Звезданутые войны

* * *

В очередной раз странный ребёнок, балующийся с магией, как с любимой игрушкой, появился в "Тускене" в компании двух наёмников. Войдя, эти трое огляделись и, выбрав столик, направились к нему. Точнее, выбирал, если мууну не показалось, ребёнок, а наемник-мужчина, оценив выбор, едва заметно кивнул. Не ребёнку. Просто кивнул...

Когда старшие уселись, мальчишка подошёл к стойке и попросил налить всем присутствующим по стаканчику чего-нибудь крепкого, а ему, как всегда сока. Подумал немного и добавил:

— Себе тоже налей, — после чего развернулся и направился к столику.

Бармен глядел ему вслед целую секунду, прежде чем тряхнул головой, подозвал подавальщицу, и они занялись делом.

Управились быстро, благо народу было меньше полутора десятков, потом подавальщица пошла разносить стаканы, а муун, выполняя пожелание клиента, налил и себе тоже.

Когда все присутствующие получили свою выпивку, паренёк встал, держа стакан в руке, и заговорил:

— Там, откуда я пришёл, считается, что душа умершего, оставляя тело, отправляется в особое место, где её встречают души предков. У этого места много названий. Страна вечной охоты, Элизиум, Рай, Ирий... — ребёнок говорил, глядя на стакан в руке, а в зале один за другим вставали посетители. Первой — пришедшая с ним наёмница, потом — наёмник, потом и другие.

Вставали, держа в руках стаканы, и слушали.

Ребёнок же продолжал:

— Сегодня от нас ушёл воин. Ушёл с честью. Выполнив свой долг до конца. И куда бы не отправился его дух, пусть ему там будет весело!..

Волшебная сила искусства*

*Неканон.

Кто бы что ни говорил, но умение исчезать считалось среди джедаев не техникой, а искусством. И основания для этого имелись более чем серьёзные: во-первых, было оно врождённым, как и Сила. Во-вторых, уровень владения им, как и уровень владения Силой, тоже зависел от врождённых способностей. Только так и никак иначе.

Соответственно, как и в искусстве, и в Силе, владеющие этим умением делились на посвящённых (читай — слабосилков), адептов (то есть ремесленников или же подмастерьев) и мастеров. У которых тоже было своё распределение по возможностям. И чем сильнее... то есть чем успешнее имярек скрывался от жаждущих общения, тем стоял выше в этой негласной табели о рангах.

Проще говоря, сначала юнлинг, затем падаван, после рыцарь и, наконец, мастер Паратус, благодаря своей способности избегать ненужных ему встреч (правда, для этого ему требовалось хотя бы на несколько секунд оказаться вне зоны чьей-либо видимости), был уважаем ненамного менее какого-либо члена Высшего Совета...

А потом появился гость...

...опровергший сразу три аксиомы: что умение исчезать обязательно должно быть врождённым, что для того чтобы исчезнуть, надо сначала спрятаться, и, наконец, что Паратус в этом деле — лучший...

Паратус, к удивлению некоторых, не огорчился, а наоборот, обрадовался. Потому что, как он сказал своей... знакомой (та, по секрету, пересказала его слова подруге, которая, по большому секрету, другой подруге...), теперь можно и самому погоняться.

Довольно долго попытки мастера (пусть теперь и не самого лучшего, но всё равно) исчезновений проявить себя на ниве погони не давали результата, и только спустя почти месяц, в очередной раз зайдя в тренировочный зал, не обнаружив там гостя и повернувшись к выходу, Паратус услышал за спиной: "Вы что-то хотели, почтенный?"

Паратус хотел. Очень хотел. Научиться исчезать так же, на глазах у всех...

Так в Храме появилась секция не секция, кружок не кружок... небольшая — чуть более десятка — группа желающих постигнуть Великое Искусство Невидимости.

Или хотя бы сделать первые шаги в его постижении...

Группа эта, из-за загруженности входивших в неё, собиралась от случая к случаю и не чаще раза в неделю. Однако даже при таком графике всего через полгода в Совет первого знания начали поступать жалобы — добившиеся успехов юнлинги тут же начали применять полученные знания на практике. В лучшем случае — инициируя смешную (с точки зрения инициатора) игру "Найди пропавшего". В худшем же... Нет, не женские душевые (хотя попытки были, были) — технические помещения. И в первую очередь склады. А точнее — холодильники.

После того как один из подрастающих "скрытников", поспорив с одногруппницей, ухитрился пробраться в морозильную камеру и оказался там заперт. И хотя в тот раз всё закончилось удачно (и отсутствие паренька обнаружили почти сразу, и спорщица, сообразившая, чем может закончиться, и испугавшаяся едва ли не больше самого "героя". И, наконец, то, что эту группу незадолго до происшествия обучили технике самообогрева**) вопрос "Что делать?" встал во всём своём великолепии. Потому что не всегда же будет так везти, правда?..

**Позаимствовано в "Юнлинге" Николая Метельского.

Однако и запрещать изучение этой... этого... искусства?.. тоже не выход. Во-первых, что делать с теми, кто уже что-то умеет и наверняка знает, в каком направлении двигаться дальше? Да и потом, противоречил бы запрет такой самому духу Ордена...

В конце концов, после непродолжительного обсуждения (споров) Совет постановил усилить разъяснительную работу...

Правильность этого решения неожиданно оказалась подтверждена спустя ещё полгода. Когда четверых из "скрытников", достигших нужного возраста, разобрали Стражи. В падаваны. Опередив других желающих, не постеснявшихся высказать своё мнение об этом событии Высшему Совету. Правда, этих недовольных... то есть этим недовольным мягко объяснили, что если ждать, пока придёт само, можно и не дождаться. Однако мастера Драллига попросили объяснить, что за... дела.

Мастер, понятное дело, отговорился вопросами безопасности, а ещё через полгода его подчинённые опять попытались забрать весь "выпуск". Однако не вышло: другие желающие заполучить падавана с (почти) уникальными способностями "сделали выводы и приняли меры". Так что "выпускников" поделили пополам: одного (точнее, одну) соблазнила красивая форма, другого же поманили свобода и приключения.

И началась, как выразился один из орденцев (имя История не сохранила), "Гонка За Падаванами". Появился и тут же умер тотализатор, поскольку при отсутствии финансов играть было просто не на что. Ну, не считая щелбанов, но это... несолидно. Ну и, как и при любом уважающем себя соревновании, были попытки сыграть нечестно. То есть уговорить гостя посодействовать...

А ещё через год грянуло: гость объявил о передаче группы мастеру Паратусу. Вялые попытки последнего протестовать и отговариваться были отметены в полном соответствии с принципом iniziativa imeet iniziatora. Что, по словам гостя, переводилось как "кто придумал, тот и делает". Ну а поскольку мысль об обучении принадлежала именно Паратусу (и по начальникам, собирая разрешения, бегал тоже он)...

И потому, когда спустя пять лет помощь "скрытника" понадобилась самому гостю, он обратился именно к Паратусу...

Жалеть розгу...*

*Почти Притча Соломонова.

Интерлюдия 1

— ...Нет.

— Не положено.

— Кем?

— Что?

— Договорились!..

— Запомнил?

— Тогда... работай!

* * *

Утро этого дня началось с того, что гость предупредил сначала дежурную, а потом и группу, с которой должен был заниматься, что может исчезнуть в любую секунду. Это могло быть попыткой поселить в обучающихся некоторую неуверенность (или тревогу, или ещё что-нибудь), если бы не то обстоятельство, что и сам гость чего-то ждал. И хотя лицо и взгляд его как обычно не выражали ничего, кроме благосклонного внимания, но... веяло.

В Целительском крыле, куда гость заскочил перед тем как идти в тренировочный зал и предупредил о возможном поступлении пострадавшего с тяжёлым отравлением, тоже ждали. И тоже несколько... беспокоились (Магистр Вокара Че). И тоже старательно это скрывали. Правда, Глава целителей то и дело проверяла отложенные накопители (двенадцать штук), но старалась делать это незаметно.

Ну и Великий Магистр, без ведома которого такое знаковое событие, как порка члена Высшего Совета, просто не могло состояться. Как Глава Ордена отнёсся к известию, понять было непросто, поскольку прочитать на, прямо скажем, необычной зелёной физиономии хоть что-нибудь мало кто смог бы. Но! Обдумав полученное сообщение, Великий Магистр первым делом попросил присутствующих в Храме членов Высшего Совета никуда не отлучаться и не заниматься тем, что нельзя было бы немедленно, буде возникнет необходимость, оставить. Затем спустился на склад, где выбрал четыре кристалла, и, вернувшись в свою келью, занялся их заполнением...

А дальше потянулось ожидание... Сначала до обеда, потом...

До ужина осталось меньше часа, когда в тренировочном зале что-то громко хлопнуло и гость исчез. Чтобы вернуться примерно через полчаса...

Интерлюдия

Когда дежурная по Целительскому крылу (точнее, по входу в него) услышала вежливое покашливание и оторвалась от планшета с недописанным отчётом, она обнаружила перед столом висящую в воздухе... нечто. На котором сидел, болтая ногами и весело скалясь, малолетний хуманс-бродяжка с Татуина (во всяком случае, оттуда были его лохмотья). Малыш этот, увидев, что на него обратили внимание, вежливо поприветствовал дежурную и то ли попросил, то ли потребовал операционную и Магистра Вокару Че (вот так, полным именем).

Молодая тисспианка где-то в глубине души понимала, что совершает большую, даже очень-очень большую ошибку, ввязываясь в дискуссию, и что надо вызвать Стражей и известить Главу целителей (ту самую Магистра Вокару Че), но малыш был таким милым, а на дежурстве такая скука!

— А у вас есть? — то ли удивился, то ли обрадовался нахалёнок.

— Ес-с-сть! -грозно прошипела дежурная.

— Правда-правда? Такой маленький, зелёный и на голове эти?..

— Уш-ши, — шипение дежурным оставалось по-прежнему грозным, но чего-то неуловимого, что обычно даёт понять, что гнев настоящий, в нём не было. — Эти на голове называются уши!

Дежурная почувствовала, что краснеет. В их девичьем коллективе тема, что можно позволять на свиданиях, а что оставить только на после заключения брака, и в былые времена была достаточно популярной. А уж после того как эти самые браки разрешили...

Однако нарушитель ждал, и дежурная, собрав волю в кулак, а заодно представив, как будет выглядеть сцена трогания за уши в исполнении этого мальчишки и при участии Главы Ордена, со всей возможной твёрдостью кивнула:

— Можно!

— Что можно? — послышалось из коридора, и в приёмный покой грозно вплыла Магистр Вокара Че.

— Отвлекаться от дежурства — раз! — тут же принялся загибать пальцы малолетний ябеда. — Нарушать инструкцию — два! Не выдавать мне операционную — три!.. — последовала небольшая пауза, но воспользоваться ею никто из присутствующих не успел. — А между тем несчастная всеми покинутая пострадавшая горько плачет в одиночестве!

— Как плачет?! — уловила главное Магистр.

— А я откуда знаю, как можно плакать в стазисе? — огрызнулся нарушитель, из голоса которого исчез даже малейший намёк на весёлость. — Мне, знаешь ли, не приходилось.

Магистр на секунду задумалась, затем тряхнула головой:

— Так! Давай сначала! С нарушениями мы разберёмся...

— Железяку поставите? Чтобы отчёты писала? — перебил её странный ребёнок. И началось то, что принято называть выволочкой. Как оказалось, первым и главным нарушением этот... бродяжка?.. считал то, что дежурной приходится отвлекаться на, как он это назвал, бюрократию. Что воспринималось двояко: с одной стороны, бывают дни когда не то что бланки заполнять, вздохнуть некогда. С другой же — похожие на сегодняшний, когда от скуки выть хочется. Но вот то, что обзывать паренька ябедой не стоило даже мысленно — это совершенно точно.

А ещё, дежурную не оставляло ощущение, что где-то она это слышала. Не выволочку — отдельные слова, интонации, голос...

Тем временем с вопросом составления отчётности, то есть отвлечения дежурных на бюрократию, было покончено и тема выволочки скачком сменилась на невызов Стражей. И тут дежурная почувствовала, как по коже побежала толпа мурашек: эти выражения, этот взгляд, этот голос... объясняющий, чем могло закончится пренебрежение таким простым, но таким важным действием... А в голове билась паническая мысль: "Ну как? Как она могла не узнать?! А вдруг ОН обиделся?!"

Не замечая её состояния, ОН продолжал объяснения, а когда, наконец, закончил, дежурная решилась:

— Я... поняла. Я... буду делать как положено. Я... Я исправлюсь, Наставник...

* * *

Уложив стазис-кокон с пострадавшей на операционный стол, гость шумно выдохнул и вопросительно посмотрел на стоящую напротив главную целительницу. В ответ та насмешливо хмыкнула и демонстративно небрежно кивнула в сторону, где на маленьком столике двумя рядами были выложены двенадцать разноцветных кристаллов. При этом она явно прилагала невероятные усилия, стараясь не расплыться в торжествующей улыбке.

Гость, чтобы не испортить немолодой уже женщине мига торжества, осмотрел предъявленные кристаллы с преувеличенным вниманием, признал годными и спросил, сможет ли Магистр поставить фильтры самостоятельно.