Цари-потомки Хаммурапи сосредоточились на том, чтобы поддерживать введенные им порядки, по-прежнему издавая указы «справедливости» (примерно раз в 10 лет), и по временам без особого успеха воевали с касситами или Приморьем.
Городским богом-покровителем Вавилона издавна являлся Мардук. Когда Вавилон объединил вокруг себя Месопотамию, Мардук, сохраняя свое положение главного бога города, выдвигается на первое место в общем пантеоне, постепенно оттесняя бога Эллиля.
К концу XVII в. до н. э. Вавилония стала постепенно восстанавливать свое могущество и около 1630 г. до н. э. аннексировала кассито-аморейское Ханейское царство, распространив тем самым свою власть на долину Среднего Евфрата. Однако в 1595 г. до н. э. неожиданный поход хеттского царя Мурсилиса I из Анатолии покончил с домом Хаммурапи. Двинувшись вдоль Евфрата и пройдя через Хану, Мурсилис захватил и разграбил Вавилон. При этом погиб последний его царь из династии Хаммурапи — Самсудитана (1625—1595 гг. до н. э.). Хетты не предприняли попыток закрепиться в Месопотамии, а сразу повернули назад, вывозя с собой огромную добычу, прежде всего драгоценные статуи бога Мардука и его супруги, богини Царпанит из храма Мардука в Вавилоне — главные государственные реликвии страны (без них, по мнению вавилонян, было невозможно поддерживать нормальную связь с богами и добиваться их покровительства).
После ухода хеттов за контроль над оставшейся без власти страной вступили в борьбу сразу две силы: царь Приморья Гулькишар и обосновавшиеся к тому времени в самой Вавилонии племенные группы касситов, выходцев из кассито-аморейской Ханы, недавно обращенных в вавилонское подданство. Их возглавлял князь из рода Гандаша. Сама Хана одновременно восстановилась как независимое аморейское царство, не связанное с этими касситами, а к концу XVI в. до н. э. уже вошла в состав хурритского Ханигальбата-Митанни.
Гулькишар на некоторое время занял Вавилон и вероятно, перенес туда свою столицу, но вскоре был вытеснен из города касситским предводителем, который объявил себя новым царем Вавилонии. Начался так называемый Средневавилонский период — время правления касситской династии в Вавилоне.
Средневавилонский период
(XVI—XII вв. до н. э.)
Официальным самоназванием государства вавилонских касситов было «Кардуниаш». Пришельцы-касситы, опиравшиеся на боевые отряды своих кланов, восприняли вавилонскую культуру, отождествляли касситских богов с вавилонскими и покровительствовали традиционным культам и храмам, но не собирались поддерживать то огосударствление социально-экономической жизни, которое проводила династия Хаммурапи. Большинство населения составляло категорию «царских людей», сидящих на земле государства и его ведомств (в том числе храмов); они платили подати и несли повинности. При этом государственной стала почти вся земля в стране, а общинный сектор свелся к нескольким крупным автономным городам, включая столицу.
За это количественное сокращение общинного сектора касситы заплатили его качественным развитием: автономные города — Вавилон, Ниппур, Сиппар — получили небывалую степень самостоятельности (в частности, они были полностью освобождены от налогов и повинностей, имели свои собственные воинские контингенты, а их храмы — а это были ведущие храмы страны — из государственных учреждений превратились в городские), государственная эксплуатация и регулирование были для них упразднены, и в результате там началось бурное развитие экономики, с одной стороны, и частно-эксплуатационных отношений — с другой. В этих городах вновь расцвело ростовщичество и долговая кабала, теперь уже никем не ограничиваемые; долговое рабство становится пожизненным.
Торговля также была разгосударствлена. Так, в новом общинном секторе — автономных городах — стали быстро выделяться частные магнаты.
Кроме того, касситские цари охотно жаловали различным лицам, прежде всего вельможам, земли в пожизненное, а потом и в наследственное, «вотчинное» владение, часто с одновременным освобождением от налогов и повинностей. Акт такого пожалования и межевой камень, на котором его копировали, именовался «кудурру». Таким образом, магнатские владения образовывались «сверху», благодаря царским пожалованиям, не имея отношения к общинным структурам. Целые селения жаловались и храмам. Особую роль играли кланы касситов, в том числе обитавшие в предгорье на северо-восточных рубежах Вавилонии; эти кланы давали государству значительную часть вельмож и часто получали в постоянное «кормление» (или в собственность по актам «кудурру») целые округа, которые превращались тем самым в наследные автономные княжества соответствующих родов.
Голова вавилонянина. Касситский период
На условиях «кудурру» царь жаловал и небольшие наделы лицам, которым предстояло самим хозяйствовать на ней; собственники таких наделов часто объединялись в ассоциации. Имущество общинников-горожан и бывшие государственные земли, пожалованные царями частным лицам, составляли фонд частного имущества, которое далее переходило из рук в руки без всяких ограничений.
Больших централизованных имений, как правило, не существовало вовсе — и у царя, и у храмов, и у крупных землевладельцев практически вся земля была разделена на наделы, на которых вели мелкие хозяйства зависимые землепользователи, от крепостных до арендаторов. Получившаяся общественная модель — сочетание госсектора, охватывающего сельскую округу и большинство городов, и частно-общинного сектора, включающего крупнейшие города и вотчины вельмож, где социальные отношения основывались на частном распоряжении имуществом (общинники Вавилонии были связаны и соподчинены административно, но своим имуществом распоряжались в частном порядке), — просуществовала в Вавилонии до самого конца ее истории, с незначительными видоизменениями.
Касситские цари почитали наряду с вавилонскими и своих племенных богов — Шумалию и Шукамуну и считали себя потомками Шукамуны. Многие касситские цари обожествляли себя, считая, что получают божественность в дар от этих богов. Однако это была далеко не та божественность, что у коренных месопотамских царей-богов: речь шла всего лишь о том, что боги даровали царю почетный ранг «бога», ни в чем не меняя его человеческой природы. Такие цари не получали собственного культа, и даже имена их и в частных документах их подданных, и в их собственных официальных документах пишутся бессистемно — то со знаком божественности, то без него. Эта своего рода «почетная божественность» была порождена собственно касситскими, внемесопотамскими представлениями и не оказала влияния на политическую культуру Двуречья.
У Касситской Вавилонии сложилась в современной литературе репутация второстепенной и слабой державы. Однако это плод впечатления от нескольких нехарактерных, хотя и ярких эпизодов касситской истории, известных по междуцарской переписке. В действительности внешняя политика касситов отличалась большим размахом. Около 1560 г. до н. э. касситский царь Агум II по прозвищу «Меч милости» добился от чужеземных стран возвращения величайших вавилонских святынь — статуй Мардука и Царпанит, которые вывезли к себе при разгроме Вавилона хетты. Это явилось подлинным триумфом новой династии: вывоз статуй из Вавилонии воспринимался как знак гнева бога-покровителя и разрыв связи с ним; теперь же получалось, что Агум смог добиться возвращения стране милости богов, утраченной недавно домом Хаммурапи. Похваляясь своим свершением, Агум заявляет в своей надписи, что едва он потребовал от «дальней страны Хани» (т. е. верхнемесопотамского хурритского Ханигальбата, куда к тому времени попали от хеттов статуи Мардука и Царпанит) вернуть святыни, как та немедленно исполнила требуемое. Кроме того, уже при Агуме Касситская Вавилония распространяла свою власть к востоку, на обширное пространство гор Загроса, включая так называемую «страну Кашшу» — совр. Лурестан, где обитала другая группа касситов.
Вскоре, в середине XV в. до н. э. Вавилония была окончательно (и навсегда) интегрирована территориально: последний царь Приморья Эагамиль отвлекся на войны с Эламом, и касситский правитель Каштилиаш III направил на Приморье своего брата Улам-Буриаша; тот победил и убил Эагамиля и принял титул «царя Приморья» в качестве фактического «вице-короля» своего брата на этой территории. Со смертью Улам-Буриаша земли Приморья были полностью слиты с Вавилонией; приморцы было восстали, но новый царь Вавилона Агум III (сын Каштилиаша и племянник Улам-Буриаша) разгромил их и разрушил храм Эа, бога-покровителя Приморья. В те же десятилетия касситы захватили долину Среднего Евфрата, отобрав ее у Ханигальбата-Митанни (Митанни в это время увязло в войнах с египетским фараоном Тутмосом III, и касситы этим воспользовались). Характерно, что после касситской аннексии Приморья его жители еще до конца II тысячелетия до н. э. рассматривались как особый субэтнос «приморцев», отличный от собственно вавилонян — «аккадцев», но уже никогда не пытались отделиться от Вавилонии. Таким образом, страна, которую в древности называли «Вавилонией», окончательно сформировалась как единое целое именно при касситах, и это хорошо понимали сами древние (ассирийцы и пятьсот лет спустя после падения касситской династии продолжали именовать Вавилонию ее официальным названием при касситах — «Кардуниаш»).
Кроме того, касситские цари владели «страной Кашшу» (территорией, непосредственно заселенной касситскими племенами в горах Южноцентрального Загроса), некоторыми областями Кутиума (страны кутиев) в Североцентральном Загросе и даже районом совр. Хамадана за Загросом, на Иранском плато (здесь ими была выстроена крепость, известная еще сотни лет спустя под названиями «Пристанище касситов» и «Крепость вавилонян»). В конце XV в. до н. э. касситский царь Караиндаш выступил, видимо, против Египта, воевавшего тогда с Митанни, вынудил этим египетского фараона Тутмоса IV пойти на мир с митаннийцами и явился одним из учредителей так называемой «Амарнской» международной системы (система постоянных мирных и дружественных дипломатических связей между царями Митанни, Египта и Вавилонии, действовавшая до середины XIV в. до н. э.). Начиная с правления Караиндаша, между Египтом и Вавилонией установились стабильные дружественные отношения, заключались и возобновлялись договоренности о «дружбе» и «братстве»; касситские цари выдавали своих дочерей за египетских фараонов и получали в ответ богатые золотые дары.
Около 1400 г. до н. э. вспыхнул ожесточенный конфликт между касситским царем Кадашман-Харбе и все еще обитавшими в Вавилонии аморейскими племенами — они подняли мятеж и разгромили ряд храмовых центров. Одновременно против царя восстал сам столичный Вавилон. Кадашман-Харбе подавил восстание, залив город кровью, а затем изгнал из Вавилонии на запад за Евфрат «многочисленных сутиев (амореев) от восхода до заката солнца и привел их воинскую силу к небытию». Больше того, преследуя отступающих амореев, Кадашман-Харбе пересек Сирийскую степь и подчинил вавилонской власти ее обширные пространства с центром в Тадморе, установив общую границу с египетскими владениями в Южной Сирии и Заиорданье. Оттесненные касситами через всю Сирийскую степь на ее крайний запад, к оазису Дамаска, сутии-амореи составили ядро древнееврейской этнической общности. А обширные земельные угодья, занимавшиеся ранее в Вавилонии скотоводами-амореями, теперь достались земледельцам и были частично вовлечены в куплю-продажу. Это послужило одним из источников экономического взлета и резкого роста внутренней торговли, которые, как явствует из обилия деловой документации, имели место в Вавилонии к середине XIV в. до н. э. В первой половине того же века вавилонским вассалом успел побывать (хотя и недолго) также Ашшур.
Куригальзу I (ок. 1380 гг. до н. э.) положил начало традиции, распространенной позднее среди великих владык Месопотамии: тяготясь необходимостью жить на территории автономного города Вавилона, не чуждавшегося волнений и бунтов, он выстроил себе новую, военно-служилую столицу — Дур-Куригальзу, где чувствовал себя полновластным хозяином. Вавилон остался священной столицей, располагавшей самоуправлением, а обычным местопребыванием вавилонских царей, средоточием царской администрации стал Дур-Куригальзу. На востоке Куригальзу громил эламитов, и однажды взял и разграбил их столицу Сузы. На западе он прочно владел положением в Сирийской степи и на рубежах Сирии и был так могуществен, что к нему чуть не отложился египетский Ханаан. В письме более позднего вавилонского царя Бурна-Буриаша II в Египет об этом сказано так: «При Куригальзу, моем пращуре, ханаанеи, стакнувшись меж собой, написали ему: “На границу Египта мы пойдем с мятежом, и с тобой заключим союз”. Мой пращур написал им следующее: “Не ищите союза со мной! Если вы поведете вражду с царем Египта, моим братом, и захотите присоединиться к кому-либо другому, не приду ли я и не разорю вас, ибо он в союзе со мной?” Мой пращур ради твоего отца их не послушал!»
Правда, его преемник Кадашман-Эллиль I (ок. 1370 г. до н. э.) обеспечил своей стране скверную славу среди современных ученых тем, что занял довольно жалкую позицию в переписке со своим египетским партнером фараоном Аменхотепом III.
Письма Кадашман-Эллиля в Египет полны унылых попреков по поводу недостаточного уважения, оказываемого ему египтянами, вперемешку с униженными просьбами, обращенными к ним же, прежде всего о подарках. Дошло до того, что вавилонянин попросил дочь фараона в жены, и, получив отказ на том основании, что «издревле дочь египетского царя не отдают замуж чужеземцам», не успокоился, а предложил новую мысль: прислать ему любую египтянку, которую он мог бы выдать за египетскую царевну перед своими подданными! «Есть же другие прекрасные женщины, — писал он. — Пришли любую прекрасную женщину по своему сердцу! Кто мне тогда скажет: “Она-де не дочь царя?”» Получив отказ и в этом, он вновь многословно жаловался: «Ты отказал просто для того, чтобы отказать. Почему брат мой и одной женщины не прислал? Может, и я, как ты, откажу тебе в жене? Нет! Вот мои дочери, я не откажу тебе ни в одной!» — правда, тут же выяснялось, что дочь он готов отдать только в том случае, если фараон срочно пришлет ему золота; если же он промедлит, то… «воистину, и 3 тысячи талантов золота я тогда не приму, а отошлю к тебе назад, и я не дам тебе в жены моей дочери!»
Однако уже его преемник Бурна-Буриаш II (ок. 1366—1340 гг. до н. э.) взял в обращении с фараонами совсем иной тон, твердо ограждая свое достоинство от какого-либо неравенства. Правда, ему не удалось вернуть контроль над Ашшуром, который до того признал ненадолго вавилонский сюзеренитет, но потом отложился и в качестве независимого государства отправил послов в Египет. Бурна-Буриаш с негодованием писал по этому поводу египетскому фараону: «Теперь, вот, ашшурцы — мои вассалы, разве я не сообщал тебе, чего они хотят? Почему они пришли в твою страну? Если ты любишь меня, пусть они не сделают никакого дела. Отправь их назад с пустыми руками!»
