"Годы "Халкиона""

— Ведетт Эйполиси сама пришла к вам, чтобы сообщить об этом?

Он ответил без тени сомнения. — Нет. Ноа сообщил нам об изменении условий. Однако все было совершенно честно — абсолютно безоговорочно. Будьте уверены, мы относимся к таким вопросам чрезвычайно серьезно.

— Я уверен.

— К чему вы клоните?

— Я хотел бы взглянуть на записи по JY340.

— Хорошо. — К настоящему времени добродушный юмор Грумбриджа куда-то улетучился. — Вы насмотрелись хранилища номер один, сэр?

Юрий кивнул с дрожью в голосе. — Я увидел достаточно.

Они вернулись к кольцеобразному комплексу из столов и шкафчиков, к вертикальной колонне, увешанной телевизорами и приборными панелями. Юрий вернул кровообращение в свои руки. Грумбридж жестом попросил лаборантку снять наушники.

— Мисс Вуф. Просмотрите, пожалуйста, записи о входящих и исходящих случаях в JY340.

— За весь год, сэр?

— За весь год.

— Минуточку.

Мисс Вуф нажимала на кнопки быстро и непринужденно. Под консолью щелкали и жужжали реле. Ближайший телевизионный экран, установленный на консоли под углом к ее лицу, перестал показывать вид на одно из хранилищ и превратился в список дат и имен, белый текст расплывался по черному экрану.

— Это все поступившие и выпущенные, сэр. В основном поступившие. Семьдесят восемь погибших. — Она прокрутила список вниз, и имена исчезли с экрана. — И только эти восемь выпущенных.

— Позвольте мистеру Гагарину ознакомиться с именами, пожалуйста.

— Я их уже вижу. Я здесь.

Грумбридж казался довольным.

— Как вы и ожидали?

— Как я и ожидал. Что означает звездочка против имени?

— Звездочка? Это означает, что вы были выбраны для незапланированного случайного пробуждения, сэр, — деликатно уточнила мисс Вуф.

— Джек-в-коробке.

— Мы предпочитаем... — начал Грумбридж.

— Да. Но я Джек и предпочитаю Джека. Это не позор. Я вполне счастлив быть Джеком.

— Насколько понимаю, это был страховой полис, — сказал Грумбридж. — Защита от застоя. Привнесение новой жизни и свежих идей в мир "Халкиона" через случайные промежутки времени во время полета. Новые идеи, новые акценты, новые обычаи и культура. Я надеюсь, что все вопросы, которые у вас возникли, решены с помощью записей, которые извлекла мисс Вуф?

Юрий очень хотел, чтобы это было так.

— Как создаются записи?

— Автоматически, с помощью систем, подключенных к хранилищам. Централ — один из последних оплотов интегрированной автоматизации на корабле. По-своему, каждое хранилище — это своего рода робот, хотя, по общему признанию, оно сильно отличается от тех видов роботов, которые когда-то были обычным делом. Почему вы спрашиваете?

— Существуют ли дубликаты записей?

Грумбридж с готовностью кивнул. — Резервные записи в памяти, да.

— Я имею в виду записи, сделанные людьми на случай полного отказа автоматизированной системы.

— Они есть, — сказала мисс Вуф, подходя к одному из шкафов. — И мы ими очень гордимся. — Она открыла ящик и стала перебирать папки с надписями. — JY340, не так ли? У меня здесь есть записи из журнала регистрации. Вы можете перепроверить их. Уверяю вас, не найдете никаких расхождений.

— Если это то, за чем вас послали, то, боюсь, вы будете сильно разочарованы, — сказал Грумбридж с сочувственной улыбкой.

Мисс Вуф открыла журнал регистрации. Она развела руками, приглашая его взглянуть на него.

Юрий провел пальцем по списку записей.

— Здесь ошибка.

— Этого не может быть, — заявила Вуф.

— Моя фамилия пропущена. В JY340 есть только один Джек. И только семь выпущенных, а не восемь.

— Это невозможно, — сказал Грумбридж.

Юрий мягко посмотрел на него. — Когда был создан дубликат журнала?

— Каждая запись была добавлена в указанное время, в данном случае пятнадцать лет назад. Это почерк Квинслера: он был здесь до мисс Вуф.

— Квинслер не совершал ошибок, — заявила мисс Вуф, словно защищая честь семьи.

— Ошибки не было, — ответил Юрий. — Запись в журнале верна. Думаю, что был подделан электронный журнал.

Двое его хозяев недоверчиво посмотрели на него.

— С какой целью? — спросил Грумбридж.

— Пожалуйста, принесите электронные и письменные отчеты за 350-й год. Возможно, и за соседние годы тоже.

Мисс Вуф обменялась взглядом со своим начальником. Грумбридж кивнул.

Потребовалось всего несколько минут, чтобы выявить аналогичное несоответствие с записями пятилетней давности. Записи для JY349 и JY351 были одинаковыми, но не для JY350. В письменных журналах зафиксировано на один случай больше, чем в электронной версии.

В данном случае аномального индивидуума звали Аристид Урбанек.

Это имя ничего не говорило Юрию.

— Вы помните этого человека? — спросил он.

— С 350-го года выпущено более тридцати человек, — сказал Грумбридж. — Не все они остаются в памяти. Особенно когда уходят отсюда, не вызывая никаких волнений.

— Я помню его, — сказала мисс Вуф. — Он появился вскоре после того, как я начала работать здесь.

— Продолжайте, — настаивал Грумбридж.

— Приятный мужчина. Под сорок. — Она пожала плечами, словно защищаясь. — Симпатичные парни запоминаются.

Юрий мягко улыбнулся. — Как выглядел этот человек?

Она посмотрела на Юрия, перевела взгляд на Грумбриджа, снова посмотрела на Юрия.

— Немного похож на вас, сэр. Вы, конечно, выглядите на несколько лет старше, у вас больше морщин и седых волос, но то же лицо, те же глаза. И вы тоже невысокого роста.

— В вашем удостоверении личности ничего не говорилось о том, что вы Аристид Урбанек, — сказал Грумбридж.

— Потому что я — это не он. Я Юрий Алексеевич Гагарин.

— Тогда как вы объясните эту путаницу?

— Мисс Вуф, у вас есть фотография мужчины из JY350?

— Да, она должна быть где-то здесь. — Она пролистала другую часть досье. — Вот. — Достала лист бумаги с прикрепленной нечеткой фотографией. Это было мужское лицо, сонное, но узнаваемое, как на фотографии пьяницы. — Это вы, — сказала она с сомнением в голосе. — Я надеялась, что ошиблась в сходстве, но это не так.

Юрий взял фотографию без приглашения. Он поднес ее к глазам, бесстрастно прищурившись.

— Что это значит? — тихо спросил Грумбридж.

— Просто кто-то пытается запутать ситуацию. — Юрий кивнул, чтобы успокоить не только хозяев, но и себя. — Я знаю, когда вышел: в JY340. Да, записи были подделаны. — Он постучал пальцем по фотографии. — Этот человек, это лицо, похожее на меня. Это подлинная фотография, но не пятилетней давности. Она, должно быть, на десять лет старше.

— Вы выглядите всего на пять лет старше, — сказала мисс Вуф.

— Я сплю как младенец.

— Что вы собираетесь сообщить в департамент общественных работ? — спросил Грумбридж.

Юрий оценил опасения этого человека. — Сообщу, что Центральный гибернакулум сотрудничал во всех отношениях.

— Что с несоответствием?

— Внутреннее дело Центрального гибернакулума. — Затем, обращаясь к мисс Вуф: — Вы, должно быть, приняли за меня другого красивого мужчину. Это простая ошибка.

На обратном пути из Сонной лощины у него голова шла кругом. Он не знал, что делать с обнаруженным несоответствием. Хотелось, чтобы вся эта проблема была решена, чтобы весь день можно было отмотать назад и начать сначала. Были вопросы, которые лучше было никогда не задавать.

Отвлекшись, он пропустил свой обычный поворот. Альтернативный маршрут пролегал через другую часть Белт-Сити, через фешенебельный район неподалеку от мэрии. Он замедлился на Родман-стрит, вспоминая разговор с полицейским с лицом моржа, который выпустил его из камеры после ночного пребывания. Что-то о модном ресторане с цветами на улице, рядом с Первым муниципальным.

Юрий никогда не ел ни на Родман-стрит, ни где-либо поблизости. Тем не менее, он достаточно часто проезжал мимо Первого муниципального, чтобы составить смутное представление о высоком узком здании, расположенном рядом с ним. Его было трудно не заметить в любое время суток. Расположенное среди ряда процветающих, ухоженных фасадов, недавно вычищенных и побеленных, здание, о котором идет речь, выделялось, как гнилой зуб среди сверкающих резцов. Все еще почерневшее, нижние окна забиты досками, а окна на верхних этажах открыты небу, как будто все, что находилось за фасадом, рухнуло внутрь. На стенах, дверях и окнах на уровне улицы висели объявления, указывающие на то, что здание принадлежит компании, сдающей его в аренду в Белт-Сити. Судя по выцветшему виду этих объявлений, давки среди покупателей точно не было.

Юрий сбросил скорость. Он собирался ехать дальше, но, поддавшись внезапному порыву, свернул на свободное место рядом со сгоревшим домом. Вышел из машины, охваченный дурным предчувствием. Припарковался в общественном месте на людной улице в обычное время суток, и все же ему казалось, что он в чем-то нарушает закон.

Подошел к входной двери. Она была почерневшей от огня. Только объявления и наклеенные рекламные листовки не давали остаткам краски полностью отслоиться. Маленькие окошки были забиты дешевыми деревянными щитками. Он прижался носом к двери и почувствовал запах гари. Это могло случиться пять, десять или двадцать лет назад, но запах все еще был там. Он был к нему привычен, как и все авиаторы. Огонь был даром, который заставлял их взмывать в небеса; он же был всепоглощающей судьбой тех, кто падал на землю.

Он знал огонь как свою возлюбленную. Боготворил огонь и боялся его в своих снах.

Чувствовал запах его воспоминаний, его призрак.

— Что здесь произошло, Лемми Литц? Это сделало тебя злым или ты уже был злым?

Он вернулся к машине, размышляя о том, что морж сказал о Литце и его подлости, но все точки еще не были готовы соединиться. Кроме того, какое ему дело до какого-то отмороженного, страдающего невоздержанностью полицейского, на которого всем на свете наплевать? Литц был свидетелем, а не подозреваемым. К черту Литца! Юрий и так уже открыл слишком много банок, посетив Сонную лощину.

— Ты не был нужен мне в жизни, Аристид Урбанек, — признался он зеркалу заднего вида. — И мне не нужно знать о Лемми Литце больше, чем того требуют обстоятельства дела.

Он показал, что будет трогаться с места. Машина просигналила, давая ему возможность выехать. Поднял руку и нажал ногой на акселератор. "Дайнафлоу" подчинилась.

Он парковался на Демпси-стрит, когда заметил Милвуса за обычным столиком на Максвелл-стрит, подзывавшего его к себе.

— У меня кое-что есть для тебя!

— Что?

— Подойди сюда, и я тебе расскажу.

— У меня сейчас нет времени.

— Ты всегда говорил, что у тебя найдется время для меня, Юрий.

Юрий указал на свои часы. — Я занят, Милвус, — сказал он. — Важным делом частного детективного агентства. Занят работой. Тебе этого не понять.

— Я многое понимаю.

— Скоро увидимся. Может быть, сегодня попозже. Но если нет, то помни, что завтра мы идем на заупокойную службу.

— Как я мог забыть. Свидание с Юрием на похоронах. Для чего еще я живу в этой жизни?

— Пожалуйста, Милвус...

— Увидимся позже. Или когда найдешь время в своем расписании.

Милвус пожал плечами, и в его ладони исчезло что-то коричневое — возможно, то, что могло заинтересовать Юрия. Он потуже натянул кепку на голову и углубился в созерцание доски-паззла. Превратился в сгорбленную серую надгробную плиту.

— Прости меня, Милвус, — прошептал Юрий сам себе, пока лифт поднимался.

Но на самом деле он извинялся не за своего друга. Извинялся перед своей собственной совестью, вопреки данному самому себе обещанию никогда не относиться к Милвусу так, как к нему относились все остальные, как к чему-то раздражающему и одноразовому, как к куску грязи, прилипшему там, где ему не место.

Он тащил свою вину за собой, как тяжелый мешок, всю дорогу по коридору до своего кабинета, где толкнул все еще сломанную дверь и столкнулся со Спутником именно там, где в последний раз видел робота, отводившего голубые глаза.

Работал автоответчик, принимавший звонок.

Юрий беспомощно развел руками, обращаясь к роботу.

— Что?

— Что — что?

— Ты думаешь, может, снять трубку?

Спутник поднял лицо к аппарату. — Вы имеете в виду, проявить инициативу? Я подумал, что лучше этого не делать.

— Ты что, пытаешься шутить?

В голубых глазах мелькнуло притворное удивление. — Насколько понимаю, это было бы в последнюю очередь.

Юрий схватил телефонную трубку. Он оборвал на полуслове Лемми Литца, заявляющего, что Юрий не берет трубку и ему срочно нужно перезвонить.

— Добрый день, Лемми.

— И тебе добрый день. Ты все еще хочешь сделать ту глупость, о которой рассказывал мне?

— Да.

— Я же сказал, что дам тебе знать, когда мы начнем. Ну, мы начинаем.

— Когда?

— Сегодня вечером.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

График Литца позволял провести только самую минимальную подготовку, прежде чем Юрий отправился со Спутником обратно к пруду в Гэптауне. Когда они подъехали к воротам парка, бывший полицейский ждал их рядом с автомобилем размером с катафалк с закрытой кабиной и вместительным багажным отделением.

Литц раздавил сигарету каблуком. — Ты выбрал живописный маршрут, не так ли? Остановился, чтобы немного осмотреть достопримечательности по дороге?

— Я приехал как можно быстрее.

— А ты уверен, что за вами не было слежки? — Литц открыл заднюю пассажирскую дверь.

— Я уверен, что за мной никто не следил.

— Мы оставим твои колеса. Там, куда мы направляемся, нет места для маленькой "дайнафлоу". — Он жестом велел Спутнику сесть на заднее пассажирское сиденье, и машина опустилась на подвеске под весом робота. — Ты можешь сесть впереди, рядом со мной, — сказал он Юрию.

— А где парень?

— Какой такой парень?

— Ты сказал, что знал парня.

— Я тот самый парень. Садись. — Литц захлопнул дверь и сел за руль.

Он тронул тяжелую машину с места. — Небольшое предупреждение, пока мы не зашли слишком далеко. В обычной ситуации я бы завязал тебе глаза, но, думаю, если с нами будет робот, это будет несколько бессмысленно. Так что я объясню тебе. Ты не говоришь об этом ни одной живой душе. Если ты это сделаешь, Лемми Литц узнает. И если Лемми Литц узнает, то можешь быть уверен, что его друзья тоже узнают. Они не из тех, кто умеет прощать. Они выследят тебя и перережут тебе горло, и, если повезет, сделают это, пока ты спишь. — Продолжая вести машину, он повернулся лицом к Спутнику. — И с тобой сделают что-нибудь столь же смертельное, придурок, возможно, с помощью магнитов.

— Думаю, у нас есть взаимопонимание, — сказал Юрий.

Спутник покосился в зеркало заднего вида. — У нас определенно есть взаимопонимание, мистер Литц.

— Что за пара болванов, — пробормотал Литц себе под нос.

Они выехали на скоростную автомагистраль Эсперанс, направляясь из Гэптауна в северо-северо-восточном направлении. Движение было небольшим, и Литц выжал из машины все до предела, в салон просачивался электрический дым от перегруженного двигателя.

Юрий приоткрыл окно.