— Я тут сочинил фильтр, убрал сигнал. Посмотри, какая помеха? Что хочет то и вытворяет.
— Здесь же сплошные разломы!
— И на сплошных разломах можно получить приличную картинку. Если они относительно статичны. А тут... такое впечатление, что они... живые.
— Что значит, живые? — опешила Зоя.
От Женьки она не ожидала подобной лирики.
— Появляются и исчезают безо всякой системы.
— А что говорит Алан?
— Что там живет дракон.
— Ты серьёзно?
— Дракон или нет, но я его почти вычленил. В сущности его уже можно предсказать, но я не знаю, как это выразить математически. На каждой сейсмограмме я набросал примерный вид помехи. Тебе это ничего не напоминает?
— Похоже на воронку.
— Причем движущуюся. Я поднял материалы двадцатилетней давности. Наши отстреливали профиль именно в этом районе. Никакой воронки не было.
— Похоже, помеха заинтересовала тебя больше, чем полезный сигнал.
— Помеха тоже сигнал. Не мне тебя учить...
— Может быть, это косяк рыбы?
— Под дном океана?
— Что ты предлагаешь?
— Уговариваю Алана поболтаться там ещё месяц на тех же профилях.
— Мне почему-то кажется, что никакой воронки вы там не найдете.
— Тогда построим нормальный профиль и посчитаем, что кто-то над нами просто пошутил.
— Зачем?
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату просунулась лохматая Вовкина голова.
— Ужин готов. Только вас и ждем.
Женька разбросал по кровати сейсмограммы, которые считал чистейшим браком.
— Вот по ним и будем сегодня работать.
— Ночью?
— А почему бы и нет?
— Лео меня не поймет...
— Кстати, — Женька отвлекся от своих сейсмограмм.
— Это не тот ли тип, что увез тебя в прошлый раз?
— Это... его брат-близнец.
— То-то я смотрю, вроде похож, да немного симпатичнее будет.
— Спасибо на добром слове.
— Слушай, Зойка, а что тогда произошло? Я потом ломал голову... Фокус какой-то что ли?
— Ну, вы идете или нет? — Вовка терял терпение.
Договаривали уже на ходу.
— Они... экстрасенсы, Жень. В сущности, то была только видимость.
— Хороша видимость.
Взгляд его упал на кольцо, что сидело как по нему сделанное.
— Не вздумай снимать, — предупредила Зоя.
Она прекрасно знала Женьку. Ничего хорошего такой взгляд не предвещал.
— А что случится?
— Интернет популярно объяснил тебе.
— При чем здесь интернет?
— Жень, Интернет — это тот человечек, который дал тебе кольцо.
— Он не мог придумать себе имя поприличнее?
— Ему такое нравится.
— Мне что. Нравится, пусть зовется Интернет. Что же всё-таки случится, если снять кольцо, и при этом не заглядывать ни в какие...запретные зоны?
— Откровенно говоря, не знаю, но не думаю, что сделано все это для того, чтобы поиздеваться над тобой.
И прежде, чем Зоя успела ему помешать, Женька снял кольцо. Снял кольцо и исчез. Вовка даже опешил.
— Куда это он?
— Если б я знала. Полагаю, что и он не в курсе.
— И что же теперь делать?
— Бежать к Интернету со всех ног.
Вовку долго уговаривать не пришлось. Они помчались наперегонки и влетели в калитку почти одновременно.
— Интернет!
Вовка ворвался в гостиную первым. За столом, мило беседуя, сидели в предвкушении ужина Лео и Алан.
— Этот громила снял кольцо и куда-то делся.
Интернет всплеснул руками.
— Зоя, как можно иметь дело с такими несерьёзными людьми?
— Да серьёзный он, — попыталась оправдаться Зоя, — только ничего не принимает на веру.
— Ну, вот и замечательно, — подытожил Лео.
— А то я опасался, что вы заночуете сегодня за компьютером.
Алан едва сдерживал улыбку. Но Интернету и Зое было не до шуток.
— Надеюсь, ему не придет в голову выбросить кольцо, — обеспокоено произнёс гном.
— Думаю, — предположила Зоя, — он его уже одел.
— Так или иначе, — воодушевился гном, — кольцо мы найдем.
— А Женьку?
— Зоя, — попытался успокоить её Лео.
— Он не пропадет. Посидит где-нибудь на границе поселка, одумается.
— Сегодня обещали дождь с грозой, — как бы невзначай заметил Алан.
— Если вы сейчас же ... не прекратите, — заявила Зоя, — я... объявлю голодовку сегодня и завтра.
— По-моему, это слова не... женщины, но мужа.
Кто это сказал? Какая разница. Зоя развернулась и вышла из дома. Женьку она нашла на том же месте, где и потеряла. Он с интересом разглядывал кольцо, потирая бедро.
— Где ты был? — сурово спросила Зоя.
— Если б я знал, — недоуменно ответил он и, помолчав немного, добавил.
— Ну и дела у вас здесь творятся. Чертовщина какая-то.
— Жень, пойдем есть, — Зоя сменила гнев на милость. — Я умираю с голода.
— Здорово! — наконец оценил свои злоключения Женька, — я даже во сне так не летал. Ты знаешь, в какую канаву я чуть не свалился? Это тоже мне только привиделось?
Зоя не стала отвечать, и решительно направилась к дому.
— Надеюсь, ты не собираешься сесть за стол с грязными руками? — сурово спросил Интернет, когда Женька уже завис над стулом.
— А что, руки необходимо мыть? — искренне удивился он.
— Необходимо. И, прежде всего, для твоего же здоровья.
— Гостей с грязными руками у нас не кормят, — заявил Лео с самой серьёзной миной.
Женька принюхался к запаху, доносящемуся из кухни, и поинтересовался, где находится умывальник.
Ели дружно и много вопреки заповедям сторонников здоровой жизни. Даже Женька, далекий от плотских утех, не торопился покинуть стол, хотя разложенные на кровати сейсмограммы будоражили его воображение.
— И что интересного в этих закорюках, — тоном провокатора произнёс Вовка, выпивая вторую порцию брусничного морса.
— А ты слышал что-нибудь об Атлантиде? — неожиданно спросил Евгений Михайлович.
— Там пингвины живут, — показал себя Вовка далеко не с лучшей стороны.
— Да, парень, — сочувственно вздохнул Евгений Михайлович, — совсем ты пропащий.
И пояснил.
— Атлантида — это древняя страна, которая погибла в пучине моря.
— Цунами, что ли? — попытался реабилитироваться Вовка.
— Подвижки земной коры, — хитро подмигнул Евгений Михайлович и засунул в рот огромный кусок жареного мяса.
— Зой, он издевается?
— Он на этом деле диссертацию защитил, — отозвалась Зоя.
— Ты хоть глобус видел когда-нибудь? — продолжал задираться Евгений Михайлович, пережевывая сочный кусок.
— Ну, видел, — нахмурился Вовка. Третья порция морса стояла нетронутой.
— Название Атлантический океан тебе что-нибудь говорит?
— Что пристал?
Вовка начал огрызаться, и Зоя решила вмешаться.
— Жень, прекрати.
Евгений Михайлович окинул взором стол, вытащил из салфетницы пару салфеток, из кармана всегда присутствующую там ручку и бегло набросал схему Атлантического океана.
— Тебе не кажется, что берега выглядят так, как будто их разорвали, да раздвинули?
— Ну, и что?
В голосе Вовки появились нотки любопытства.
— Раньше Америка, Европа и Африка были одним континентом. Потом земля треснула и начала раздвигаться. Так образовался Атлантический океан.
— Правда, что ли?
— Есть такая гипотеза. Соотечественники доктора Алана, — Евгений Михайлович кивнул в сторону своего коллеги, — нашли уйму доказательств её справедливости. И серьёзную лепту внесли в это дело сейсмограммы, как ты их назвал, закорюки.
Вовка недоверчиво разглядывал салфетку, но чувствовалось, что последние слова его заинтересовали.
— И как же по... сейсмограммам можно определить, движутся материки или нет?
— А вот приходи ко мне завтра, расскажу.
Зоя временами бросала взгляд на Лео. Он был увлечен разговором с Аланом и совсем не обращал на неё внимания. Создавалось впечатление, что их отношения держались исключительно на отсутствии у него достойного собеседника. Теперь такой собеседник нашелся, и они могли позволить себе отдохнуть друг от друга. Если её выводы верны, он не будет против того, чтобы сегодня ночью она посидела с Женькой над его "живой" воронкой.
Откровенно говоря, её тоже заинтересовала загадочная помеха. Судя по сейсмограмме, она располагалась не просто под дном океана, а в мантии, и поверхность её должна быть достаточно резкой, чтобы отражения получились такими четкими. Женька не зря подсунул Зое эти записи, знал, чем привлечь её внимание.
Ужин подходил к концу, и Женька легонько толкнул Зою в бок.
— Пойдем, посидим чуток. По-моему, твоему благоверному не до нас.
В этот момент, словно услышав его, Лео вопросительно посмотрел на Зою, и она знаком показала ему, что удаляется. Он согласно кивнул и вернулся к беседе с Аланом.
Когда они вошли в Женькину комнату, в ней царил первозданный порядок. Разбросанные по кровати сейсмограммы пропали. Женька припомнил, куда Василий Петрович рекомендовал складывать информацию на бумажных носителях, и начал шарить по встроенным шкафам. Ни в одном из них интересующего его материала не нашлось.
Зоя поняла, что перевоспитание началось, только на Женьку такие методы оказывали обратное действие. Он заревел, как слон, и ринулся на поиски хозяина дома. Василий Петрович как сквозь землю провалился.
— Жень, успокойся, — попыталась остудить его Зоя.
— Давай посмотрим в электронном виде.
— Да что там увидишь... Я сейчас весь дом разнесу!
И Женька принялся выкидывать из шкафов все, что Василий Петрович туда аккуратно сложил.
Не прошло и десяти минут, как комната превратилась в свалку макулатуры, в которой, впрочем, Женька ориентировался, как рыба в воде. Перебрав сейсмограммы два или три раза, он лишний раз убедился, что интересующих его материалов среди них нет. И в этот момент появился Василий Петрович.
— Работаем? — невинно поинтересовался он, и, окинув взором результаты Женькиной деятельности, спросил, — Потеряли что-нибудь?
Женька сразу смекнул, что к чему, и без лишних церемоний предъявил ультиматум.
— Лучше по-хорошему, Петрович, верни сейсмограммы.
— А, — догадался домовой, — это то, что валялось на кровати?
— Не валялось, — поправил Женька, — а было с умом разложено.
— У меня это называется "валялось", — стоял на своем Василий Петрович.
— Ну, так и где оно теперь?
— В отхожем месте.
— Что?!!
На месте Василия Петровича, Зоя перепугалась бы до смерти. Но домовой оказался отчаянно храбрым старичком.
— Это недалеко, — успокоил он квартиранта, — в конце сада, в сарае.
Он хотел объяснить дорогу к сараю, но Женьки в доме уже не было. Похоже, потерянные сейсмограммы он отыскал по запаху, и вскоре вернулся с аккуратно свернутым рулоном.
— Больше так не делай, Петрович.
— Я убираю комнаты, где мне догадаться, что нужно, что нет. Будет лучше, если ты будешь складывать все необходимое в шкафы. Оставшееся на виду я считаю мусором и ничего не могу с собой поделать.
— А ты не можешь складывать мусор не в ...отхожем месте, а в одном из шкафов, например, вот в этом?
— Оно, конечно, — вздохнул домовой, — но будет лучше, если ты будешь складывать его туда сам, в том порядке, в каком с умом раскладываешь.
— Угу, — согласился Женька, — внимание его привлекла ранее не замеченная деталь на сейсмограмме, и теперь он готов был согласиться с чем угодно, лишь бы его оставили в покое.
Василий Петрович счел разговор исчерпанным и удалился.
— Жень, давай соберем все, что ты тут раскидал, — предложила Зоя, она не знала, куда ступить, чтобы не пройтись по очередной возможно очень ценной бумажке.
— Угу, — опять сказал Женька, отыскал среди гор чистую кальку, нарисовал несимметричную кривую и принялся лазить с ней по сейсмограмме.
— Самое интересное, что со временем, сигнал меняется, причем, это не зависит от пикета, именно от времени. Смотри, вот эти две сейсмограммы пройдены один в один, с разницей в два дня. Мало того, что эта штуковина движется, она ещё и пульсирует.
— Такого не бывает.
— А ты знаешь, что в этом районе в последний год бесследно исчезло шесть кораблей и пара самолетов? Лодки рыбаков в счет не берутся.
— Жень, только не надо снова о драконе...
— Какой дракон! Это какая-то аномалия в мантии. Посмотри, что творится с магнитным полем.
Он отыскал подходящую магнитограмму и сунул Зое под нос. Зрелище было впечатляющим.
— Программировать это бесполезно. Единичный случай.
— Но какой! Я тут набросал формулу... — и Женька принялся изъясняться на языке, понятном только ему и Зое.
Не дослушав его до конца, она устремилась к компьютеру, умудрившись не наступить ни на одну с умом разложенную на полу бумажку, Женька последовал за ней, и, пока она выявляла закономерность в его немыслимых кривых, то и дело вносил поправки.
В дверь постучали, как им показалось, почти тот час же. Они не затруднили себя ответом. Вошёл Алан и стал внимательно наблюдать за творческим процессом. Наконец, в хаосе выявилась закономерность, и невероятный фильтр применили к одной из забракованных сейсмограмм.
— Очень похоже на действительность, — задумчиво произнёс Алан, и только сейчас они его заметили.
— А ты откуда знаешь, какова действительность? — подозрительно спросил Женька.
— Знаю, и все тут, — прозвучал очень убедительный ответ.
— Да, кстати, — Алан вспомнил, зачем пришел.
— Лео послал меня за тобой, — обратился он к Зое.
— И давно?
Алан посмотрел на часы и смутился.
— Примерно, час назад.
— Тогда мне пора, — вздохнула Зоя.
— Угу, — сказал Женька, и думать обо всем забыл. Его посетила очередная идея.
Алан улыбнулся и вызвался Зою проводить. Женька пробубнил им вслед что-то невразумительное и ушёл в себя.
Ночь выдалась на редкость теплой. Некоторое время они шли молча, прислушиваясь к трелям соловьев. Как тревожно звучали эти трели в полной тишине на фоне шороха листвы.
— Ты давно знаешь Лео? — спросила Зоя, чтобы хоть как-то начать разговор.
— Лет пятьсот.
— А Теодора?
— Примерно столько же. Об их дружбе слагали легенды. Если б кто-то из них был женщиной, мне кажется, они стали бы Единственными.
Зоя вздрогнула. Обжигающая мысль скользнула в её уме и канула, как не бывало.
— Откровенно говоря, — произнёс Алан, — я очень удивился вашей... связи.
— Что так? — спросила Зоя, а сама подумала, — и до чего же бесцеремонные эти маги, что на уме, то и на языке.
— Для тебя, конечно, не секрет: У Лео было много женщин, но с магами он предпочитал не связываться.
— Почему? — удивилась Зоя.
— Думаю, дело в обидах, которые невольно остаются у брошенной женщины. Как ты сама понимаешь, инициатива разрыва всегда исходила от него. А иметь в качестве врага бывшую возлюбленную — мага малоприятно.
— Я не собираюсь таить на него обиду, — заверила его Зоя.
Она постаралась произнёсти эти слова как можно спокойней, но голос её предательски дрогнул.
— Когда он оставит тебя, — предложил Алан так, словно приглашал её пообедать вместе, — приходи ко мне. Я сумею тебя утешить.
— А если мне не понадобится утешение?
