От топота копыт (общий файл)

— Что, не нравлюсь, да? — буркнула я, запоздало хлопнув по воде ладонью — Я и сама себе последнее время не очень нравлюсь...

— Ита! Что ты там плещешься? Я тебя уже давно жду!

Знакомая серебристая кентавра нетерпеливо топталась у края чана, позвякивая пустым ведром.

Рине я обрадовалась как родной. Кроме нее и китовраса Ветана знакомцев в общине не наблюдалось, а спрашивать у первого встречного: " Где тут можно покушать раздобыть?", как-то неудобно. Бедный желудок уже даже бурчать перестал. Усох, наверное.

Образ пирожков замаячил с новой силой, рот наполнился слюной.

Увы, пришлось еще немного потерпеть. От предложения помыться с дороги я отказаться не смогла. Кентавра отвела меня на огороженную ширмой площадку у края чана и любезно предложила помочь.

Казалось, что с каждым следующим вылитым на круп ведром, вместе с водой уплывает усталость и тревога последних дней. Какое же счастье помыться нормально с мочалкой, мыльным корнем и скребком. Когда не надо никуда бежать, за кого-то волноваться., от кого-то спасаться, а можно просто расслабиться и окунуться в водную свежесть. На минуту показалось даже, что я дома. И не было прошедших сумасшедших дней. Вот сейчас оботрусь широким полотенцем и домой, за стол, с матушкой и Мийкой взвар с плюшками пить...

Грязная водичка весело журчала в отводной канавке, уплывая куда-то под забор. Я попыталась представить, что там с той стороны забора. По прикидкам получалось поле и пологий спуск к речке. Отступила когда-то вода, уменьшилось русло, вот и получилось, что Круж стоит на возвышении у Ороши реки. Говорят, еще сотню лет назад корабли до Кружа из столицы гоняли, а сейчас разве что плоты проходят, да лодки рыбацкие. Вот ближе к Антаре, там да, выходит река на глубокий простор и несет широкие волны аж до самого Сонного моря. Эх, побывать бы у того моря, посмотреть не на картинках, а вживую, как солнышко садиться за водный горизонт, и как гонит Ветробог облака, корабли свои небесные, все дальше и дальше над бескрайней синевой...

— Ита? Ты там уснула что-ли? — встревоженная кентавра заглянула за ширму, протягивая мне "лапу" с расческой, — а то зову-зову, а ты не откликаешься.

— Ой, извините, — я вынырнула из мечтаний, — о море задумалась.

— О море? — Рина ухмыльнулась — Хочешь, покажу тебе кое-что интересное?

Наскоро домывшись, расчесала хвост и волосы, переоделась в чистую рубаху, вытряхнула из старой карту Каврии. Единственное, помимо тельного ремня, что осталось у меня на память о доме. Надо же, и двух седмиц не прошло, а я уже растеряла все запасенные вещи, попала в десяток передряг, да и с дальнейшей судьбой все неопределенно и свиево.

А вот идея кентавры мне понравилась. Оказалось, что одна комната в общинном доме отдана под картины. Невероятной красоты и живости полотна украшали стены и потолок причудливыми сюжетами. И почти все были посвящены морю. Закаты, рассветы, дивные корабли-птицы, и на каждой второй дракон над водной гладью. Вот он сражается с ветром преодолевая бурю, а вот парит над тихой водой, внимательно вглядываясь в синюю глубину. Кажется, сейчас взмахнет крылами, и ворвутся в маленькую комнатку свист ветра и капли холодной соленой воды...

Преодолев первое восхищение, я обернулась к Рине.

— Кто их рисовал?

Довольная произведенным впечатлением кентавра топталась в дверях, изредка помахивая хвостом.

— Понравились?

— Очень! Это просто, просто... Изумительно!

— Дракон и рисовал.

— Как дракон? — я в недоумении тряхнула головой — Их же уже как пару сотен лет не существует?

— Ну, знаешь ли, — отмахнулась Рина, — если никто не видел, это не значит, что их не существует. Пойдем, еще одно место есть... Заодно и легенду местную расскажу.

Я с сожалением оторвалась от чудесных полотен и потопала вслед за кентаврой к смотровой площадке. Высокий деревянный помост на пару локтей возвышался над воротами со стороны реки. На пологом подъемном скате была набита плотная дерюга, что не позволяло копытам соскользнуть. С высоты открывался вид на саму Орошу, яркие квадратики общинных огородов и коровье стадо пестрой лентой растянувшееся вдоль реки. Солнце уже коснулось краешком дальнего леса, раскрасив закатные облака в причудливые желто-красные оттенки.

— Туда смотри, — Рина махнула рукой. — полосу видишь?

Около Кружа Ороша загибалась широкой петлей, которую словно перерезали поперек узким прямым каналом. На импровизированном острове желтело пшеничное поле.

— Ну, вижу, — я вопросительно уставилась на кентавру.

— Так вот. Канал этот драконьим зовется. Кружанам и невдомек, откуда название взялось, а кентавры знают. Еще в стародавние времена, когда общину только основали, повадился к местным старостам в гости дракон летать. Да не обычный, а оборотень. Уж что он общего с кентаврами нашел, не знаю, но дружили крепко. Было дело, и знахарь наш его от рыцарской стрелы избавлял, крыло помогал зарастить. И в засушливый год дракон воду с дальних озер в чане носил. Всякое случалось. А еще, художник он был великий. Все о море мечтал, а полететь почему-то не мог. Не то у него с тамошними драконами нелады были, не то еще что. Вот и рисовал мечтания свои. Еще дед мой его помнил, все ящерицей косокрылой называл. Круж-то наш пильфы основывали, а сама знаешь, в виноделии и умении пивоваренном с ними мало кто сравниться может. Ну старосты как-то и закупили пару боченков вина, Ветроборжий день отпраздновать. А ключник наш на вино хорошее падок был, вот и предложил дракону попробовать перед праздником. Оно на пару и напробовались. Виновника под замок запирать пришлось, чтобы ноги не переломал и пол-общины в щепки копытами не разнес. Дракон покрепче оказался, даже сам домой в предгорье долететь смог. Только все равно утром, с похмелья в поворот на общину не вписался, так новый канал и пропахал...

— А потом? — спросила я просмеявшись — Что с драконом было?

— Не знаю... — Рина погрустнела — Просто не прилетел однажды. Уже как сотню лет о нем не слышно ничего. В предгорья проведать проберешься разве? Вон, на крыльцо-то не зайдешь не то, что по-козьи по горам скакать. Может и добрался до моря, как мечтал. Только картины и остались. До сих пор в общине храним и дальше передавать будем. Драконы долго живут. Вдруг, вернется однажды?

Возвращались мы уже при полном дворе народа. Переждав дневную жару кентавры спешили закончить свои дела до темноты. На нас особо внимания никто не обращал, лишь какой-то голенастый подросток споткнулся чуть не рассыпав миску с зерном для кур и уставился на меня с немым удивлением. Остальные разве что беглым взглядом удостоили. Крупный мужчина в тяжелом фартуке, видимо кузнец, что-то доказывал каурой молодке. Девица нервно взмахивала хвостом и потрясала зажатыми в кулаке ножницами, изредка подсовывая их кентавру по самый нос. Кузнец морщился, но уступать в споре не собирался. У колодца, забыв про ведра, хихикали две девицы, предавая из рук в руки свадебную ленту. Совсем как мы с Весеной.

Я вздохнула, вспоминая подругу. Как она там интересно? Небось, уже свой дом с Олифом строят...

Рину по пути несколько раз останавливали, отвлекая бытовыми вопросами, а я даже успела пообщаться с местным плотником. Худощавый кентавр, споткнувшись, не удержал кучку деревянных чурочек. Пришлось накручивать захват-цеплялку на "лапу" и помогать собирать. Вот и перекинулись парой слов о погоде да о урожае.

До гостевого домика я добралась уже в потемках. Оставленная на столе свеча освещала на редкость приглядную картинку: помидорно-огурцовая россыпь, внушительный котелок с кашей, а рядом блюдо с полукругом колбасы и десятком поджаристых пирожков. Затихший было желудок алчно заурчал, как голодный пес над особо аппетитной костью. От знакомого уже кувшинчика доносился умопомрачительный аромат вишневого взвара.

Единственное, на что хватило сил после ужина, это доползти до лежанки. Несмотря на накопившуюся за день усталость, сон упорно не шел. Свеча догорела. В окно заглядывала почти полная луна. По стеклу шуршал крыльями крупный ночной мотылек. Где-то глубоко внутри с ритмами сердца толкалось морочье: "Спишшш... Тишшшь..." Неприятно но не так страшно, как раньше. Наверное уже сжилась с неизбежным. Эх! Вот если бы не оно..! Я усилием воли подавила жалость к своей несчастной судьбе. Что сделано, то сделано! В Топотье дорога закрыта. Только вот Грай за весь день так и не дал о себе знать. Я старалась не допускать даже мысли о том, что спутник мог меня бросить. Наверняка сейчас придумывает идею, как вытащить меня отсюда. Но хоть знак какой мог подать? Ну, что бы я знала, что он рядом? Да еще не давала покоя какая-то мыслишка, какая-то неувязка во всем происходящем. Я поворочалась. Перекатилась на другой бок, размяла на весу ноющую ногу, полюбовалась на наплывающие на луну мелкие облачка и, наконец-то, задремала.

Глава 18

Пойманная на границе сна и яви мысль, подействовала не хуже пинка под хвост.

-У них же здесь болезнь!!!

Я вскинулась с лежанки. Вот она, не дающая покоя неувязка! В волнении прошедшего дня я совсем забыла о гуляющей в общине опасности. Вернее помнить-то помнила, но как-то фоном, не придавая значения. А ведь все серьезно до такой степени, что аж в Антару гонцов посылали, за лекарем. Но почему тогда мне не поставили никаких ограничений? Я же запросто могла зайти не в тот дом и заразиться? И матушка приедет? Как же...? Мысли закрутились с быстротой ярмарочного колеса. За весь день я не заметила какой-то особой суматохи в общине. Жители спокойно занимались своими делами, отвары лечебные никто ведрами не таскал, разговоров про больных тоже не слышно было. Как будто и нет никакой болезни? А что если...? Я уже в волнении топталась по комнате. Закравшиеся подозрения требовали глобального осмысления, да и организм все настойчивее намекал на поход до туалетного домика. Я застегнула нательный пояс с "лапой" и, стараясь не скрипеть дверью, выбралась на свежий воздух.

Стоило только выйти, как во дворе радостно загудело комариное облачко. Через пару шагов в круп что-то больно ужалило. Ойкнув, отмахнулась хвостом от назойливых кровососов. Еще один болезненный укол, на этот раз в основание хвоста. Тут комары размером с грифонов что ли? Следующий "комар" впился между лопаток и осыпался на хребет мелкими камушками. Извернувшись, провела рукой по крупу, размяла в пальцах липкий комочек. Глина? Я завертела головой в поисках источника безобразия и, обнаружив оный, замерла от неожиданности. Крышу ближайшего дома, возвышающуюся над общинным забором, оседлал Грай. Парень по-кошачьи держался на скате, вцепившись в трубу и лишь изредка высвобождая руки для очередного выстрела из внушительной рогатки.

Распознав травника, я радостно вскинулась и открыла было рот для приветственного возгласа, как крыши мне просигнализировали выразительным стуком кулака по лбу и прижатым к губам пальцем.

Поняла. Молчу. Вот только, к сожалению, на этом продуктивный диалог и закончился. Парень явно пытался до меня что-то донести, размахивал руками и строил на удивление зверские рожи. Я категорически не понимала, мотала головой и изредка шепотом переспрашивала:

— Ась?

Через десяток минут меня уже давил нервный смех. Темный силуэт травника на фоне лунного неба. Оставленные у ворот дежурные факелы отбрасывают на лицо парня желтоваты е отблески. Ручищами машет, зубищами скрежещет... Вылитый Ночной Неспайка, которым мы друг друга в детстве пугали. Мол, если родителей не слушаешься и засыпать ночью не хочешь, прознает про то Неспайка. Через трубу печную в дом проберется, к кровати тихо проползет, схватит ручищами длинными и вцепится в бок зубами острыми. Вот если доведется сейчас какому-нибудь кружанскому неслуху в окно выглянуть, через день вся ребятня в селении по ночам к мамкам под одеяло проситься начнет!

В бок впился очередной глиняный комок. Грай, отчаявшись до меня достучаться, ритмично махал руками в одном направлении.

— Туда? — я вскинула голову в немом вопросе и отошла на пару шагов.

Парень так энергично закивал, что чуть не свалился с крыши. Пожав плечами, я двинулась со своей стороны забора к чану-купальне. Идти напрямую через двор не хотелось. Вдруг китоврас где караулит? Завернула небольшой крюк, стараясь держаться в тени общинных домов.

Резкий голос настиг меня на полпути, заставив в ужасе замереть.

— И что ты теперь будешь делать?

Я уже открыла было рот, сказать, что до туалетного домика бегала, как за меня ответил приятный бархатный басок:

— А тебе не все ли равно? Я думаю, ты получил достаточно злотов, что бы не задавать лишних вопросов, тем более ни тебе, ни общине от этого хуже не будет.

Почти минута мне понадобилась, что бы успокоиться, вознести хвалу ветрам и помянуть нехорошим словом Свия. Разговаривали в доме, мимо которого я как раз пробиралась. Окно оказалось приоткрыто, а в ночной тиши звук хорошо разносится. Да и кентаврийский острый слух свою роль сыграл, вот и достался мне чужой разговор.

— Договор в силе — в бархатном голосе прорезались колючие нотки. — Три дня еще. И если опять кого впустить посмеете...

Я поспешила убраться восвояси, пока мужчины не заметили и не накрутили хвост за подслушивание.

В ближайшем саду самозабвенно заливался ночной соловей, ему несмолкаемым звоном вторили голодные комары. Я потопталась у края купальни, слушая переливчатые трели и отмахиваясь хвостом от кровососов. В голову уже начали закрадываться справедливые сомнения: " А правильно ли его поняла?", как раздался взволнованный шепот травника:

— Итка, ты здесь?

— Здесь.

По забору стегнула веревка с крюком и, через минуту парень перемахнул на мою сторону. На радостях я бросилась обнимать травника. Грай возмущенно зашипел:

— Ты меня тут сразу удавить решила? Пусти!

Смутившись, ослабила захват.

— Я уже боялась, что ты не придешь...

— Бросишь тебя, как же, — парень деловито сматывал веревку. Пойдем, нам к задней двери надо.

— Куда?

— На выход. Ты думаешь, в общине только центральные ворота есть? А на огороды и к речке кентавры через весь Круж обходят? Я тут днем все облазил. Там калиточка и спуск к Ороше.

— Ну, калиточка, — я с сомнением покачала головой, — на ней же, небось, замок пудовый болтается?

— А вот на случай замка... — Грай поковырялся в кармане рубахи. В лунном свете тускло блеснула маленькая, едва ли с ладонь, пилочка.

— Ты его что этой зубочисткой пилить собрался? — скривилась я.

— Именно этой! Ты хоть знаешь, что это такое? — парень опасливо обернулся и сбавил голос до еле слышного.

-Ну?

— Баранки гну. Орстовая она. Любое железо как горячий нож масло. Еле сторговался с местными кобольдами.

— Так она же...

В груди шевельнулась удивленная "жаба". Удивленная, хотя бы потому, что даже на маленький кусочек пилочки денег у нас никогда не хватило бы. Орст в Каврии находился под запретом. Редкий металл добывали кобольды где-то в глубине ледяных гор. При должной обработке он придавал кованым вещам совершенно особые свойства. Невероятная режущая способность была мелочью по сравнению с чувствительностью к магии. Вещи ярко светились, указывая даже на самые малейшие магические эманации. Неудивительно, что весь добытый орст строго учитывался, и шел исключительно на нужды магикула и амулеты для поисковых отрядов. Стоимость его из-под полы доходила до сотни злотов за малюсенький кусочек, соразмерно суровости наказания. Я представила солнечный блик на палаческом топоре и, передернувшись, потерла шею.