Вести о московском восстании быстро достигли разных уголков страны, и там прошли вооруженные выступления. Посадские люди Сольвычегодска уже 22 июня по вестям из Москвы отказались от уплаты податей. Разнеслись слухи, что деньги собирали «на изменника Бориса Морозова». В осаде оказался местный воевода.
В Великом Устюге вести о «смятении черных людей» в Москве и о волнениях в Сольвычегодске дали толчок бурному выступлению посадского и крестьянского населения, в ходе которого беднота направила свои действия и против богатеев. Как и в Москве, царская администрация оказалась отстраненной от власти и фактически изолированной. Лишь с помощью присланного из столицы стрелецкого отряда восстание было подавлено, а его зачинщики казнены.
Главными действующими лицами восстаний 1648 г. в южных городах были казаки, стрельцы и другие мелкие служилые люди «по прибору». Восстания вспыхнули в Козлове, Воронеже и других пунктах. В Курске приборные служилые люди и крестьяне уезда захватили воеводскую канцелярию. Воевода укрылся в церкви, а ненавидимый стрелецкий голова был убит. Среди участников восстания возникло намерение уничтожить не только воевод, но также «дворян и лучших мужиков богатых». И здесь потребовались правительству дополнительные военные силы для подавления движения. Угрожающий характер имели волнения 1648 г. в Томске и других городах Сибири.
Можно понять, почему патриарх Иосиф в августе 1648 г. обратился к пастве всего государства с посланием, где писал: «В нынешнем во 156 году июня во 2 день учинилась на Москве и по городам междоусобная брань и поныне по городам мятеж». Не умолчал патриарх и о том, что социальные потрясения сопровождались «хлебным недородом и скотским падежом». Иосиф призывал к прекращению «междоусобной брани» среди православных, рекомендовал усиленно молиться «о вселенском устроении» и в течение этих двух недель соблюдать пост.
Разумеется, власть имущих не могла ограничиться мерами, предложенными патриархом. Земные дела должен был решать созванный в спешном порядке Земский собор. В то же время правительство для разрядки обстановки убрало со сцены наиболее одиозные фигуры из окружения Б. И. Морозова. Их разослали на воеводские должности в различные города. Вернулись к власти недруги царского «дядьки» — Н. И. Романов и Я. К. Черкасский. Земельные владения казненных восставшими Плещеева и Траханиотова были конфискованы и распределены между беспоместными и мелкопоместными дворянами. Приостановили взыскание недоимок, удовлетворили отдельные просьбы челобитчиков.
Что же касается созванного 16 июля 1648 г. Земского собора, то он вынес решение о разработке нового кодекса законов, который надлежало рассмотреть на специальном Земском соборе с более широким представительством. Проект «Уложения» было поручено составить комиссии во главе с князем Н. И. Одоевским.
Выборы на новый собор в ряде местностей сопровождались острыми столкновениями различных социальных групп.
Земский собор открылся в начале сентября 1648 г. и заседал до конца января 1649 г. Число его участников приближалось к 350, из них 316 человек подписали «Уложение». В состав собора входило 14 представителей высшего духовенства, 40 — от бояр, столичных дворян и приказных дьяков, 153 — от провинциального дворянства, 3 — от гостей, 12 — от московских посадских сотен и слобод, 15 — от московских стрелецких полков, 79 выборных представляли посадское население других городов. На соборе не было представителей крестьянства, не было также выборных от Сибири и из района Нижней Волги. Характерной чертой собора было преобладание на нем провинции. Собор делился на две палаты. Нижняя палата объединяла «земских людей» — депутатов от городов и рядового дворянства, верхнюю составляли царь, патриарх с «освященным собором» (высшими иерархами), Боярская дума.
Основная задача, которую решал собор, состояла в обсуждении и редактировании нового законодательства — «Уложения». Главным средством воздействия на выработку «Уложения» в своих интересах депутаты от дворянства и посадов считали коллективные челобитные. Время заседаний собора отнюдь не было временем общественного успокоения. Социальное брожение, столкновение интересов — все это как в фокусе отражалось на деятельности собора.
Одним из самых решительных моментов было 30 октября 1648 г. В этот день правительство получило челобитные от дворян, представителей торговых корпораций вместе с «черными» посадскими людьми. Речь в этих петициях шла о ликвидации в городах беломестных слобод. Дворяне упрекали правительство в том, что оно допускало переход на посады помещичьих крестьян, утверждая, будто ранее такого порядка не было «и мятежу такова и междоусобия не бывало ж».
Дворяне видели зло в притоке на посады крепостных крестьян. Представители посадов со своей стороны жаловались, что беломестные слободы вносят смятение в торги и промыслы, отягощают положение тех, кто со своих занятий вынужден платить налоги, тогда как беломестные тягла не тянут. В пункте о судьбе беломестных дворов требования дворянства и посадов совпадали, и это возымело действие. По докладу Н. И. Одоевского царь приказал зачислить в городское тягло население беломестных слобод. Этим шагом правительство решило в принципе провести «посадское строение», осуществление которого приходится на 1649—1652 гг.
Представители дворянства и городов усиленно добивались также секуляризации церковных земель. За счет конфискуемого земельного фонда церковных феодалов рекомендовалось обеспечить дворянскую мелкоту. Но центральная власть затормозила решение этого вопроса, не считая возможным в напряженной обстановке тех месяцев ущемлять интересы церкви. Ей уже был нанесен ощутимый урон отпиской тягло-беломестных городских слобод. Дворянство же было удовлетворено щедрым денежным жалованием. Получили двойной денежный оклад стрельцы. Кроме того, в процессе подготовки «Уложения» издаются царские указы о разрешении обмена поместий на «кормовые деньги», детям боярским «украинных» городов дозволено раздавать во владение «порозжие» земли и «из диких поль». В интересах широких слоев дворянства издается указ о раздаче оброчных земель, с которых в казну поступает оброк не более 3 руб. в год. Им даже обещано преимущество перед крупнопоместными феодалами, они получают земли в первую очередь. Правительство стремится укрепить и расширить свою социальную опору.
«Уложение» было утверждено Земским собором 29 января 1649 г. Оно отвечало интересам прежде всего дворянства и верхушки торгово-промышленного населения посадов. Новый закон в оперативном порядке был напечатан и разослан по стране.
Новое законодательство не разрешало да и не могло разрешить социальные проблемы. Введение крепостного права предельно обострило классовые противоречия и таило в себе источник грозных общественных движений народа. Вместе с тем удовлетворение основных требований дворянства и городской верхушки позволило царскому правительству как-то сгладить ситуацию.
О том, что в Москве и начало 1649 г. было неспокойным, говорят факты крамольных речей, за которые жестоко поплатились их произносившие. Как раз в день принятия «Уложения» «урезали язык» стрельцу Андрею Ларионову за распространение слухов насчет того, что «быть замятие в крещенье», а стрельцам придется «мужиков побивать». О возможности подобного течения событий свидетельствовало и дело по обвинению крестьянина Саввы Корепина. Нелестно отозвавшись о царе («черт-де у него ум отнял»), Корепин грозил привлечь к новому выступлению «ярыжек… от тех-де и почин будет». В споре с неким калужским дворянином он заявил в ответ на угрозу последнего расправиться с «мужиками»: «Мы-де вас всех из изб побьем из пищалей, а холопи-де ваши с нами ж будут». Поммеренинг доносил шведской королеве, что в конце января 1649 г. в Москве двоим отрубили головы и двоим вырезали язык за предсказание еще более сильного «бунта», нежели летом 1648 г. Он же сообщал в апреле, что «народ очень ропщет» и «волнения не утихают»[39].
Если эти предположения не сбылись в ближайшее время в Москве, то иначе дело обстояло для других районов государства. В 1650 г. вспыхнули восстания в крупных городских центрах страны — в Новгороде и Пскове. В этих движениях отчетливее, чем в предыдущих народных выступлениях против угнетателей, проявились черты совместных действий городского люда и крестьянства.
В псковской округе 1649—1650 годы выдались неурожайными. Не считаясь с этим, правительство поручило псковскому богатому купцу Ф. Емельянову произвести на местном рынке закупки хлеба. Эта мера была вызвана тем, что Россия по договору со Швецией обязалась поставить ей большие партии хлеба в качестве компенсации за переход на русскую территорию населения из пограничных шведских областей, уступленных Россией по Столбовскому миру 1617 г. Емельянов, известный псковичам по махинациям во время сбора соляного налога, рьяно взялся за дело, сулившее ему немалые выгоды. Хлебные цены на рынке поднялись как на дрожжах, что в первую очередь ударило по «беспахотной посадской бедноте», вынужденной обращаться к покупному хлебу.
26 февраля 1650 г. «посадские и всяких чинов многие люди» пришли на двор псковского воеводы Н. С. Собакина с просьбой задержать передачу хлеба шведской стороне. Они говорили, что «псковичам хлеба купить стало негде». Воевода оставил просьбу без ответа. На следующий день жители города обратились к архиепископу Макарию, чтобы тот поддержал их и урезонил воеводу. Духовный пастырь, не слишком желая разбираться в этом деле, послал за воеводой, тот явился и повел себя крайне вызывающе, обозвал челобитчиков «кликунами» и приказал переписать имена некоторых из них и сообщить в Москву. «Лучшие» люди испугались угроз и покинули покои Макария, обвиняя стоявшую на улице толпу «в шуме». Однако события вышли из-под контроля городской верхушки.
На площади у соборной церкви скопилось множество горожан. Они решительно заявили воеводе, что не позволят вывоза хлеба из Пскова. Собакин на сей раз уступил. Но Псков продолжал бурлить даже ночью. Группы вооруженных псковичей по 20—50 и более человек ходили по городу.
28 февраля народ стал сходиться на площадь для составления челобитной царю. В это время в Пскове появился Нумменс — уполномоченный шведского правительства по приему хлеба. Еще до его приезда в Псков стало известно об этом визите. Молва связывала появление Нумменса с тайными переговорами изменников-бояр со шведами. Посланца Швеции толпа задержала, у него отобрали деньги, предназначенные для покупки хлеба, и различные документы. Все изъятое у Нумменса сложили в земской избе, опечатали и поставили караул. Одновременно восставшие ринулись к Ф. Емельянову, его двор был разграблен, хозяин успел скрыться. Царскую грамоту, которая была у Емельянова, забрали и огласили на сходке горожан.
Светские и духовные власти пытались погасить восстание, воздействуя на религиозные чувства псковичей. Макарий с иконой в руках в сопровождении других священнослужителей, воеводы и дьяков вышел на площадь и стал уговаривать народ, но тщетно. И на следующий день архиепископ во время церковной службы обращался к согражданам с призывом отпустить Нумменса, прекратить неповиновение — опять-таки безрезультатно.
После 1 марта в городе создалось как бы «двоевластие». Воевода Собакин фактически оказался не у дел, его власть была скорее символической. Отписки в Москву он должен был отправлять украдкою, «чтобы из тех людей, которые тот гиль завели и смуту учинили, никто не ведал». Фактически хозяином положения в городе, его настоящей властью стала «всегородная изба» — орган мирского управления. Город разделился на два лагеря — в одном верхи и богатеи, в другом рядовая масса, беднота. Воевода оценил положение вполне определенно. По его мнению, в восстании участвовали «посадские люди и стрельцы, и казаки… и всякие… черные люди… опроче псковичь лутчих посадких и прожиточных людей». Противниками восстания являлись дворяне, командиры стрелецких частей, большая часть духовенства.
Социальное размежевание в мятежном Пскове выражалось и чисто внешне. На собраниях народа «лучшие» люди стояли «в особых толпах». Под покровом этого бездействия зрели заговоры против повстанцев. Но пока слишком явным был перевес «молодших» людей. Именно из их среды выдвинулись руководители движения, непримиримые борцы против угнетателей. Но пока в городе наступило некоторое затишье.
Во враждебных восстанию кругах созрела идея отправить в Москву челобитчиков. Знаменитый впоследствии А. Л. Ордин-Нащокин был в их числе. Позже ой выехал в Москву, чтобы «объявить государю про псковский мятеж и бунтованье и отчего и какими обычен то дурно учинилось».
Едва правительство получило вести о восстании в Пскове, как поступили тревожные сообщения из Новгорода. Там в середине марта также разразился «мятеж». Ход событий здесь очень напоминает то, что произошло во Пскове. В Новгороде также резко обозначился антагонизм между «лучшими» и «молодшими» людьми. Он вырвался наружу во время выборов на Земский собор 1648 — января 1649 г., когда каждая из партий отстаивала своих кандидатов. Известия о восстании псковичей ускорили открытое выступление в Новгороде против царской администрации и воротил торгового мира Стояновых. Эти последние весьма мало считались с воеводой. Ограничения во внутригородской торговле хлебом вызвали опасение новгородцев, что у них также возникнут трудности на почве закупок для Швеции. К тому же упорно поговаривали о возможности шведского вторжения. Когда же новгородский воевода Ф. А. Хилков в марте 1650 г. арестовал псковских челобитчиков, направлявшихся в Москву, жители Новгорода вышли из повиновения царским властям. Восставшие направились на шведский двор и арестовали агента по хлебным закупкам Эршвиллера. Инициатором выступлений был сапожник Елисей Лисица, который ходил по городской площади и кричал, что гость Семен Стоянов провозит за рубеж хлеб и мясо, а немцы «везут с Москвы многую денежную казну». На площади собралась большая толпа и двинулась в Каменный город, опрокинула караулы, и зазвучал набатный колокол. К посадским присоединились стрельцы новгородского гарнизона. Воевода укрылся на дворе митрополита Никона (будущего патриарха). Стояновы, находившиеся в родственных связях с псковскими купцами Емельяновыми, испытали вместе со своими приспешниками немалую «кручину»: восставшие разгромили их дворы. Пытавшегося скрыться С. Стоянова изловили и арестовали. Власть в Новгороде перешла к земской избе.
