти снисходительный тон обращения к пусть и сведущему, но все же мирному лекарю, не ходящему со всеми в бой и не проливающему свою кровь наравне с другими. Стало более уважительным, оказался весьма полезен воинству в ратном деле, вызвал удивление у них, откуда у юного казака, только что вошедшего во взрослый возраст, такие познания и измышления в воинском искусстве, неизвестные даже им, битым воякам, прошедшим не одну битву.
Со мной уже советовались, задавали вопросы по предложенным мною тактическим приемам, и не только по ним. Я в какой-мере стал авторитетом и экспертом у младших командиров по предлагаемым ими нововведениям, мой пример их увлек, решили дерзать своими задумками Интересные мысли мы обдумывали вместе, проверяли с подчиненным им подразделением, а потом обращались к куренным атаманам и есаулам. Такой энтузиазм младших командиров поддерживался кошевым, все войско перенимало новые приемы и умения, в учениях проходили день за днем.
Подошла, наконец, группа Крыловского, как следовало из доклада командующего атаману, она справилась с заданием, обе крепости на Днепре взяты, впрочем защитники Газы-Кермен и не оказали серьезного сопротивления. С прошлого года его еще не восстановили, сейчас идут, вернее, шли подобные работы, часть башен татары привели в порядок, подняли на них орудия. Нашим казакам достаточно было вновь их разрушить, а затем они ворвались в крепость, перебили неполный гарнизон, немногим более тысячи человек, растерявшихся скорым взятием их твердыни и многократным перевесом нашего войска.
Больше трудностей доставил Джан-Кермен, еще не тронутый нами. Больше недели понадобилось гармашам для разрушения орудийных башен и казематов, все же расстояние от берега до острова большое даже для осадных пушек, огонь не столь разрушительный. Еще два дня ушло на переправу казаков на Тавань, последующий штурм и взятие крепости. Сражения, как и у нас, оказались кровопролитными, татары бились отчаянно, до последнего своего бойца, унесли с собой жизни немалого числа казаков, всего же потери убитыми и ранеными в группе есаула при взятии двух крепостей составили почти две тысячи человек. Сейчас во всем объединенном войске в строю чуть больше десяти тысяч бойцов, но атаман настроен продолжить поход, считает, что имеющихся сил достаточно.
Через день после сбора всего нашего воинства продолжили свой путь, он лежит к Днестру вдоль Причерноморья. Здесь нас ожидает встреча с османским войском, особенно в окрестностях Тягиня, весь район под протекторатом Порты уже сотню лет, со времен Сулеймана Великолепного. Туда мы и направляемся, собираемся побить османов в их вотчине, заодно еще раз пограбить в крепости и селениях. За две недели пути серьезных боев с противником не случилось, селения с небольшими гарнизонами мы проходили с ходу, не останавливаясь на их уничтожение. Лишь на подступах к османским владениям встретили крупный отряд неприятеля численностью около трех тысяч человек, но он, не вступая в бой, спешно стал отступать в глубь анклава, убоявшись наших превосходящих сил.
Атаман принял решение атаковать противника, не дожидаясь его соединения с основными силами. Две группы казаков наметом бросились вдогонку, обходя по обоим флангам и окружая османское войско, третья, есаула Крыловского, разошлась по фронту, подпирала его сзади. Маневры наши группы совершили четко, уже через час неприятель оказался в полном окружении. Его попытки прорваться вперед остались безуспешными, нарвавшись на плотный залповый огонь спешившихся казаков. Сказались тренировки наших воинов, все маневры и построения прошли быстро и четко в непосредственной близости перед вражеским авангардом, ошеломили его, не ожидавшего таких скорых и непонятных ему действий нашей конницы.
Атака противника с ходу закончилась полным афронтом, почти все его передовое войско полегло перед нашим строем, оставшиеся в панике бросились обратно, мешая ряды и внося сумятицу в следующие за ними османские полки. Лихорадочные попытки вырваться из окружения в разных местах окончились для неприятеля только дополнительными потерями в атакующих частях, он стал отступать к центру. Наше войско двинулось за ним, сжимая кольцо окружения, стрелки продолжали вести залповый огонь, выкашивая из столпившегося строя врага все новые и новые жертвы. Вскоре наши воины полностью покончили с противником, добили раненых осман, после сбора трофеев и небольшого отдыха пошли дальше, вглубь вражеского анклава.
Проведенное сражение стало наглядным уроком для всех нас, полки и сотни действовали так, как мы учили на маневрах в лагере. Казаки воочию убедились, что их труд, муштровка, бесконечные повторения одних и тех же упражнений дали превосходный результат, в считанные часы покончили с крупным вражеским отрядом почти без потерь для себя, убитыми и ранеными у нас менее сотни бойцов. Пока подобной выучки нет у воинов группы Крыловского, но они видели, как действовали их товарищи в бою, сами пожелали перенять такую науку. При первой же возможности командиры-инструктора из первых групп помогали своим коллегам осваивать новую тактику сражения, да и рядовые бойцы немало подсобили своими советами и наглядным показом упражнений.
В встречавшиеся нам по пути османские села мы не стали входить, обходили их стороной, их черед придет позже, сейчас нам нужно уничтожить основные силы неприятеля и вновь захватить крепость, взять под свой контроль весь район. Главное сражение с османским войском состоялось под стенами Тягиня, противник выстроил свои полки перед ним, прикрывая тылы крепостью. По численности он превосходил нас почти вдвое, но бросаться в прямую атаку на нас не стал, по-видимому, решил вначале действовать от обороны. Мы вновь, как и под Очаковым, выстроили редуты на расстоянии выстрела наших полевых пушек от передовых позиций врага, оставили в них лучших стрелков и немалую часть артиллерии, основным войском отошли назад на нужную дистанцию.
Гармаши в редутах принялись за обстрелы противника, нанося ему не столько потери в живой силе, сколько воздействуя психологически. Безнаказанный огонь наших пушек, от которого невозможно отойти, сзади подпирает крепость, выводил противника из себя, он не выдержал и бросил в прямую атаку на наши редуты конницу, пеших янычар и башибузуков. Подпустив их на дистанцию поражения, открыли дружный огонь стрелки, вместе с артиллерией выкашивая ряд за рядом атакующих. Они не выдержали такого поражающего огневого отпора, не сохраняя уже какой-нибудь строй, в панике бросились обратно. Наша артиллерия вновь перенесла свой огонь на вражеские позиции, до очередного штурма противника, так раз за разом прошли несколько османских атак.
Поняв бессмысленность таких штурмов, неприятель бросил в разрыва между редутами свою конницу — сипахов, несмотря на поражающий огонь. Они, вырвавшись с немалыми потерями на свободное поле, разошлись по флангам нашего строя, явно намереваясь с тылу прорвать оборону и хоть как-то нанести урон казачьему воинству. Их встретил вначале огонь артиллерии, затем фланговый обстрел основного строя, после же, когда прорвавшиеся сипахи попытались атаковать тыл, здесь их ожидал развернувшийся линейный строй нашего резерва, предусмотрительно оставленный атаманом именно на флангах. Добили же остатки османской конницы наши конные казаки, вырезав саблями всех до едина. Потеряв почти всю конницу и немалую часть пехоты, противник стал отходить со своих позиций и втягиваться в ворота крепости.
Наш атаман, светлая голова, тут же воспользовался неразберихой во вражеских рядах и сутолокой в узких воротах, не способных быстро пропустить еще многочисленное османское воинство. По его команде все казаки, включая драгунов, устремились к воротам, за ними артиллерия, не считая оставшейся в редутах, которая продолжала огонь по скучившейся у ворот толпе, наводя панику и не давая османам организовать сопротивление наступающему казачьему воинству. Подступившие к противнику на дистанцию выстрела драгуны спешились с коней, вновь своим залповым огнем поражая обезумевшую толпу, рвущуюся к воротам. Редкие группы противника, пытавшиеся атаковать наших стрелком, тут же выкашивались, так и не сумев приблизиться.
Позже, когда образовавшийся у ворот завал из тел погибших османов перекрыл проход, оставшиеся в живых бросились бежать от крепости, пытаясь спасти свои жизни. Тут уже вступили в побоище конные казаки, поражая копьями и саблями бегущего противника. Штурмовые отряды из драгун прямо по телам погибших проникли в крепость, продолжили уничтожение дезорганизованного неприятеля на всей ее территории огнем из самопалов, не сходясь в рукопашных схватках, так, как учились в Очакове. До наступления темноты с османами было покончено как в крепости, так и в окрестности, почти все 18-тысячное войско с гарнизоном крепости было уничтожено, у нас же погибли или ранены меньше тысячи бойцов, большей частью в схватках на улицах Тягиня.
Я вместе с другими казаками отбивал атаки противника в строю на поле боя, а затем в побоище перед воротами выбивал османов, атаман разрешил мне принять участие в сражении, пока лекарской работы было немного. Но идти с другими на штурм крепости запретил, посчитал излишне опасным для меня, да и раненных стало намного больше, понадобилось мое лекарское искусство. Вот так прошла моя первая битва в боевых порядках, а не в тылу, особого страха я не испытывал, знал, что мы сильнее, противник, по сути, особой опасности не представлял, несмотря на превосходство в численности. Говоря словами будущего полководца, пока еще не родившегося, бить врага надо не числом, а умением, прошедшее сражение стало наглядным подтверждением мудрости сего изречения.
Мы пробыли в османском анклаве еще неделю, сформированные из полков реквизиционные команды прошлись по всем селениям края, изымая у местного населения деньги, украшения, другие ценности. В основном запуганные жители без сопротивления отдавали требуемое, но находились особо жадные, не желавшие добровольно расстаться с нажитыми добром, даже рискуя жизнью. С ними у казаков разговор был коротким — голова с плеч, остальные домочадцы бедолаги уже не искушали судьбу, тут же выдавали требуемое, а народ здесь в основном зажиточный, использовали подневольный труд рабов и пленных, захваченных в недавних сражениях. Их наши воины освобождали немедленно, отпуская на все четыре стороны, часть пристала к нашему войску, в основном из бывших воинов, решили связать свою судьбу с казаками.
