При этом Главного управления уделов внезапно оказалось одним из силовых ведомств империи. И если до момента приобретения острова в управлении не было подведомственных вооружённых структур, то существовавшие на острове иррегулярные воинские формирования оказались в ведении этого управления. Плюс для контроля, за водной акваторией, вокруг как самого острова Пуэрто-Рико, так и оказавшихся в подчинении у его властей, окружавших остров небольших островов, было решено приобрести вооружённую яхту губернатора и два таможенных крейсера, с вооружением до трёхдюймовых орудий включительно. Ну а вооружённые силы непосредственно империи в водах островов представляли пара, сменяющих друг друга по очереди, канонерских лодки Черноморского флота. И приходившие во время учебного плавания до Пуэрто-Рико и назад в Петербург три парусных, пусть и оборудованных вспомогательными паровыми машинами, учебных судна Морского Кадетского корпуса. "Гардемарин", "Верный" и "Моряк" поочерёдно приходили с кадетами разных курсов, во время их практики и, совершив плавание вокруг Пуэрто-Рико, уходили в обратный поход.
И в тот момент, когда "Полярная звезда", в сопровождении "Светланы", пошла в обширную, но довольно мелководную гавань Сан-Хуана, то в ней, помимо торговых пароходом и частных плавсредств, принадлежавших местным жителям, находились русские военные корабли. Канонерские лодки "Донец" и "Запорожец", учебное судно "Моряк" и таможенный крейсер "Чайка". Увы, яхта губернатора и второй таможенный крейсер пока только строились в России. Эти корабли, вместе с береговыми орудиями, и встретили прибытия императора должным салютом. Ну а потом, перед официальной резиденцией на острове, Ла-Форталеза, был произведён парад. Где помимо моряков с русских кораблей приняли участи и местные иррегулярные формирования. Сведённые в один полк, получившего название Милицейского полка Пуэрто-Рико.
Вообще, построенная первоначально как оборонительное сооружение, Ла-Форталеза, с 1544 года выполняла функции резиденции губернатора. И помимо перестроенного в 1846 году дворца включала в себя ещё и часовню Святой Екатерины. Постройки 1640 года. И только эта часовня единственная из всех культовых сооружений острова перешла к Русской Православной церкви. И туда на службу ходили все оказавшиеся на острове православные. А то, что племянница царя оказалась католичкой, и вместе с матерью ходила на службы, в католические храмы, очень понравилось жителям города. Как и то, что русский император очень внимательно отнёсся к истории города и при посещении католических соборов и памятных мест проявлял заинтересованность, да и просто жертвовал суммы на их сохранность, включая католические храмы, импонировало местным жителям.
При этом Николай знал, что атлантическое побережье Пуэрто-Рико считается одним из лучших мест для сёрфинга, в бассейне Карибского моря. Ну и оказавшиеся в свите царя гавайцы, а также, те из его свиты кто освоили катание на досках по волнам, тут же продемонстрировали своё умение. Включая и царскую племянницу, которая, как самая старшая из девочек, рисковала самостоятельно кататься на досках. Хотя страховочный ремень, имелся на каждой сделанной по царскому заказу доске. Тем паче, что к этому моменту, по воле царя, плотники русских кораблей как раз и сделали доски из бальзы, по свой форме и размерам близкие к доскам, что Николай знал из другой истории. И это развлечение женщин из свиты царя, что вскакивали на доски в своих пиратских купальных костюмах, а потом неслись, скользя перед волнами, весьма заинтересовало местных жителей. И те тоже стали присоединяться к этой забаве. На что Николай смотрел вполне благосклонно. Рассчитывая, что такое общение лучших людей города и острова, а у других людей обычно просто не было ни времени, ни возможностей для участия в подобной забаве, с представителями его семьи, придаст их лояльности к нему лично. Простым людям приходилось в первую очередь думать о хлебе насущном. Хотя несколько подростков и из не богатых семей тоже сделав себе самодельные доски и стали приходить на пляж. Благо с разрешения царя вход на пляж, обладателям досок, был свободный, даже когда там катались на досках члены его семьи.
Хотя получив устойчивую связь с Россией, и повелев организовать в Ла-Форталезе телеграфную станцию, царь первым делом узнал о ситуации с возможностью усиления русского флота. Однако новости оказались удручающие. Ни Франция, ни Германия продавать новые корабли России не стала. Предлагая приобрести у них откровенное старьё. Ну, или весьма неудачные корабли, как например самыми новыми кораблями, что предлагали к продаже во Франции были канонерские лодки-тараны типов "Фьюзе" и, несколько большие по размеру, типа "Ашерон". Каждого типа по четыре единицы, с постройкой лет десять — пятнадцать назад. Но которые, как признавали сами французы, были пригодны к применению только в акватории заливов. И только Испания предложила купить у них единственный в их флоте броненосец "Пелайо" и шесть контрминоносцев, половина из которых приняли участие в войне с американцами. Броненосец был в принципе приличный, да икак бы был получше, тех русских броненосцев-таранов[2], которым хотели срочно усилить эскадру в Порт-Артуре. И царь распорядился испанские корабли приобрести и срочно направить броненосец в Порт-Артур, а контрминоносцы во Владивосток. Так как отлично знал о довольно посредственной мореходности этих кораблей, на которых, во время переходов через океан, снимали их орудия главного калибра. Из опасения, что они перевернуться. Ещё два броненосца береговой обороны и два крейсера предложила Черногория. Эти корабли Николай тоже распорядился принять в состав флота и направить на военно-морскую станцию в Сиаме. А по их приходу, имевшиеся там корабли, перевести в Порт-Артур. Ну и приказал предусмотреть развёртывание в Сан-Хуане угольной станции для флота. Способной обеспечить топливом как действия вспомогательных крейсеров, так и, в случае необходимости, переход второй эскадры на Тихий океан.
Ну и ещё одним вопросом, которым озаботился царь, находясь в Пуэрто-Рико, стала свадьба сестры Ольги и Иосифа Джугашвили. Само бракосочетание прошло в часовне Святой Екатерины, в Ла-Форталезе. Ну а потом в городе был организован карнавал, с парадом, в котором приняли участие не только Ольга и Иосиф, возглавив колонну в открытом экипаже. Но и дочери царя, с племянницей, в своих, дополнительно украшенных вышивками и драгоценными камнями, пиратских нарядах. Проехав на платформе, изображавшей корабль, с установленной на ней настоящей пушкой, под пиратским флагом. Плюс по городу прошли моряки стоявших в порту судов. Включая торговых. Потом были танцы с бесплатными угощениями, для присутствующих. И награждением победителей танцевального конкурса. А его царь приказал организовать. И при этом за лучших танцоров и танцовщиц проголосовали жители. Хотя помимо первых трёх мест, был ещё приз зрительских симпатий, а ещё была личная награды тем, кого уже царь решил поощрить лично. Ну и завершил карнавал салют, с фейерверком. В общем, в Сан-Хуане, появился традиционный, ежегодный летний карнавал. В честь состоявшейся в городе свадьбы сестры царя.
Ну после пребывания в Пуэрто-Рико, дав только царю посмотреть на острова датской колонии, на Виргинских островах, что были буквально по соседству, от Пуэрто-Рико, буквально через пролив, "Полярная звезда" и "Светлана" взяли курс на Европу. Царская кругосветка заканчивалась. Предстояло, полностью отойти от развлечений и отдыха, и конкретно заняться делами по подготовке к неизбежной войне.
Интерлюдия
Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, с твердокаменным лицом рассматривала лежащие перед ней газеты, практически из всех стран Европы. В которых перепечатали фотографии из американских газет, с сообщением о времяпровождении русского императора и сопровождавших его лиц сначала на Гавайских островах, а потом уже и на острове Пуэрто-Рико. Уже далеко не молодая, миниатюрная женщина, хотя и старухой её назвать было сложно, как говориться маленькая собачка, всю жизнь щенок, старалась ничем не продемонстрировать своё неудовольствие, хотя недовольно поджатые губы и выдавали степень её, так сказать, неудовольствия. А причина была в фотографиях, что были напечатаны в газетах. И везде она натыкалась на изображения своих внучек. Причём не только как считала вдовствующая императрица, в неподобающем виде, но и ещё в неподобающем месте. А уж чем они занимались, катались на океанских волнах, стоя на каких-то утлых досках, было вообще выше её понимания о приличии.
— Это просто позор какой. Разрушение всех устоев. И моральных, и этических, — только и проговорила Мария Фёдоровна, рассматривая как на фотографии на, дальнем плане, скользит по огромной волне доска, с фигуркой девочки в новомодном пиратском купальном костюме. А на переднем плане, на пляже, спиной к фотографу, стоит женщина в этом же костюме. И, прикрыв глаза рукой, смотрит на девочку. Правда, на самом краю фотографии был заметен форштевень катера идущего параллельно катающейся девочки, давая понять, что они на пляже далеко не одни. Но находиться перед нижними чинами и в облегающем фигуру наряде, это был верх вульгарности. При этом под фотографией имелась подпись, что статс-дама графини Жанны Триполитанской наблюдает за катанием, на гавайских досках, своей подопечной. Но бог с ними, с этой внезапно обретённой незаконнорождённой внучкой и её матерью Мадлен. Плебеи они и есть плебеи. Но в подобных вульгарных, вызывающих и ничего не скрывающих купальных костюмах щеголяли и все остальные. Включая и дочь Ольгу.
Мария Фёдоровна перевела взгляд на фотографию, где её дочь, в похожем пиратском костюме стояла рядом с этим проходимцем, в мужском, полосатом купальном костюме. Смеющаяся и явно весьма довольная жизнь, про таких женщин, сразу говорили, они буквально светиться от счастья. И у них в руках были эти проклятые гавайские доски. Рекламой о покупке которых, у императорского завода гавайских досок в Сан-Хуане, были заполнены все газеты. И в груди буквально закипела злость на произошедшее, ведь под фотографией значилось, что это великая княгиня Ольга Александровна с мужем. Нет не такой судьбы, свадьбы с плебеями, она хотела своим детям. Когда буквально организовала заговор против своего свёкра, императора Александра Николаевича. Ведь существовала весьма большая опасность, что тот, вступив в свой второй, морганатический, брак, сделает наследником не её мужа, а сына этой проходимки, Георгия. И такая опасность существовала ещё тогда, когда была жива мать её мужа, императора Александра Александровича. И свёкра, во всём поддерживал его брат Константин Николаевич, тоже живший на две семьи. Пришлось объединять усилия братьев мужа, высших чиновников, включая и учителя мужа, Победоносцева, и всячески этому противиться. В первую очередь, снизив влияние на свёкра его брата Константина. Для чего подставили старшего сына, этого великого князя, используя недалёкость его матери, а потом и заменив Константина Николаевича на должности генерал-адмирала.
Но тут её старший сын стал её расстраивать. Сначала она видела, что он был очень подвержен влиянию своей невесты, что подрывало возможность именно её влияния на того, кто должен был сменить её больного мужа. И она выступила против его признания русским императором, отказавшись присягать сыну, и уговаривала всех передать власть Георгию. Надеясь, позже, возвести более покладистого Михаила. Но эта мегера, слава богу, Ники с ней развёлся, первая присягнула Николаю, который пришёл на заседание совета в сопровождении, батальона которым в тот момент командовал. И все поспешили последовать примеру Александры Фёдоровны и присягнуть Николаю. А чуть позже его как будто подменили. Он стал более жёсток, и постоянно гнул свою политику. Но никогда не слушался мать, всё время, выбивая опору из-под неё, в виде братьев и верных ей сановников. И уменьшая её влияние при дворе царя. Вот даже сейчас, Ники, не стал назначать её регентом лично её, а только включил её в состав регентского совета. Образованный на время пока царь будет отсутствовать на территории империи. И куда помимо неё входил ещё и граф Игнатьев, официальный премьер-министр империи, и человек что всегда поддерживал её, будучи в числе тех заговорщиков, которых она смогла объединить вокруг себя, председатель Госсовета великий князь Михаил Николаевич, глава оппозиционного, ей, клана императорского дома, и дочь Ксения. Что была замужем за Сандро, сыном великого князя Михаила Николаевича. Который, от имени жены, самоустранившейся от этих дел, и пользуясь её голосом, принимал активное участие в регентском совете. Готовясь к этой, по её мнению, совершенно не нужной войне с Японией. Когда все усилия необходимо было сосредоточить на сохранении существующих порядков. Как, впрочем, сохранения монархии, хотел и граф Игнатьев. Но такой состав регентского совета больше спорил друг с другом, чем принимал решения. Причём все эти решения были не выгодны ей. Ну а ещё один её сторонник великий князь Николай Николаевич, став во главе Государственного Совета Обороны, полностью увлёкся этим органом. Стремясь реализовать через него свои идеи. И совершенно ушёл от интересов сохранения существующего положения дел.
Продолжая при этом рассматривать фотографии. И следующая была фотография Кемиль, с матерью, с соответствующей подписью. При этом внучка стояла на покачивающейся доске, а её мать сидела, по пояс в воде, охватив доску ногами. И на них обоих были наряды пиратов. Только голова девочки была на пиратский манер повязана платком. А на голове её матери была небольшая и аккуратная чалма, с полупрозрачной вуалью. Что скрывала нижнюю часть лица баронессы Оттоманской.
Мария Фёдоровна перевела взгляд на другую газету и увидела фотографию. На которой была изображена другая внучка, Татьяна, и на этой фотографии было видно, что девочка сидит на носу доски, мчащейся в водяной трубе. А доской управляет улыбающаяся китаянка, в своём костюме, адаптированном для купания. В шёлковых штанах, короткой курточке, перепоясанная завязанном на талии поясе. При этом китаянка стояла на одной ноге, согнув вторую в колене. А над головой согнула руку в локте, в противоположную, по отношению к ноге сторону. Держа в руке веер. А её волосы были собраны в два клубка по обе стороны головы и скрыты под каким-то чепчиком. При этом затянутые в чулки ступни китаянки были подозрительно маленькими. И под этой фотографией стояла подпись, фрейлина[3] Чунь Ли катает свою подопечную великую княжну Татьяну Николаевну. Но больше всего вдовствующую императрицу возмущала фотография, в описании которой указывалось, что это великая княжна Ольга Николаевна, со своей фрейлиной, и прочие лица на пляже, в Сан-Хуане. И мало того, что там её внучка стояла в этом дурацком пиратском наряде, рядом с воткнутой в песок доской, из которой торчал длинный и узкий киль, так что доска им упиралась в песок. Ну а фрейлина была явно с Гавайских островов и в вообще недопустимом в приличном обществе наряде, с голыми руками, плечами, животом и ногами. И только грудь и бёдра были чем-то замотаны. И на неё откровенно пялились кадеты морского корпуса, с надписью "Моряк" нам бескозырках. Хотя они, как это было видно на других фотографиях откровенно пялились на всех. А тут ещё вокруг внучки стояли с самодельными досками подростки. Причём самого плебейского вида. В одних рваных штанах. И почти всё поголовно были смуглыми, а один вообще был негр. А вот такое потрясение основ, как считала Мария Фёдоровна, мироздания, она перенести не могла.
