"Урожай времени"

Лавлейс застыл, на мгновение смутившись. Другой, человек, которого они договорились выводить из тюрьмы, когда он был нужен, и вернуть, когда он перестал быть... таким. Но имя этого человека казалось неуловимым, как одна из тех картинок-паззлов, где нужно прищуриться, чтобы разглядеть что-то нарисованное, что-то мелькающее, то попадающее в фокус, то выходящее из него. Баст ... нет, Мастер. Это был он, Мастер.

Пришелец. Повелитель времени, Он.

"Сотрясение мозга", — подумал Лавлейс. Женщина нанесла хороший удар огнетушителем. Она тоже заслужила все, что получила взамен. Выскочке-шотландке повезло, что он не пристрелил ее и не выбросил тело за борт. Когда на карту было поставлено все, он был бы в своем праве. Неужели она действительно думала, что ее жизнь значит больше, чем национальная безопасность?

Лавлейс провел рукой под носом — кровь начала подсыхать, хотя при прикосновении к носу раздался зловещий и болезненный щелчок.

Он открыл металлическую дверь и поднялся по лестнице обратно на административный этаж, все еще держа пистолет прижатым к пояснице. Быстро добрался до коридора, где находился кабинет Маккриммон. Подумал о том, как она внизу пиналась и кричала в дверь с электронным замком. При всем том шуме, который издает работающая нефтяная вышка, даже в разгар поэтапного прекращения нормальной работы, не было ни малейшего шанса, что кто-нибудь услышит ее.

Он снова дотронулся до своего носа. Ему показалось, что там шевелится что-то твердое и костлявое, какой-то хрящ, который больше не связан с окружающей тканью.

— Где Эдди?

Лавлейс остановился. Это был Ирвин, дородный заместитель Маккриммон — он только что вышел из-за угла в другом конце коридора. Еще один шотландец с чипами на обоих плечах — похоже, у них работала производственная линия. Лавлейс с первой их встречи почувствовал инстинктивную неприязнь к бородатому жителю Глазго.

— Мисс Маккриммон? — промямлил Лавлейс. — Я хотел спросить о том же! Кажется, она забросила свои обязанности.

— Насколько я знаю Эдди, это маловероятно. — Глаза шотландца от природы были прищуренными и подозрительными. Теперь он прищурил их еще больше. — Что у вас с лицом? Почему вы держите руку за спиной?

Ничего не поделаешь. Лавлейс выставил пистолет на всеобщее обозрение. — Заткнитесь.

— Что вы наделали? Где Эдди?

— В безопасности. В большей, чем будете вы, если не заткнетесь.

— Вы ее где-то заперли, не так ли?

Лавлейс угрожающе ткнул в него пистолетом. — Я сказал, заткнитесь.

— Послушайте меня внимательно, Кэллоу. Я не знаю, что задумали вы или ваш приятель, и, честно говоря, мне все равно.

— Я Лавлейс, — сказал он.

— Кэллоу, Лавлейс, вы оба взаимозаменяемы, как Труляля и Траляля. И знаете что? Это не имеет значения. У меня на уме дела поважнее, чем какие-то болваны из правительства. У нас эвакуация в самом разгаре! Мы потеряли одну установку, потеряли связь с другой, и что-то не так с третьей! Я бы очень хотел немного поболтать со своей начальницей. И у вас хватает наглости думать, что вы можете наставить эту штуку на меня?

Лавлейс открыл дверь. — Заходите внутрь.

Ирвин посмотрел на пистолет, казалось, взвесил свои шансы, прежде чем передумал оказывать сопротивление. — Вы сумасшедший, Лавлейс. Совершенно сбрендили.

— Я сказал, заходите внутрь.

Он стоял в стороне от открывающейся двери, помахивая пистолетом, приглашая Ирвина войти в кабинет. — Встаньте вон там, у картотечного шкафа. — Лавлейс последовал за Ирвином внутрь и закрыл за ними дверь.

— Что вам может сойти с рук?

— Стойте смирно. Одно движение, и я вас пристрелю. И не несите мне чепухи о критических системах. Нам здесь далеко до бурового оборудования.

Лавлейс выдвинул офисный стул на колесиках и уселся за стол спиной к окну. Хорошо, компьютер все еще был включен. Он положил пистолет на видное место и принялся стучать по клавишам, пока на экране не начали появляться строчки мерцающего зеленого текста. Ирвин дернулся, и Лавлейс доказал, как быстро он может снова взять пистолет. — Я совершенно серьезен, мистер Ирвин. Я не буду колебаться.

Установив защищенную связь с министерством, Лавлейс поднял телефонную трубку. — Да. Да, это Лавлейс. Соедините меня с Кэллоу, немедленно. Нет, я не могу ждать.

— Болтаете со своим приятелем, не так ли? — спросил Ирвин.

Лавлейс не обращал на него внимания, ожидая, когда Кэллоу возьмет трубку. Он слышал стук пишущих машинок, шум уличного движения за плохо изолированными окнами, отдаленный перезвон Биг-Бена. Он определенно вытянул короткую соломинку, вынужденный присматривать за оборудованием здесь, в то время как Кэллоу вернулся к привычному городскому комфорту.

— Да? — в голосе Кэллоу звучало раздражение.

— Это Лавлейс. Что, черт возьми, происходит? Кто санкционировал эту эвакуацию?

— Я пытался дозвониться до вас, — учтиво сказал Кэллоу. — На побережье какие-то беспорядки — армия и военно-воздушные силы мобилизованы, задействована ГРООН. Легенда такова, что это учения, но я думаю, мы можем считать...

— Не обращайте на это внимания. Что насчет платформ? — Он снова взглянул на Ирвина. — Это правда? Исчезла еще одна платформа?

— В настоящее время связь немного сбита с толку — распространяется много дезинформации. На вашем месте я бы сидел тихо. Вероятно, к утру все уляжется.

— Я не идиот, Кэллоу. То, что все это произошло с тех пор, как мы начали эксперимент, не может быть простым совпадением... — Он снова взглянул на Ирвина, размышляя сам с собой, как много он осмелился рассказать. Если бы ему пришлось в конечном итоге застрелить Ирвина или заставить его замолчать, это действительно не имело бы значения. — Мужчина. Парень.

— Парень, старина?

— Тот, что в тюрьме. Он. Каков его... статус?

— Статус?

— Ради всего святого, это простой вопрос! — Лавлейс свободной рукой потер виски. — Эта женщина ударила меня огнетушителем. Думаю, у меня локальная амнезия. Никак не могу вспомнить имя этого парня...

— Нет, — сказал Кэллоу с удивлением в голосе. — Дело не только в вас. У меня были... трудности. С тех самых пор, как мы вернули его в тюрьму. С ним... его именем.

— У меня только что почти получилось. Тот самый М... Этот М... — Но это было все, на что Лавлейс был способен.

— Что-то не так, — сказал Кэллоу.

— Я знаю.

— Это связано. Платформы... военная активность. Амнезия. Мы открыли банку с червями, Лавлейс.

— Я хочу уйти с платформы, — решительно заявил он, внезапно осознав все возможные варианты. — На посадку в вертолеты стоит очередь. Но я могу воспользоваться правительственными привилегиями, чтобы получить место.

Ирвин с отвращением покачал головой.

— А как насчет оборудования? — голос Кэллоу на другом конце провода слегка раздражал. — Вы не можете просто оставить это без присмотра! Если платформа не потеряна, а русские...

— Я уничтожу его. Таков был план, не так ли? Уничтожить оборудование, если есть хоть малейший шанс, что оно попадет в руки врага?

— Оно все еще работает?

— Как мы его оставили. Но я могу отключить его и запустить самоуничтожение.

— После всего, что мы вложили...

— Это необходимо сделать, Кэллоу. У нас нет другого выбора.

— Позади вас, — сказал Ирвин.

— Заткнитесь.

— На вашем месте я бы оглянулся. — Голос шотландца был ледяным и спокойным. — По внешней стороне окна что-то ползет.

Йейтс резко свернул в сторону, когда навстречу грузовику вышел мужчина средних лет, одетый в резиновые сапоги и коричневое пальто. Грузовик подрезал мужчину, и тот отлетел в придорожные кусты. Йейтс попытался затормозить, но Доктор положил руку на руль.

— Продолжайте, Майк. Этому человеку уже давно нечем помочь. Он был мертв с того момента, как силд завладел его телом.

Йейтс тяжело выдохнул. За время работы в ГРООН он повидал немало ужасных вещей, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что принес этот день. Но он кивнул и продолжил, доверяя слову Доктора.

После этого стало только хуже. Автомобили, стоявшие поперек дороги, не представляли никакой помехи для большегрузов ГРООН. Даже двухэтажный автобус, припаркованный по диагонали, был не слишком тяжелым, чтобы его нельзя было отодвинуть в сторону. Но Доктор с крайним трепетом посмотрел на пустой автобус. Поначалу силды брали своих носителей поодиночке и по двое, но их оперативная цель всегда заключалась в том, чтобы захватить более крупные группировки. Не успел этот страх оформиться, как из-за белого фургона "транзит", опрокинутого на бок, появились три пожилые женщины. Женщины, шаркая ногами, вышли на середину дороги, их руки неподвижно висели по бокам, головы были опущены, как будто они задремали на середине игры в бинго. И снова Йейтс резко свернул в сторону, хотя для грузовика места было совсем немного.

Руки Йейтса мертвой хваткой вцепились в руль. Его глаза были почти закрыты.

— Я не могу этого сделать.

— Майк, послушайте меня внимательно. Эти люди уже мертвы. То, к чему вы ведете, — это инопланетные существа, ничем не отличающиеся от аксонов или автонов, понимаешь? Они больше не люди. Теперь, по всей вероятности, десятки силдов прячутся в засаде, ожидая, когда мы замедлим ход или станем колебаться. Если хоть одна из этих тварей заберется в машину, нам конец.

— Мне все еще кажется, что вы просите меня проехать по невинным людям.

— Они больше не люди. Они — оружие силдов.

Они поехали дальше. Йейтс сохранил самообладание, даже когда трое полицейских вышли на дорогу и одновременно подняли руки, как будто всеми тремя управлял один и тот же кукловод. Грузовик врезался в них и пролетел насквозь, как будто они были лежачими полицейскими.

Ужас этого, невыразимый ужас, о котором Доктор не осмеливался рассказать своим друзьям, заключался в том, что управление силдов не сводилось просто к мгновенной смерти носителя. На самом деле, смерть гарантировалась с момента прикрепления силда. Верно и то, что носитель терял всякую волю, всякий сознательный контроль над своим телом и, в какой-то степени, над своими высшими умственными процессами. Но кое-что оставалось — какое-то остаточное сознание, чтобы понимать, что им управляют.

— Директор Чайлдерс вызывает вас по рации, сэр, — сказал Бентон, передавая Доктору одну из трубок.

— Мы видим дым, — сказал Доктор. — Похоже, что он идет изнутри периметра. Вам удалось не пустить их внутрь?

Голос Чайлдерса звучал слабо, но в остальном он был в норме. — Пока что. Снаружи валит дым — они разбили несколько машин о забор и подожгли их, пытаясь прорваться. Где вы?

Доктор взглянул на Йейтса. — Примерно в миле от сторожки. Здесь становится довольно суматошно, но мы, должно быть, справимся. Мастер... заключенный... все еще под наблюдением?

— Тот самый... мужчина? Да. — Чайлдерс, казалось, потерял самообладание. — Так о чем мы говорили?

— Директор Чайлдерс, послушайте меня внимательно. По причинам, в которые я не буду вдаваться, вам, возможно, очень трудно удержать в голове мысль о заключенном.

— Да... — сказал Чайлдерс со странной смесью облегчения и подозрения. — Я думал, что это было только со мной. Это начало происходить только в последний час или около того.

— Дело не только в вас, но и в том, что очень, очень важно, чтобы вы цеплялись за мысль о том, что есть человек, о котором вы заботитесь. Ничто не имеет большего значения, Чайлдерс. Вы должны обеспечить безопасность этого человека. Не выпускайте его из виду и никого не подпускайте к нему.

Значит, уже дошло до Чайлдерса. Это было показателем того, насколько далеко зашло затухание. Чайлдерс, который ничего не знал об истинной личности Мастера, который знал его только как заключенного М., тоже начал терять контроль над своими воспоминаниями.

— Впереди контрольно-пропускной пункт, сэр, — сказал Бентон. — Похоже, они все еще держат оборону.

— Успокойтесь, — сказал Доктор.

На подступах к контрольно-пропускному пункту царил хаос из разбитых, опрокинутых и сгоревших автомобилей. Клубы дыма и тумана закрывали обзор. Между машинами сновали люди, и у некоторых из них было оружие. Винтовки, дробовики — достаточно, чтобы вызвать беспокойство даже у полностью вооруженного подразделения ГРООН. Когда одна из фигур, молочник, повернулась спиной к грузовику, Доктор разглядел прикрепленный к его шее амбулатор из стекла и серебра. У некоторых других жертв были обнаружены следы недавних огнестрельных ранений, в одном или двух случаях достаточно серьезных, чтобы казалось невозможным, что человек все еще дышит. На самом деле, в дыхании не было необходимости. На какое-то время силды могли заставлять двигаться даже трупы.

И снова отвращение затронуло Доктора до глубины души. Так не могло продолжаться.

— Разве здесь не должно быть барьера? — спросил Бентон.

Доктор кивнул. Будка и шлагбаум исчезли, но вход по-прежнему охранялся. У него стояли ждали четверо мужчин в форме. Время от времени один из них целился из автомата поверх голов собравшихся, призывая их отойти назад.

Доктор кивнул. — Бентон прав. Это слишком просто. Эти охранники находятся под контролем силдов.

— Вы уверены? — спросил Йейтс. — Я знаю одного из этих парней — Аткинса. Он служил в моем бывшем полку.

— Посмотрите на выпуклости у них на затылке, — ответил Доктор. — Они захвачены. Включая, боюсь, и вашего друга Аткинса.

— Но Чайлдерс сказал... — начал Бентон.

— Чайлдерс ошибся. — Доктор положил руку на руль грузовика. — Что-то прорвалось через периметр. Дарлстон-Хит уже подвергается опасности!

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Взяв в руки автоматический пистолет, Лавлейс развернул кресло ровно настолько, чтобы видеть окно, но при этом мог краем глаза наблюдать за Ирвином.

Житель Глазго не лгал. По ту сторону окна что-то было. Первым впечатлением Лавлейса было то, что это был очень странный вид краба. Они были на высоте сотен футов над волнами, и каким-то образом этому крабу удалось выбраться из воды, взобраться на внешнюю сторону платформы, цепляясь за нее, несмотря на ветер и брызги, или, возможно, его выловила из воды птица, а затем каким-то образом уронила сюда, на высокие уровни платформы, и при этом не сломав или повредив. Но, как подтвердил его второй взгляд, на самом деле это был вовсе не краб.

— Эта штука... — медленно произнес он. — Она... как-то связана с буровой установкой?

— Вы что, с ума сошли, Лавлейс? Похоже ли, что это как-то связано с буровой установкой?

Теперь Лавлейс увидел, что краб был механическим. У него было центральное туловище размером с кулак, сделанное из какого-то серебристого металла или пластика, и длинные тонкие ножки, расходящиеся от середины. Он был растянут по всему окну, от одной части рамы до другой. В дополнение к ногам, у него также были тонкие плети щупальцев или усиков. Они стучали в стекло, двигаясь вверх и вниз, где стекла входили в пазы рамки. Тук, тук, тук — настолько тихо, что он не заметил это в ходе телефонного разговора. Но теперь стало совершенно ясно, что машина-краб пыталась проникнуть в комнату снаружи.