| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Вера — это прекрасно. Если эта вера делает человека лучше, чище, богаче духовно. Вера во все времена побуждала человека совершать подвиги во имя того, во что он верил. А если человек внезапно начинает верить в то, что его жизнь не удалась, что всё вокруг плохо и что в этом виноваты все вокруг, а не он — это не вера. Это — политика.
Москва, год 1977, ноябрь, Старая площадь, 4
В огромном кабинете Генерального секретаря ЦК КП(О) Григория Васильевича Романова находилось всего несколько человек. Но это были ключевые фигуры в новой советской иерархии. Кроме руководителя советского государства, которым, по сути, являлся Григорий Романов, на совещании присутствовали министр внутренних дел СССР Вадим Тикунов, министр иностранных дел СССР Николай Егорычев, глава КГБ СССР Филипп Бобков, министр обороны СССР Сергей Ахромеев. Также прибыли председатель Гостелерадио СССР Николай Месяцев, который недавно стал ещё и министром информации, и глава недавно созданного министерства по чрезвычайным ситуациям СССР Александр Шелепин.
Все эти люди совсем недавно были самыми настоящими заговорщиками и совершили самый настоящий государственный переворот, сместив с поста руководителя страны Леонида Брежнева и выдавив со всех руководящих постов его соратников. А еще в кабинете находился Кирилл Трофимович Мазуров, первый заместитель председателя Совета министров СССР. Который, по сути, теперь возглавил Комитет государственного контроля, членами которого совсем недавно являлись все собравшиеся на совещание у нового лидера Советского Союза Григория Романова.
При этом Комитет государственного контроля, приведя во власть своих руководителей, не исчез, он продолжал существовать. И продолжал выполнять свои функции — контролировать работу советской власти, как в центре, так и на местах. Потому что, как не сильна была государственная машина, в Советском Союзе после железной руки товарища Сталина многие разучились работать на совесть. А страха давно не было. И вот теперь он снова появился — негласные методы работы Комитета позволяли быстро наводить порядок там, где законными методами это сделать было сложно и долго.
При этом формально всё делалось именно по закону — та же милиция, те же суд, прокуратура, а в более серьёзных случаях — КГБ. Вот только приказы зачастую руководство этих правоохранительных органов получали вовсе не от своего непосредственного начальства, которое зачастую пыталось саботировать работу правоохранительной системы Союза. Конечно же, таких саботажников выявляли, снимали с должностей, иногда даже сажали. Но чтобы не останавливать процесс обновления государства, параллельно работал страховочный механизм — Комитет государственного контроля. Сотрудники которого давным-давно были внедрены во все государственные структуры и на местах способствовали тому, что приказы "сверху" неукоснительно выполнялись.
Фактически в кабинете генерального секретаря ЦК КП(О) собралось так называемое "малое Политбюро". Именно "малое Политбюро", то есть, негласный руководящий орган — несколько человек — в эпоху Брежнева часто решало в своём узком кругу самые важные вопросы в Советском Союзе. Поэтому состав Политбюро ЦК КП(О) был кардинально обновлён и голоса даже тех его членов, кто был настроен против инициатив нового генсека, были нивелированы теми, кто ранее состоял в Комитете государственного контроля.
Сегодня эти люди составляли новое "малое Политбюро". Не было разве что министра культуры СССР Демичева, первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии Машерова, председателя Совета министров СССР Косыгина и председателя Совета министров РСФСР Соломенцева, которые раньше были членами Политбюро ЦК КПСС и остались членами Политбюро ЦК КП(О). Машеров наводил порядок в своей Белоруссии, Демичев занимался вопросами культуры. Косыгин же с Соломенцевым не входили в состав Комитета государственного контроля, впрочем, они занимались экономикой и в политику не лезли. А сегодня в кабинете у Романова решались как раз политические задачи.
— Так, товарищи, в первую очередь давайте обсудим кадровые вопросы, — Григорий Романов, сидя за своим столом, возвышаясь немного над остальными, постучал карандашом по графину с водой. — Слово предоставляется Кириллу Трофимовичу Мазурову, первому заместителю председателя Совета министров Советского Союза. Впрочем, что я так официально, все мы прекрасно его знаем. Кирилл Трофимович, прошу вас, изложите ваше мнение.
Мазуров не стал вставать, а просто достал из футляра и нацепил на нос свои очки, разложив перед собой несколько документов.
— Я думаю, кадровые вопросы, тем более, в экономическом департаменте сегодня не так важны. Здесь я поддерживаю мнение Алексея Николаевича Косыгина, с которым полностью согласен. Итак, предлагаю оставить на должности председателя Госплана СССР Николая Константиновича Байбакова, а на должности министра финансов СССР — Василия Фёдоровича Гарбузова. Несмотря на то, что им обоим уже по 66 лет, они — профессионалы, досконально знают вверенный им участок работы. На сегодняшний день и вопросы планирования и, тем более, финансовые вопросы не требуют суеты. Байбаков — крепкий профессионал, отличный хозяйственник, в своё время не побоялся спорить с Хрущёвым по поводу ликвидации отраслевых министерств и является ближайшим соратником Алексея Николаевича Косыгина. Кроме того, Николай Константинович, как бывший министр нефтяной промышленности СССР и председатель Государственного комитета химической и нефтяной промышленности, прекрасно разбирается в вопросах нефтяной и газовой отрасли. А сейчас, после создания Западно-Сибирского нефтегазового комплекса вопрос экспорта голубого топлива и "чёрного золота" в Европу, а также в другие страны мира становится стратегическим.
— Ну что, товарищи, я так думаю, возражений нет, — улыбаясь, спросил собравшихся Романов.
— Да полноте, Григорий Васильевич, — махнул рукой Егорычев. — Мы же все понимаем, что это ваша с Кириллом Трофимовичем вотчина, вам и карты в руки. Я вот в своем министерстве никак разобраться не могу, куда мне влезать в кадровые вопросы Госплана или Минфина?
— Не скажи, Николай, тебе, как министру иностранных дел тоже важно знать кадры в других министерствах. Потому что Байбаков как раз будет разрабатывать план по экспорту нефти и газа — мы не должны повторить ошибки брежневской команды, не будем решать все экономические вопросы благодаря нефтедолларам. А Гарбузов сейчас пересматривает вопросы финансирования нами коммунистических партий за рубежом. Хватит всех этих африканских царьков и арабских шейхов кормить, — ответил Романов.
— Кстати, раз уж речь зашла об арабах, то пускай расплачиваются за наши военные поставки. Тот же Каддафи — и советники наши у него работают, и системы ПВО ему доставили, и его военные у нас образование получают. А платит он нам какие-то кошкины слёзы, — парировал Егорычев.
— Не такие уж и слёзы, — вклинился в беседу Сергей Ахромеев. — Я, как министр обороны, конечно, всех сумм не знаю, но вот у меня руководитель группы советских военных специалистов в Ливии генерал-майор Николай Тараненко. Так за его пребывание ливийцы платят нашему Министерству обороны СССР 30 тысяч долларов. Ежемесячно! Кстати у нас его зарплата составляет только 70 динаров — 184 доллара по официальному курсу. А рядовой в армии Каддафи получает 230 динаров — это больше 600 долларов! Надо, Григорий Васильевич, нашему Минфину разобраться — что за безобразие? Советские офицеры своими жизнями рискуют, участвуют в военных конфликтах — Ливия воевала с Чадом, Суданом, Египтом, Танзанией, Тунисом. А когда три дня назад египетские самолеты попытались атаковать Тобрук со стороны Средиземного моря, воздушный налёт египетской авиации отражали наши парни. Кстати, было сбито 37 египетских самолетов, в плен попало девять летчиков, среди них даже один бригадный генерал. Причём, смешно получилось — советские зенитки сбивали советские же самолёты! Мы же Насеру тоже сколько техники поставили!
— За всю эту технику и Египет, и Ливия нам платят, — ответил Мазуров. — Ну, а насчёт зарплат нашим военным ты, Сергей Фёдорович, прав, я дам поручение Гарбузову, поправим.
— Я не могу сказать точно, полных данных у меня нет, но платят ливийцы мало, Григорий Васильевич, — Ахромеев не желал оставлять больной вопрос.
Он достал из папки какие-то документы и зачитал.
— Мы с 1973 по 1975 годы командировали в Ливию около пятисот военных советников, сейчас новую партию готовим. Как мне доложил начальник Главного штаба ВВС СССР Скориков, в 1975 году военно-воздушные силы Ливии получили 30 советских истребителей МиГ-23, бомбардировщики Ту-22, для эксплуатации и обслуживания которых мы и отправили советских пилотов и техников. Сейчас на вооружении ливийских ВВС состоит 12 типов советской авиационной техники: истребители перехватчики МиГ-21, МиГ-23, МиГ-25, истребители бомбардировщики Су-22, МиГ-23Б, военно-транспортные самолёты Ан-26, Ил-76, дальние бомбардировщики Ту-22, многоцелевые вертолёты Ми-8, морские многоцелевые вертолёты Ми-14, боевые вертолёты Ми-24. В этом году начались поставки в Ливию советских боевых кораблей. И это очень большое количество техники, которое, как я понимаю, Каддафи оплачивает в рассрочку. Так вот, пусть платит полностью. Хватит кормить нас обещаниями. Во-первых, часть денег пойдёт на зарплаты нашим офицерам и гражданским советникам, а, во-вторых, мы может получать не только деньги, но и ливийскую нефть. Впрочем, это уже вопросы не моей компетенции, прошу меня извинить. Я только хотел напомнить о том, что советские военнослужащие — не рабы, и их труд, их риск должны оплачиваться намного выше.
Романов что-то записал себе в блокнот, потом кивнул головой.
— Хорошо, Сергей Фёдорович, я тебя услышал, Кирилл Трофимович тоже, ситуацию мы изменим. Если у заместителя председателя Совета министров всё, то мы переходим к внутриполитическим вопросам.
— По кадрам у меня всё, с военными мы вопрос решим — министерство финансов пересмотрит размеры окладов наших военных советников и специалистов, работающих за границей, — ответил Мазуров.
Романов удовлетворённо кивнул и продолжил.
— Теперь вопрос по обстановке в Союзе. Что касается нашей "старой гвардии", то, как докладывает мне регулярно председатель КГБ, — он кивнул в сторону Бобкова, — заговор "меньшевиков" из ПКСС или, как их уже называют, "лигачёвцев", активно готовится. Но у нас ещё есть время. По последним сведениям, до Нового года они не успеют. Готовят кадры, не всех ведь мы на местах разогнали. Многих из тех, кто попал в кресла председателей горкомов и обкомов, поставили ещё при дорогом Леониде Ильиче. Но часть из них пока выжидает, смотрят, что мы делаем, сравнивают шансы. Поэтому у нас тоже есть время подготовится — не только Комитет госбезопасности работает в этом направление, ваш Комитет государственного контроля... Да-да, теперь уже именно ваш, Кирилл Трофимович, не скромничайте и не качайте головой. Так вот, он тоже проводит определённую работу. Так что здесь пока что всё идёт по плану, я просто вас информирую, товарищи.
— А как обстоят дела на идеологическом фронте? — подал голос председатель Гостелерадио СССР Николай Месяцев. — Мы, конечно, немного привели в порядок наше советское телевидение...
— Ну, да, сейчас телевизор стало смотреть веселее, а то сплошной "Сельский час" и "Ленинский университет миллионов" — поддакнул Егорычев. — Я вот сейчас сравниваю с тем, что показывают в Европе, так у нас телевидение, с одной стороны, конечно, довольно пуританское, но, с другой стороны, и слава богу, что оно такое. Наши попаданцы порасказывали о том, во что оно превратилось у них...
— О попаданцах мы сейчас поговорим, Николай, ты не перебивай коллегу-то, — укоризненно заметил Мазуров.
Егорычев накрыл голову руками, мол, молчу-молчу, виноват, исправлюсь.
— Спасибо, Кирилл Трофимович, Николай, как всегда, привык к западной демократии, понимаешь, перебивает, как в британском парламенте, — Месяцев подмигнул Егорычеву. — Да, я вот почему спрашиваю про идеологию — я, конечно, развлекательную функцию советского телевидения понемногу восстанавливаю, должны же трудящиеся отдыхать после тяжелой работы. После того, что Лапин накуролесил, я вернул на наши экраны популярных исполнителей, так сказать, "лёгкой музыки" — Вадима Мулермана, Валерия Ободзинского, Майю Кристалинскую, Аиду Ведищеву, Тамару Миансарову и еще десяток других. Так что не только "Мелодии и ритмы зарубежной эстрады" на советском телевидении задают тон, у нас своих певцов — и очень хороших — хватает. Ну и фильмы, конечно — после Штирлица и многосерийного фильма "Семнадцать мгновений весны" мы плотно сотрудничаем с Юлианом Семёновым и уже выпустили "Бриллианты для диктатуры пролетариата", будем продолжать рассказ о советском разведчике Исаеве. Вот, КГБ только "за"! Но этого мало! Нам нужно больше фильмов, которые не только рассказывают о нашем героическом прошлом, нам нужно снимать и о нашем светлом будущем. Фантастика нужна. И вот потому нам позарез нужно поработать с нашими "пришельцами".
Месяцев, когда горячился, то начинал говорить быстро-быстро, как будто боялся, что его не дослушают, перебьют.
— Вот поэтому вопрос идеологии важен — как строить работу с нашими союзными республиками? Мне кажется, мы заигрываем с украинцами, слишком много позволяем им вольностей с их национальными фильмами. Вот смотрите! Что снимают украинцы у себя на студии имени Довженко? "Тени забытых предков" — про гуцулов, "Каменный крест" -про галицких крестьян, "Анничка" — снова молодая гуцулка, которая спасает, правда, красноармейца, но жених её — фашистский полицай. Хороший актёр играет этого полицая, как его... Иван Миколайчук. Кстати, он во всех этих гуцульских фильмах играет, он же сценарист фильма "Белая птица с чёрной отметиной" — снова про гуцулов и всех этих бандеровцев. Ну а этот откровенный бред — фильм "Пропавшая грамота"? Все эти казаки, запорожцы, черти, в общем, как такое пропустили? И вообще — не много ли всех этих гуцулов и бандеровцев? А потом что? "Украина юбер аллес"?
Все молчали. Вопрос был адресован, конечно, прежде всего к генеральному секретарю Романову, но он был настолько глобальным, что сразу нельзя было на него ответить. Ведь член Политбюро украинец Щербицкий, в принципе, был лоялен к новому руководству СССР. Однако же его отношение к национальному вопросу на Украине действительно вызывало опасения. Все знали из докладов отдела "Омега", в которых кратко излагалась "новейшая" история постсоветского будущего, как развивались события в будущем после распада СССР. И как раз из всех бывших советских республик именно Украина стала самым яростным русофобским режимом, не считая, конечно, Прибалтику.
— Ты, Николай Николаевич, тысячу раз прав. Но этот вопрос давай мы рассмотрим отдельно. Слишком он глобален. С Украиной надо решать тонко и без рывков. Силовой вариант там не пройдёт. Аккуратно будем действовать. Ты уловил суть — через искусство надо решать, через музыку, кино. У них там замечательные есть певцы, композиторы, тот же Ивасюк. Его песня "Червона рута" победила на первом всесоюзном фестивале "Песня-71", по всей стране теперь звучит. Украинка София Ротару Пугачёвой на пятки наступает. Вот через такие песни и надо действовать. Но осторожно — отдушину открыть, но не сильно. Потому что национализм — очень коварная штука.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
