Ухудшение положения республики привело к обострению борьбы за власть между жирондистами и монтаньярами. Фактически это была борьба между двумя путями выхода из очередного кризиса, в котором оказалась революция. Жирондисты придерживались пути половинчатой законности и компромиссов, монтаньяры — революционного насилия и беспощадной борьбы. С самого начала шансы жирондистов на успех были крайне малы. После свержения монархии, казни Людовика XVI и образования антифранцузской коалиции держав рассчитывать на компромисс с противником можно было только в отдаленной перспективе. Республика ввязалась в войну, в которой ей предстояло или победить, или погибнуть. В борьбе за власть преимущество монтаньярам обеспечило то, что они поддержали требования революционных народных движений о чрезвычайных мерах борьбы против контрреволюции. Жирондисты, сопротивляясь этим требованиям, постепенно растеряли свое влияние среди санкюлотов.
Уже весной 1793 г. Конвент вопреки сопротивлению жирондистов принял ряд декретов в целях усиления борьбы с контрреволюцией. Частью они носили сугубо репрессивный характер, такие, как декрет о создании революционного трибунала, о наказании смертной казнью без суда и следствия всех «мятежников», об ограничении свободы печати, вводивший смертную казнь за «написание или издание трудов и статей, призывающих к роспуску Собрания представителей нации и восстановлению королевской власти».
Ряд мер был направлен на повышение боеспособности армии. Конвент направил 82 депутата в департаменты для ускорения набора в армию 300 тыс. призывников, в каждую из армий республики командировалось по три депутата для контроля за действиями командования. Эти «депутаты в миссии» получили право смещать и брать под арест генералов. 6 апреля 1793 г. создается чрезвычайный орган государственного управления — Комитет общественного спасения из девяти членов, решения которого по неотложным делам внутренней и внешней политики были обязательны для исполнения министрами правительства. Наконец, 4 мая 1793 г. Конвент принимает декрет о максимуме цен на зерно. Этим декретом устанавливался предел роста цен на зерно и муку и одновременно брались на учет все запасы зерна в стране.
Столь суровые меры не могли дать немедленно (и не дали) ожидаемые результаты. Вожаки народного движения полагали, что это происходит потому, что «изменники» в институтах власти срывают исполнение принятых декретов. Еще в апреле 1793 г. сначала Марат, один из руководителей Якобинского клуба, а затем и Коммуна потребовали призвать к ответу виновных лиц, само собой разумеется жирондистов. Жан-Поль Марат (1743—1793) был врачом по профессии. В начале революции он стал издавать в Париже газету «L’ami du peuple» («Друг народа»), сделавшую его имя очень известным. В ней Марат призывал к беспощадной расправе с врагами революции. В частности, в декабре 1790 г. он писал: «Еще год тому назад для нашей свободы и счастья было бы достаточно отрубить пять или шесть сотен голов. Сегодня уже и десять тысяч не покажется много. Пройдет несколько месяцев, и придется отрубить не меньше ста тысяч голов, и это будет правильно, потому что мы не обретем покоя до тех пор, пока не уничтожим всех без исключения врагов родины».
Но жирондисты не собирались сдаваться без боя. Они добились постановления Конвента об аресте Марата и двух вожаков народного движения — Эбера и Варле. Эти шаги Конвента и послужили причиной нового восстания, организованного секциями Парижа. 31 мая 1793 г. вооруженная толпа вторглась в зал заседания Конвента и предъявила свои требования: начать судебные преследования против жирондистов, организовать «революционную армию» для регулярного снабжения Парижа продовольствием и добиться исполнения законов о максимуме цен и налогообложении богачей. Поскольку Конвент не спешил выполнять требования повстанцев, Коммуна в ночь с 1 на 2 июня самочинно арестовала несколько вождей жирондистов и окружила плотным кольцом национальной гвардии здание Конвента. Угроза насилия заставила депутатов капитулировать. 2 июня Конвент принял декрет об аресте 22 депутатов-жирондистов.
В результате восстания 31 мая — 2 июня 1793 г. господствующей партией в Конвенте стали монтаньяры-якобинцы. Они получили власть из рук санкюлотов и должны были хоть в какой-то мере выполнить требования народного движения. В противном случае их могла постигнуть участь жирондистов.
Программа, которую предстояло выполнить монтаньярам, была в общих чертах намечена декретами Конвента от марта — мая 1793 г. Когда монтаньяры пришли к власти, военное положение республики казалось безнадежным. На внешних фронтах республиканские армии отступали. 9 апреля 1793 г. австрийцы вторглись во Францию из Нидерландов, они взяли ряд крепостей, прикрывавших путь на Париж. 23 июля пруссакам сдался гарнизон Майнца. На юге войска Сардинского королевства заняли Савойю и Ниццу. Испанцы перешли Пиренейские горы и начали наступление на Байонну и Перпиньян. Англичане объявили в июне блокаду всех французских портов, перехватывая даже суда нейтральных стран. 29 августа им сдался Тулон — крупнейшая крепость и база французского флота на Средиземном море.
Грозную опасность для республики представлял так называемый «федералистский мятеж», поднятый жирондистами в провинции. Летом 1793 г. им было охвачено 60 из 83 департаментов Франции. Мятеж подняли избегнувшие ареста депутаты-жирондисты, а также тесно связанные с жирондистской партией муниципалитеты крупных торговых городов, таких, как Лион, Марсель, Тулон, Ним, Тулуза и Бордо. Лозунгом этого мятежа было создание федерации автономных департаментов в противовес, как говорили его вожди, «диктатуре Парижа». Шесть департаментов, расположенных в Нормандии, на севере страны, образовали единое руководство. Они создали армию, которая развернула наступление на Париж. Одним из кульминационных моментов федералистского мятежа явилось убийство 13 июля 1793 г. Марата, совершенное роялистской Шарлоттой Кордэ.
Одновременно с военными поражениями и мятежами не ослабевало и давление на монтаньяров «снизу», со стороны народного движения городов. Летом 1793 г. курс ассигнатов упал до рекордно низкой отметки — 22—23 % первоначальной стоимости. Некоторые секции Парижа требовали введения «всеобщего максимума», т. е. государственного контроля за ценами на все потребительские товары.
Первое, что сделали якобинцы, придя к власти, это приняли серию аграрных декретов, отменявших сеньориальные повинности без всякого выкупа и разрешавших продажу земель, конфискованных у эмигрантов, небольшими участками в рассрочку на 10 лет. 24 июня 1793 г. они добились одобрения новой конституции, над которой Конвент безуспешно работал в течение ряда месяцев. Во многих отношениях она представляла собой противоположность Конституции 1791 г. Вместо монархии она учреждала республику, вместо представительного правления — элементы прямой демократии, вместо принципа разделения властей — их единство.
Конституция 1793 г. вводила во Франции всеобщее избирательное право, которым пользовались все мужчины, достигшие 21 года и проживающие не меньше шести месяцев в своем избирательном округе. Сроком на один год граждане избирали Законодательный корпус, которому принадлежали самые широкие права: издание законов, заведование бюджетом и введение налогов, контроль за должностными лицами и судебное преследование лиц, покушающихся на безопасность республики. Законодательный корпус выбирал исполнительный совет из 25 членов. На него возлагалось руководство общим управлением в республике. Законы, одобренные Законодательным корпусом, выносились на всенародный референдум, если против них возражала часть первичных собраний избирателей. Конституции 1793 г. была предпослана «Декларация прав человека и гражданина» в новой редакции. Она содержала более широкий перечень прав и свобод по сравнению со своей предшественницей 1789 г. В ней говорилось: «Когда правительство нарушает права народа, восстание для народа и для каждой его части есть его священнейшее право и неотложнейшая обязанность».
Конституция 1793 г. так и не была введена в действие. Вместо этого монтаньяры стали укреплять чрезвычайные (т. е. неконституционные) институты власти и применять соответствующие методы правления. В июле-августе был обновлен состав Комитета общественного спасения, образованного еще жирондистским Конвентом. В результате его членами стали такие энергичные деятели якобинцев, как Робеспьер, Ку-тон, Сен-Жюст и Карно.
Самым авторитетным вождем правящей партии стал в это время Максимилиан Робеспьер (1758—1794). В прошлом адвокат в Аррасе, он избирался депутатом Генеральных штатов от третьего сословия. Робеспьер часто выступал с трибуны Учредительного собрания (только в 1790 г. произнес 80 речей), но его отличало не столько красноречие, сколько целеустремленность. Слушая его, Мирабо однажды сказал: «Он далеко пойдет, потому что верит в то, что говорит». В полной мере Робеспьер проявил свои политические таланты после крушения монархии в 1792 г., требуя, между прочим, покарать Людовика XVI без всякого суда. На фоне других революционных политиков, погрязших в коррупции, он выделялся щепетильностью, за что получил прозвище «Неподкупный».
Ближайшими сподвижниками Робеспьера были Жорж Кутон (1755—1794), адвокат, избранию которого депутатом Национального конвента не помешала болезнь (паралич нижней части тела), и Луи Сен-Жюст (1767—1794). Он тоже получил юридическое образование. В первые годы революции Сен-Жюст командовал национальной гвардией в Пикардии. Во время суда над Людовиком XVI он произнес в Национальном конвенте памятные слова: «Короля надо судить… за одно то, что он король… Всякий король является мятежником и узурпатором». Более прагматичным политиком был Лазар Карно (1753—1823), по профессии военный инженер. В Комитете общественного спасения он занимался преимущественно военными делами, в частности реорганизацией армии. Когда в 1794 г. Робеспьер был свергнут и казнен, Кутон и Сен-Жюст разделили его судьбу. Напротив, Карно приветствовал эти события как «революцию». Впоследствии Наполеон Бонапарт, став первым консулом, назначил Карно военным министром. Но тот, будучи прямым и честным республиканцем, отверг милости диктатора.
Наряду с Комитетом общественного спасения возросло значение также созданного ранее Комитета общей безопасности, который сосредоточил в своих руках функции политической полиции. Меры по укреплению институтов исполнительной власти в целях борьбы с контрреволюцией были закреплены декретом Конвента от 10 октября 1793 г. о революционном порядке управления. Согласно этому декрету, введение в действие конституции откладывалось до заключения мира, а Комитет общественного спасения наделялся широчайшими полномочиями. Хотя Конвент по-прежнему считался высшим институтом власти, фактически же возникла диктатура возглавляемых якобинцами комитетов общественного спасения и общей безопасности, перед которыми трепетали и враги и друзья.
В период правления монтаньяров во Франции резко усилилась административная централизация. В пылу борьбы с федералистским мятежом они повели наступление на авторитет и полномочия местных властей. Еще в больших масштабах, чем когда-либо раньше, якобинцы прибегли к принудительной мобилизации мужчин в армию. Декрет от 23 августа фактически вводил в стране всеобщую воинскую повинность. Пошли якобинцы и на дальнейшее ограничение свободы торговли и усиление государственного контроля над экономикой. Это выразилось прежде всего в централизованном управлении предприятиями, работавшими на армию. Наконец, была введена государственная монополия внешней торговли.
Под влиянием народных требований вмешательство государства в экономику принимало нередко грубые, насильственные формы. Декретом от 5 сентября 1793 г. создавались так называемые «революционные армии», предназначенные для использования внутри страны. В частности, они широко применялись для конфискации продовольственных запасов и доставки их в большие города. Уступая требованиям санкюлотов и в то же время стремясь овладеть ценовыми рычагами управления экономикой, монтаньяры 29 сентября 1793 г. провели через Конвент декрет о всеобщем максимуме, установивший предельные цены на широкий круг товаров и ограничивший рост заработной платы. В условиях высокой инфляции этот декрет разрушил легальный рынок, что привело к образованию нелегального «черного рынка».
Придя к власти, якобинцы обнаружили, что они со всех сторон окружены врагами — жирондистами, монархистами, неприсягнувшими священниками, вандейцами, иностранными шпионами («агентами Питта»), спекулянтами и пр. Чтобы победить врагов, они прибегли к самым суровым мерам насилия и принуждения, какие только знала история. Система этих мер и получила название «террор». Это был государственный террор, т. е. политика насилия и принуждения, целенаправленно проводимая правительством. При этом упрочение военного положения республики весной 1794 г. отнюдь не повлекло за собой свертывания террора, ставшего как бы неотъемлемым методом правления якобинцев. 17 сентября Конвент принял «Закон о подозрительных». Этот закон грубейшим образом нарушал все декларированные ранее права и свободы человека, в том числе и самые элементарные права личной неприкосновенности. Он предписывал арест и содержание в тюрьме людей только лишь по подозрению в преступных замыслах (даже не деяниях!) Подозрительными объявлялись «сторонники тирании, федерализма и враги свободы», уволенные от должности чиновники, не проявляющие «постоянно своей преданности революции» дворяне и многие другие, не совершавшие никаких преступлений, люди.
Благодаря этому закону быстрее закрутились колесики репрессивного механизма республики. Революционный трибунал окончательно превратился в слепое орудие уничтожения явных или мнимых противников власти якобинцев. 14 октября начался процесс бывшей королевы Марии Антуанетты, один из самых постыдных в истории революции, поскольку на нем малолетнего Луи-Шарля заставили свидетельствовать против своей матери. Уже 16 октября она была казнена. Через две недели последовала казнь 21 жирондиста, а 6 ноября был казнен бывший герцог Орлеанский. Список жертв террора продолжал расти с устрашающей скоростью. Общее число жертв террора в 1793—1794 гг. достигало, как полагают историки, 33—40 тыс. человек. Из них по приговорам чрезвычайных судов было казнено св. 16 тыс. человек. Подавляющее большинство всех осужденных — более 80 % — принадлежало отнюдь не к бывшим привилегированным классам, а к третьему сословию.
Меры устрашения и насилия в сочетании с кропотливой организационной работой позволили якобинцам победить в войне с федералистами-мятежниками и армиями иностранных государств. К началу 1794 г. была создана более чем миллионная армия, которая численно превосходила силы противника. Была повышена боеспособность и поднят боевой дух республиканской армии. Одновременно почти полностью обновился ее командный состав. На место офицеров и генералов старой королевской службы пришло новое поколение командиров.
