Холодный космос 2

Перед центральным обелиском вертикально уходила вверх гигантская колонна, тот самый объект с изумрудным ядром на вершине. У подножия колонны они заметили то, что искали: неглубокая ниша, похожая на паз, будто для установки какого-то цилиндра.

Справа от паза панель. Не гладкая, не механическая, а словно выдолбленная в материале самих стен. Ее покрывали угловатые символы, похожие на иероглифы, но без повторяющихся фрагментов. Слева и справа от этой панели высились две статуи.

Застывшие тридцатиметровые силуэты чужих. Органика и минерал были сплавлены в единое целое. После завершения строительства их встроили в механизм... или оставили здесь навечно.

-Они не просто стоят, -тихо заметил Айзек. -Они вживлено в основание и это не декор.

Внутренний канал связи ожил сразу — Гиммлер, Танвар и Валери, оставшиеся на борту, заговорили наперебой. Гиммлер первый взял себя в руки:

-Максим, мы видим какой-то узел управления механизмом. Панель с символами — вероятно интерфейс, а паз... может быть порт для активации. Нам нужно немедленно собрать образцы материала, органики, покрытия...

Валери не сдержалась:

-Снимите хотя бы верхний слой материала колонны! И посмотрите, есть ли повторяющиеся символы на панели, на стенах колонн по периметру!

Танвар заговорил слишком быстро:

-Попробуйте применить микробур или хотя отколоть кусок вручную!

Максим закатил глаза:

-А может, вы еще попросите мне отковырять кусок светящейся хреновины наверху? Я сейчас возьму лестницу на сто метров и мигом управлюсь.

В ответ раздалось глухое сопение и несколько секунд молчания. Гуриев поспешил остудить пыл ученых:

-Сначала проверим периметр, потом займемся изучением инопланетных хреновин.

Айзек присел у паза для ключа-активатора, не касаясь его:

-Все сделано предельно понятно, любой идиот догадается о назначении всего этого.

Максим присмотрелся к символам на панели:

-Ничего не трогаем. Может, эта штука ждет, когда мы сунем туда руку по локоть, а потом споем гимн на непонятном языке.

Они начали обследование пространства перед колонной, пока над головой медленно переливался изумрудный шар, и ни один некроморф даже не подумал показаться из тени.

После того как морпехи обошли площадку и убедились, что поблизости никого нет, Максим дал ученым отмашку:

-Гиммлер, выводи своих. Только без самодеятельности, иначе дам по жопе, поставлю в угол и запру в каюте.

Первыми спустились Танвар с Валери. Оба в облегченных скафандрах, с легкими пистолетами-пулеметами, закрепленными на магнитных креплениях на бедре. У ученого каждого по контейнеру и портативному сканеру. За ними вышел сам Гиммлер и двое техников с оборудованием в кейсах.

Ученые начали работу сразу. Танвар присел у паза, сделал несколько снимков, провел электромагнитным датчиком по кромке и аккуратно снял небольшой фрагмент материала. Валери поднялась к панели, осмотрела знаки и тут же включила запись. Техники начали разворачивать складной штатив и прибор фиксации физических полей.

Гиммлер стоял у колонны, подняв голову вверх.

-Это все единая конструкция, -сказал он негромко, будто сам себе.

-Я рад, что вы заметили, рейхсфюрер, -пробормотал Максим. -А то вдруг мимо прошли бы.

-Вы когда-нибудь делаете перерыв для шуток?

-Только когда придумываю новые шутки.

Морпехи с ботами держались по краям рабочей зоны, не расслабляясь ни на секунду.

Айзек остановился у правого из двух застывших биоконструктов. Он медленно провел ладонью по воздухе возле поверхности, будто ощупывая то, что не видно. Фигура возвышалась метров на тридцать, встроенная в тело колонны, не как украшение, а как часть каркаса.

Гиммлер сидеть не стал, прошелся от панели к образцу, который Танвар только что упаковал, сверился с показаниями приборов и заговорил вслух, не обращаясь ни к кому конкретно:

-Структура материала колонны ближе к нанокомпозиту с биокристаллической прошивкой. Человеческие аналоги, даже гипотетические, далеки. Здесь основа минеральная, но решетка стабилизирована органическими матрицами.

Он переключил канал сканера, бросил взгляд на проекцию наручного компьютера:

-Это не декоративные включения, не загрязнение. Органика в составе конструкционного слоя выполняет функциональную роль, вероятно, самовосстановление, распределение нагрузки и адаптивная реакция на среду. По сути, живая несущая структура.

Максим прислонился к барьеру платформы, перекрестив руки.

-Перевожу на нормальный язык: они строили так, будто бетон должен уметь думать?

Гиммлер не отреагировал на комментарий:

-Если попытаться смоделировать аналог, мы могли бы воспроизвести внешнюю оболочку при желании. Но повторять внутреннее сочленение и биоканалы нет смысла. Для нас это расточительно и слишком сложно в управлении. А для них — норма.

Танвар, стоя на колене у паза, поднял голову:

-Логично. При таком подходе механизм и организм рассматриваются как спектр одного явления.

Гиммлер кивнул, продолжая:

-Судя по составу, материал не просто устойчив к эрозии. Он не стареет в привычном смысле. Здесь следы древнего воздействия микрофлоры, какое-то биоразложение, но композит регенерировал и стабилизировался. Два миллиона лет... и структура почти без деградации.

Валери, снимая данные с панели с символами, добавила:

-Плотность выше титановых сплавов. И при этом чувствительность к электрическому полю, как у адаптивного полимерного носителя.

-Оно не только чувствует, -уточнил Гиммлер. -Оно реагирует. Но пока в пассивном режиме.

Максим ухмыльнулся:

-Хорошо хоть не заговорило.

Гиммлер перешел к следующему образцу, даже не сбавляя темп, явно только разогревался.

-Вот, например, узел управления гравитационным потоком. Мы бы построили это из керамических сверхпроводников, графеновых каналов и магнитных контуров. А они сделали то же самое, только на основе живой ткани — что-то вроде нервного сплетения, застывшего в минеральной матрице.

Танвар присел рядом, глядя на экран.

-То есть они буквально выращивали управляющие элементы?

-Именно, -подтвердил Гиммлер. -Скорее всего, синтезировали. Но в отличие от нас, они не пытались подражать живому. Для них естественно было, чтобы конструкция дышала, чтобы система чувствовала нагрузку, чтобы силовой контур имел собственный ритм.

Максим тихо усмехнулся:

-И мы после этого думаем, что у нас сложные интерфейсы.

Гиммлер проигнорировал.

-Механизмы здесь не просто подчиняются управляющему центру. Они распределены, связаны между собой сетью полей. Похоже, управление строилось не на логике команд, а на резонансных откликах. Это не цифровая структура. Это биофазная среда, которая реагирует на присутствие.

Айзек отозвался издалека, осматривая биоконструкты:

-Значит, если подать сюда энергию, все это может ожить.

-Теоретически — да, -ответил Гиммлер. -Но не в привычном смысле. Оно не двинется. Оно просто начнет работать, как сердце после остановки. Теперь становится понятнее, что представляет собой весь комплекс. Стазис-машина — не устройство в нашем понимании. Это геоинженерная структура планетарного масштаба. Она не просто стабилизирует среду, она удерживает пространственно-временной континуум в заданной конфигурации.

Он повернулся к Валери, которая проверяла энергетический фон на панели.

-Центральное ядро, -указал ксенобиолог вверх. -Это не источник питания. Это стабилизатор. Сгусток низкотемпературной плазмы, удерживаемый многослойными гравитационными петлями. Он не излучает энергию наружу, он распределяет ее по системе.

Максим отозвался, не меняя интонации:

-То есть у нас над головой висят два миллиона лет замороженные законы физики? Прекрасно.

Гиммлер проигнорировал сарказм. Он переключил спектр визуализации, и проекция показала множество линий, расходящихся от колонны в стороны — по дорогам, к обелискам, вглубь города.

-Видите? Это каналы распределения гравитационного поля. Каждый обелиск — узел стабилизации, а все вместе — сеть, охватывающая полость. Возможно, и всю планету. Если допустить, что такие комплексы существуют еще где-то под поверхностью.

Айзек посмотрел вверх:

-А зачем им нужно было удерживать стабильность? Что вообще можно было остановить на такой глубине?

-Все, -спокойно ответил Гиммлер. -Климат, тектонику, течение времени, возможно — саму энтропию. По сути, это стазис не объекта, а среды.

Он сделал короткую паузу, словно сам осмысливал масштаб сказанного.

-Впрочем, у нас пока нет данных, активна ли система. Но анализ показывает: структура не разрушена, а это значит, она может быть перезапущена.

Максим прищурился:

-Если кто-то найдет выключатель, конечно.

-Возможно, мы его уже нашли, -сказал Гиммлер, кивая на паз. -Но без ключа это всего лишь интерфейс... Забавно. Двести лет назад для подобного анализа потребовался бы целый институт, лабораторный блок и штат из пятидесяти специалистов. Сегодня все это помещается в переносной модуль весом меньше десяти килограммов.

Танвар усмехнулся:

-Прогресс в миниатюризации.

-Прогресс в организации мышления, -поправил Гиммлер. -Наши методы анализа теперь ближе к тому, как действовали они. Не через расчеты, а через сопоставление, моделирование, контекст. Мы, наконец, перестали требовать от Вселенной линейных ответов.

Максим хмыкнул:

-Осталось научиться не выключать древние машины случайно.

Гиммлер не улыбнулся.

-Если мы поймем, как это работает, случайность тут уже будет невозможна.

Максим усмехнулся:

-Может, и не нужны нам теперь ни стазис-машины, ни планетарные разрушители. Достаточно меня доставить в Солнечную систему, и я еще одной Луне превращу мозги в хлебушек.

-Идея сомнительная, Максим. Братская Луна на орбите Тау Волантис еще не до конца сформирована, плюс ее ослабляет влияние стазис-машины. Но психическое влияние остается. У нас здесь эффект отстраненности: тело заморожено, но концепция — нет. В незамороженном, зрелом виде тварь обладает иным уровнем психического резонанса. Уверен, что хотел бы столкнуться с таким чудовищем?

Максим фыркнул:

-Конечно, уверен. Уверенность — это половина успеха.

Глава 10

За прошедшие с момента посадки в городе чужих сутки ученые почти не отдыхали, уделяя все время работе. Такого энтузиазма Максим не видел никогда, группа Гиммлера походила на восторженных юношей и девушек с горящим взором. От сбора образцов и анализа данных они отвлекались разве что на короткие приемы пищи, кофе со стимуляторами. Максим не вмешивался в научную работу, лишь изредка уточнял о ходе исследований.

На второй день Гиммлер наконец выдвинул особую просьбу — ему нужен работающий управляющий узел.

-В нижних секторах города должны быть обслуживающие блоки, -говорил он спокойно, с легкой усталостью в голосе. -Полуорганические контроллеры, нечто вроде нервных центров. Если найти целый, можно получить прямой доступ к системе. Без долгих разборок с панелями и кодами.

Максим стоял рядом, глядя на колонну, уходящую ввысь.

-И вы уверен, что она пустит к себе в голову?

-Уверенности нет, -ответил Гиммлер. -Но выбора тоже.

Айзек уже проверял заряд в плазменной винтовке.

-Тогда выдвигаемся. Три человека и два ''Катафракта''. Этого хватит.

Гуриев подошел ближе, поправил упор на плече.

-Остальные остаются на корабле.

-Я с вами, -настоял профессор. -Без моего личного присутствия вы не сможете извлечь устройство, не повредив.

Максим хмыкнул:

-Отлично. Прогулка по мертвому городу вчетвером. Чего еще можно желать для насыщенного дня?

Вскоре все было готово. Тяжелые боевые платформы двинулись впереди. За ними шли вооруженные люди в скафандрах. Прожекторы машин высвечивали дорогу между башнями. Воздух был неподвижным, как в склепе.

Город спал. Здания, будто спрессованные массы черного камня, уходили вверх, местами соединяясь арками. Повсюду виднелись вросшие элементы органики: полимерные жилы, замершие в толще материала, как застывшие сосуды.

-А здесь климат лучше, температура плюс шесть, загрязнений нет, -сообщил Айзек, сверяясь с датчиками скафандра. -Здесь, похоже, своя экосистема. Воздух рециркулируется через поры в стенах.

-Похоже на муляж, -заметил Максим. -Все выглядит живым, но не дышит.

-И все же функционирует, -отозвался Гиммлер. -Эти структуры не просто архитектура, а компоненты одной сети.

Они шли минут десять, пока тоннель не вышел в просторный зал. Потолка не было видно, только ряды прямоугольных колонн, тянущихся в темноту, и тонкие каналы по полу, по которым едва заметно текла светящаяся синяя жидкость.

Гуриев остановился и поднял руку.

-Контакт. Движение впереди.

Свет прожектора выхватил из тьмы искореженное тело. Человеческое. Сильно деформированное в изорванной униформе ВССК. Один из тех, что когда-то были людьми.

Он двигался рывками, как поломанный автомат, и шел прямо на них. Айзек вскинул винтовку и выдал короткую очередь. Плазма прожгла грудь, перебила верхние конечности. Существо рухнуло, не издав ни звука.

-Одиночный, трупоход, -констатировал Гуриев. -Других поблизости нет.

-И слава богу, -пробормотал Максим. -Пускай спят дальше.

Гиммлер, будто ничего не произошло, посмотрел на карту, выведенную на браслет:

-До центрального узла около километра. Сеть датчиков показывает всплески электромагнитного поля под этой секцией.

-Тогда не задерживаемся, -сказал Гуриев и дал знак ботам двигаться дальше.

Лучи прожекторов выхватывали из мрака стены с барельефами — угловатые фигуры, напоминающие иероглифы на панели управления Машиной. Здесь в отличе от верхних уровней все было покрыто тонким слоем пыли и органического налета, словно город задыхался сам в себе.

Максим шел последним, контролируя тылы. Его шутки перестали звучать. Даже для него это место казалось слишком мрачным. Коридор спускался все ниже, плавно изгибаясь, словно свернутый спиралью.

По мере продвижения свет прожекторов выхватывал все новые следы, не древних пришельцев, а людей.

Первые обломки заметили через двести метров от точки входа: фрагменты старого металлического настила, остатки лестничных рам, проржавевшие крепления.

-Это работа колонистов, -сказал Айзек, пригибаясь к опоре. -Стандартная сборка ВССК... Металл сгнил, кабели рассыпались. Тут даже изоляция истлела.

Они двигались осторожно, стараясь не наступать на старые конструкции.

Пыль лежала ровным слоем, никто не ходил здесь, наверное, десятилетиями.

По ногами иногда хрустел пластик, остатки приборов или баллонов с маркировкой, выцветшей до неразличимости.

На стенах попадались следы прежней проводки — оборванные кабели. Некоторые оплетены разросшимися волокнами некроморфной массы.

Дальше начинались жилые модули. Куски каркасов, полуразрушенные отсеки, тонкие остатки прозрачных панелей, когда-то бывших окнами.

Максим остановился у одного из отсеков, коснулся обугленной переборки.