Спасти Ссср ч9

Один из них — вышел на дорогу и повелительно указал автоматом на обочину

— Руки вверх! Двигатель заглушить!

Многое повидавший полковник по жесткому акценту определил уроженца Глазго. Британская мануфактурная провинция, в отличие от немецкой провинции — она не смогла сохранить свою промышленность и теперь бедствует. Армия для таких вот уроженцев бывших рабочих кварталов — становится единственным шансом в жизни — империи теперь тоже нет и в Индию за одним лакхом в день не пустишься. Эти, судя по всему из 22САС.

Полковник вышел из машины, поднял руки. Его обыскали — профессионально и быстро, но грубо. Явно у солдат была привычка обыскивать, приобретенная, скорее всего в пропахших горелым бензином и смертью кварталах Белфаста.

Потом — из джипа вышел типичный, полноватый джентльмен средних лет, одетый в "кенийский костюм" как на сафари, идеально на нем сидящий.

Это был Олег Гордиевский...

Олег Гордиевский — был уникальным в истории человечества шпионом. Полковник КГБ, бывший резидент в Лондоне, перебежчик — был после побега не только привлечен к активной работе в Цирке. Какое-то время — он считался неофициальным как минимум со-директором сего почтенного заведения**. И это при том, что американцы предупреждали, что Гордиевский мог быть не двойником а "тройником", и побег его мог быть инсценирован.

Это было неправда.

Сложно сказать, что подвигло Гордиевского на предательство такого масштаба. Он сам — относил это к результатам двадцатого Съезда и прозвучавшим тогда разоблачениям. Но вряд ли дело было только в этом. Гордиевский — был лучшим на курсе. И как и все разведчики — он вжился в роль, умел это делать. Станиславский сказал бы ему — верю! Но дело в том, что он вжился в роль настолько, что англичанином на самом деле и стал. Англия стала его родиной, а СССР — все более чужой страной, про которую не хочется и вспоминать. Проблемы СССР, жестоко отвоевавшей и все еще пытавшейся прийти в себя страны, с негласным кодексом поведения, табу, с фронтовиками, которые в его среде все еще определяли, что правильно, а что нет и мерили жизнь и свое место в ней мерками войны — все это было таким чужим... по сравнению с Лондоном с его кэбами, двухэтажными красными автобусами, Королевой и джентльменскими клубами "для своих". В Англии тоже была суровость, это была "нация жесткой верхней губы" — но там была и утонченность, которой и в помине не было в СССР. Сущность СССР как родины блистательно потом определит Вахтанг Кикабидзе — издерганная нищетою мать, скупая на милость. Добавим — мать была из крестьян. Грубая, приземленная, иногда не воспитанная — такую в свет не выведешь!

Далеко не всем эта мать подходила. Только кто-то ограничивался внутренней эмиграцией и шипением на кухнях, кто-то любой ценой искал такую работу чтобы "ездить" (ученый, писатель, журналист, разведчик), кто-то занимался фарцовкой и гордился, что на нем нет ни нитки советского — а кто-то делал последний шаг и становится предателем. Как Гордиевский. Но в отличие от многих других Гордиевский — уцелел.

Он уцелел, переехал — и теперь включился в работу. Не самый худший из разведчиков своего поколения, скорее из лучших — он теперь работал на "Цирк". Британскую разведку. И в отличие от выросших в школах для мальчиков британских джентльменов, привыкших носить регланы с рукавами в три четверти и черные шарфы вместо галстуков — он хорошо понимал ситуацию в Восточном блоке изнутри. Такого человека больше не было ни в одной из разведок НАТО — особенно в американской, где Джеймс Джизас Энглтон вычистил оттуда всех разведчиков с русскими корнями, причинив делу больше вреда, чем любой крот... кроме разве что Эймса.

Но и Гордиевский — не понимал кое-что очень важное. Он не понимал того, что он по-настоящему полюбил Англию и Запад — в ее лице. А вот другие — их ненавидят. Пользуются их благами, ездят на западных машинах, носят западные вещи, даже думают как капиталисты — но Запад ненавидят. И тому была причина.

Гордиевский и Шальк-Голодовский пошли по сельской дороге по направлению к небольшой мельнице, охрана из САС следовала на небольшом отдалении — Гордиевский был целью номер один для КГБ. Гордиевский делал классическое вербовочное предложение, подход, он не торопился, будучи полностью уверенным и ответе. И тем необычнее — прозвучал ошарашивающий его ответ

— ... Нет! — сказал полковник Шальк-Голодовский

— Но... почему, Саша? — Гордиевский пытался справиться с удивлением — разве ты не видишь, что капитализм эффективнее социализма? Твой дом здесь, и дом немцев — здесь, в Европе. Всех немцев, без исключения.

Шальк-Голодовский пожал плечами

— И что?

— И я предлагаю тебе вместе поработать, приблизить тот день, который...

— И что с этого мне?

Гордиевский не понял.

— Ты хочешь поговорить о гонораре? Ну, хорошо...

Шальк-Голодовский усмехнулся

— Гонорар? Ну-ну. И сколько мне заплатит Цирк? С учетом того сколько всего у меня уже есть? Давай, сколько сейчас стоят тридцать сребреников...

Гордиевский пытался ответить, но Шальк-Голодовский его перебил.

— Я миллионер. Долларовый. У меня есть машина Мерседес, несколько домов и квартир и много чего еще. Все это я заработал благодаря тому, что есть Стена. На рынке ГДР — я такой один. Теперь ты предлагаешь мне разрушить. Капитализм — это когда каждый восточный немец будет иметь право делать, то, что сейчас делаю один лишь я. И где в этом капитализме будет место — мне? Как я смогу заработать себе на жизнь?

Пока шокированный (он, правда, не думал так!) Гордиевский пытался найти достойный ответ, Шальк-Голодовский продолжал

— Стена это то, что дает мне заработок. То, что обеспечит меня и таких как я до конца моих дней и будет кормить еще моих внуков. И ты предлагаешь мне это разрушить? И в обмен на что?! Жизнь на Западе? Вещи?! У меня уже есть все то, что ты хочешь мне предложить. И именно поэтому я говорю тебе — нет.

— Как ты можешь такое говорить?

— Открываю рот — и говорю!

После чего — говорить, в общем-то, было не о чем. Но разговор — продолжался

— Проснись, Олег... — перешел в контратаку полковник Шальк-Голодовский — Западу нужен Восток, а Востоку — Запад. Если не будет Стены и Холодной войны, то для чего вообще нужна будет армия? А спецслужбы? Все станет... второсортным.

...

— И мы можем найти общий язык. Можем помогать друг другу.

— Это чем же? — спросил Гордиевский

— Всяким. Если, к примеру, у меня будут проблемы с проведением платежей. Или у тебя возникнут проблемы за Железным занавесом. Мы можем быть полезными друг другу

Гордиевский выдохнул

— Мне жаль, что ты воспринимаешь все именно так.

...

— Но я подумаю. Пошли обратно...

Немного от автора

Здесь, в этой сцене — автор попытался изложить свой ответ на тему, почему Холодную войну не удалось завершить, почему мы снова вернулись к ней в еще более опасном варианте. Какова была динамика отношений по линии Восток-Запад в восьмидесятые, девяностые, нулевые — и десятые, когда все снова рухнуло.

Банальностью будет говорить — что на Востоке люди за редким исключением так и не обрели настоящих политических свобод. Что вместо этого им подсунули (как в магазине вместо сыра — сырный продукт, который выглядит как сыр, но сыром не является) "суверенную демократию". Но давайте зададим следующие вопросы. А боролись ли люди именно за политические свободы — или им нужно было что-то другое? И в чем отличие Запада от Востока, которое так и не удалось преодолеть.

Ответ на первый вопрос — нужно было что-то другое. За редким исключением — людям нужна была лучшая жизнь, без надрыва, с более высоким уровнем потребления. Составной частью этого запроса было прекращение Холодной войны, на которую тратилось слишком много денег.

Но у элит был другой запрос. Они уже потребляли, сколько хотели — но они хотели потреблять открыто. Даже демонстративно. И иметь возможность передать это своим детям. У них кстати тоже был запрос на частичную демократизацию, поскольку в демократическом обществе легче (выборами) решаются проблемы контроля, и у государства, кто бы ни был во главе его нет возможности устроить чистку как в тридцать седьмом.

Ну и была контрэлита. Которая не имела политической власти, но имела экономическую — это от директоров предприятий, которые принадлежали "народу", до дельцов черного рынка. И шпана — которая не имела ничего кроме силы.

Это были составные части коктейля "девяностые" и криминальной революции.

Теперь вопрос — чего достигли и чего от нас хотел — и не получил — Запад.

Достигли... да в общем то чего хотели того и достигли. Более высокое потребление плебса и открытое потребление элит. Массированное обновление самих элит с включением в нее самых разных людей, вплоть до выходцев из кишлаков — но проворных, хватких и умеющих заработать. Установление пусть не идеального — но капитализма.

Чего не получил Запад и почему опять вспыхнула Холодная война.

Запад не получил ни благодарности ни признания своего лидерства... скорее своего морального права на лидерство. Но тут было и еще кое-что — русские понимали что они — чужие. И Запад относился к ним как к чужим, и сами русские — к Западу как к чему то чужому. Это надо было понять по тому как ушел Горбачев, и какой оскорбительно низкий процент он получил на выборах 1996 года, вполне свободных кстати. Это был не его процент, это была оценка самого стремления идти на Запад и стоять у дверей, стуча пока не откроют. Ни один из крупных деятелей интеллигенции, искренне (не за деньги и вещи) любивших Запад, не закрепился в политике. Потом был Ельцин — он еще в девяносто седьмом в ответ на известия о предстоящем расширении НАТО проводил учения с имитацией бомбометания по странам Прибалтики. Потом был Примаков, которого с его разворотом над Атлантикой чуть не избрали президентом (а могли бы и избрать будь он посмелее). Это и поддержка демонизируемого на Западе Милошевича... тут не стоит искать правду, ее в таком конфликте как югославский — нет. Тут важен выбор стороны в противостоянии уличных банд. Россия — ее выбрала. Ничего случайного тут не было, выбор был осознанным...

Ну а следующий — и последний шаг к открытому противостоянию — был вот какой. Запад осознал, что никаких моральных рычагов давления у него нет, символические жесты, принятые в странах Запада — типа поголовных проверок спортивных сборных на допинг — воспринимаются со смехом, а народ воспринимает их с гневом. Кстати эта история с допингами дала Западу понять, что Россия в массе своей, на уровне народа отвергает важнейший постулат — принцип "fair play", честной игры.

И тогда Запад начал открыто применять санкции и конфискации — сначала к отдельным личностям, потом к целым странам. Тем самым он нарушил собственный же краеугольный принцип "неприкосновенности собственности", на котором еще что-то держалось, и из-за которого элиты Востока опасались объявлять Западу открытую войну. Там же их убежище, там будут жить их дети. А если нет — тогда в чем смысл, зачем там что-то беречь?

После чего война в том или ином виде стала просто неизбежна...

Тот же день

Недалеко от Берлина

База отдыха охотничьего общества (ЦК СЕПГ)

Примерно в это же время, в своем доме на берегу озера Вандзее недалеко от Берлина — Эрих Мильке, пожилой, но все еще деятельный шеф германской госбезопасности и наиболее вероятный кандидат на пост главы СЕПГ в случае отставки или смерти Эрика Хонеккера — кутаясь в плед, просматривал материалы, которые привез ему гость с Карпат. Гостем у него был генерал Секуритаты Николай Плешице, выпускник артиллерийской академии имени Сталина, известный в тайном мире как "монстр Карпат" и "палач долины Жиу". Пуститься в путь его заставила не в последнюю очередь личная обида — на пост главы Секуритаты назначили не его, а связанного с коммерческими махинациями режима Чаушеску генерала Юлиана Влада, известного как Влад Дракула. В Румынии — генерал Влад занимался примерно тем же, чем в ГДР занимался полковник Голодовский — и материалы, которые привез Плещице — было достаточно для расстрела обоих. Там были доказательства и измены Родине и масштабных хищений и связей с организованной преступностью Запада.

Но Мильке — не спешил.

Как и Хонеккер, как и его московские коллеги — Мильке не доверял румынам и презирал их. Тут и старая память о поведении румын во время обоих мировых войн, и нынешняя ситуация, когда страну возглавлял бывший карманный вор. Мильке знал и о том, что румынский генералитет всеяден и не брезгует ничем.

Как там... рецепт яичницы в румынской поваренной книге. Начинается: "украдите несколько куриных яиц..."

Прочитав материалы и многое запомнив, Мильке отложил бумаги и задал простой вопрос

— И что?

Но ответ он получил неожиданным. Плешице забрал материалы и уверенно сказал

— Надо навести порядок

— Где?

— В стране...

Мильке иронически поднял бровь

— В которой из двух?

В моей или в вашей — это не было сказано, но подразумевалось. Как и то, что если ГДР в советском блоке считалась оплотом порядка, то Румыния — территорией хаоса. В шестидесятые — Брежнев был настолько возмущен поведением Чаушеску, что рассматривался вопрос вторжения в эту страну. Уже в семидесятые — КГБ доложило, что в Молдавии ведется панрумынская пропаганда.

— Везде — мрачно сказал Плешице — вас устраивает то, что происходит в СССР?

Мильке пожал плечами. Несмотря на то, что он был у себя дома — он не был уверен, что Плешице не ухитряется писать разговор.

Плешице понизил голос

— Мы не одни. У нас есть союзники.

...

— В том числе за океаном.

— Вы о чем это?

— Там, на той стороне — сказал Плешице — есть много людей, которым не нравится новая разрядка. Есть люди, которые...

...

— Хотели бы сменить власть!

Мильке лихорадочно соображал. О чем речь? Он знал, что в Румынии деньги зарабатывает армия. Не только спецслужбы — армия. И они имеют давние и тесные контакты с американцами. Но чтобы дошло до такого.

— Они готовы сотрудничать с теми за Железным занавесом, кто думает так же как они, кто разделяет их идеалы...

Мильке покачал головой

— Я не могу разделять идеалы тех, о ком ты говоришь, товарищ Николай. Я коммунист, они — фашисты. Этого не может быть и этого никогда не будет.

Плешице расстроено покачал головой

— Жаль.

...

— Жаль, что ты не понял меня, товарищ Мильке. Впрочем, они предупреждали, что так и будет. И сказали, что в доказательство своих намерений... кое-что произойдет в Европе. Кое-что очень серьезное. В течение ближайших сорока дней.

Теперь Мильке заинтересовался