| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Ну и ещё одним вопросом, которым озаботился царь, находясь в Пуэрто-Рико, стала свадьба сестры Ольги и Иосифа Джугашвили. Само бракосочетание прошло часовню Святой Екатерины, в Ла-Форталезе. Ну а потом в городе был организован карнавал, с парадом, в котором приняли участие не только Ольга и Иосиф, возглавив колонну в открытом экипаже. Но и дочери царя, с племянницей, в своих, дополнительно украшенных вышивками и драгоценными камнями, пиратских нарядах. Проехав на платформе, изображавшей корабль, с установленной на ней настоящей пушкой, под пиратским флагом. Плюс по городу прошли моряки стоявших в порту судов. Включая торговых. Потом были танцы с бесплатными угощениями, для присутствующих. И награждением победителей танцевального конкурса. А его царь приказал организовать. И при этом за лучших танцоров и танцовщиц проголосовали жители. Хотя помимо первых трёх мест, был ещё приз зрительских симпатий, ну и личная награды тем, кого уже царь решил поощрить. Ну и завершил карнавал салют, с фейерверком. В общем, в Сан-Хуане, появился традиционный, ежегодный летний карнавал. В честь состоявшейся в городе свадьбы сестры царя.
Ну после пребывания в Пуэрто-Рико, дав только царю посмотреть на острова датской колонии, на Виргинских островах, что были буквально по соседству, от Пуэрто-Рико, буквально через пролив, "Полярная звезда" и "Светлана" взяли курс на Европу. Царская кругосветка заканчивалась. Предстояло, полностью отойти от развлечений и отдыха, и конкретно заняться делами по подготовке к неизбежной войне.
Интерлюдия
Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, с твердокаменным лицом рассматривала лежащие перед ней газеты, практически из всех стран Европы. В которых перепечатали фотографии из американских газет, с сообщением о времяпровождении русского императора и сопровождавших его лиц сначала на Гавайских островах, а потом уже и на острове Пуэрто-Рико. Уже далеко не молодая, миниатюрная женщина, хотя и старухой её назвать было сложно, как говориться маленькая собачка, всю жизнь щенок, старалась ничем не продемонстрировать своё неудовольствие, хотя недовольно поджатые губы и выдавали степень её, так сказать, неудовольствия. А причина была в фотографиях, что были напечатаны в газетах. И везде она натыкалась на изображения своих внучек. Причём не только как считала вдовствующая императрица, в неподобающем виде, но и ещё в неподобающем месте. А уж чем они занимались, катались на океанских волнах, стоя на каких-то утлых досках, было вообще выше её понимания о приличии.
— Это просто позор какой. Разрушение всех устоев. И моральных, и этических, — только и проговорила Мария Фёдоровна, рассматривая как на фотографии на, дальнем плане, скользит по огромной волне доска, с фигуркой девочки в новомодном пиратском купальном костюме. А на переднем плане, на пляже, спиной к фотографу, стоит женщина в этом же костюме. И, прикрыв глаза рукой, смотрит на девочку. Правда, на самом краю фотографии был заметен форштевень катера идущего параллельно катающейся девочки, давая понять, что они на пляже далеко не одни. Но перед нижними чинами и в облегающем фигуру наряде, это был верх вульгарности. При этом под фотографией имелась подпись, что статс-дама графини Жанны Триполитанской наблюдает за катанием, на гавайских досках, своей подопечной. Но бог с ними, с этой внезапно обретённой незаконнорождённой внучкой и её матерью Мадлен. Плебеи они и есть плебеи. Но в подобных вульгарных, вызывающих и ничего не скрывающих купальных костюмах щеголяли и все остальные. Включая и дочь Ольгу.
Мария Фёдоровна перевела взгляд на фотографию, где её дочь, во всё том же пиратском костюме стояла рядом с этим проходимцем, в мужском, полосатом купальном костюме. Смеющаяся и явно весьма довольная жизнь, про таких женщин, сразу говорили, они буквально светиться от счастья. И у них в руках были эти проклятые гавайские доски. Рекламой о покупке которых, у императорского завода гавайских досок в Сан-Хуане, были заполнены все газеты. И в груди буквально закипела злость на произошедшее, ведь под фотографией значилось, что это великая княгиня Ольга Александровна с мужем. Нет не такой судьбы, свадьбы с плебеями, она хотела своим детям. Когда буквально организовала заговор против своего свёкра, императора Александра Николаевича. Ведь существовала весьма большая опасность, что тот, вступив в свой второй, морганатический, брак, сделает наследником не её мужа, а сына этой проходимки, Георгия. И такая опасность существовала ещё тогда, когда была жива мать её мужа, императора Александра Александровича. И свёкра, во всём поддерживал его брат Константин Николаевич, тоже живший на две семьи. Пришлось объединять усилия братьев мужа, высших чиновников, включая и учителя мужа, Победоносцева, и всячески этому противиться. В первую очередь, снизив влияние на свёкра его брата Константина. Для чего подставили старшего сына, этого великого князя, используя недалёкость его матери, а потом и заменив Константина Николаевича на должности генерал-адмирала.
Но тут её старший сын стал её расстраивать. Сначала она видела, что он был очень подвержен влиянию своей невесты, что подрывало возможность именно её влияния на того, кто должен был сменить её больного мужа. И она выступила против его признания русским императором, отказавшись присягать сыну, и уговаривала всех передать власть Георгию. Надеясь, позже, возвести более покладистого Михаила. Но эта мегера, слава богу, Ники с ней развёлся, первая присягнула Николаю, который пришёл на заседание совета в сопровождении, батальона которым в тот момент командовал. И все поспешили последовать примеру Александры Фёдоровны и присягнуть Николаю. А чуть позже его как будто подменили. Он стал более жёсток, и постоянно гнул свою политику. Но никогда не слушался мать, всё время, выбивая опору из-под неё, в виде братьев и верных ей сановников. И уменьшая её влияние при дворе царя. Вот даже сейчас, Ники, не стал назначать её регентом, а включил в регентский совет. Образованный на время пока царь будет отсутствовать на территории империи. И куда помимо неё входил ещё и граф Игнатьев, официальный премьер-министр империи, и человек что всегда поддерживал её, будучи в числе тех заговорщиков, которых она смогла объединить вокруг себя, председатель Госсовета великий князь Михаил Николаевич, глава оппозиционного, ей, клана императорского дома, и дочь Ксения. Что была замужем за Сандро, сыном великого князя Михаила Николаевича. Который, от имени жены, самоустранившейся от этих дел, и рулил в регентском совете. Готовясь к этой, по её мнению, совершенно не нужной войне с Японией. Когда все усилия необходимо было сосредоточить на сохранении существующих порядков. Как, впрочем, сохранения монархии, хотел и граф Игнатьев. Но такой состав регентского совета больше спорил друг с другом, чем принимал решения. Причём все эти решения были не выгодны ей. Ну а ещё один её сторонник великий князь Николай Николаевич, став во главе Государственного Совета Обороны, полностью увлёкся этим органом. Стремясь реализовать через него свои идеи. И совершенно ушёл от интересов сохранения существующего положения дел.
Продолжая при этом рассматривать фотографии. И следующая была фотография Кемаль, с матерью, с соответствующей подписью. При этом внучка стояла на покачивающейся доске, а её мать сидела, охватив доску ногами. И на них обоих были наряды пиратов. Только голова девочки была на пиратский манер повязана платком. А на голове её матери была небольшая и аккуратная чалма, с полупрозрачной вуалью. Что скрывала нижнюю часть лица баронессы Оттоманской.
Мария Фёдоровна перевела взгляд на другую газету и увидела фотографию. На которой была изображена другая внучка, Татьяна, и на этой фотографии было видно, что девочка сидит на носу доски, мчащейся в водяной трубе. А доской управляет улыбающаяся китаянка, в своём костюме, адаптированном для купания. В шёлковых штанах, короткой курточке, перепоясанная завязанном на талии поясе. При этом китаянка стояла на одной ноге, согнув вторую в колене. А над головой согнула руку в локте, в противоположную, по отношению к ноге сторону. Держа в руке веер. А её волосы были собраны в два клубка по обе стороны головы и скрыты под каким-то чепчиком. При этом затянутые в чулки ступни китаянки были подозрительно маленькими. И под этой фотографией стояла подпись, фрейлина[3] Чунь Ли катает свою подопечную великую княжну Татьяну Николаевну. Но больше всего вдовствующую императрицу возмущала фотография, в описании которой указывалось, что это великая княжна Ольга Николаевна, со своей фрейлиной, и прочие лица на пляже, в Сан-Хуане. И мало того, что там её внучка стояла в этом дурацком пиратском наряде, рядом с воткнутой в песок доской, из которой торчал длинный и узкий киль, так что доска им упиралась в песок. Ну а фрейлина была явно с Гавайских островов и в вообще недопустимом в приличном обществе наряде, с голыми руками, плечами, животом и ногами. И только грудь и бёдра были чем-то замотаны. И на неё откровенно пялились кадеты морского корпуса, с надписью "Моряк" нам бескозырках. Хотя они, как это было видно на других фотографиях откровенно пялились на всех. А тут ещё вокруг внучки стояли с самодельными досками подростки. Причём самого плебейского вида. В одних рваных штанах. И почти всё поголовно были смуглыми, а один вообще был негр. А вот такое потрясение основ, как считала Мария Фёдоровна, мироздания, она перенести не могла.
Но ничего, ждать, до того момента, как она всё выскажет, оставалась не долго. "Полярная Звезда", в сопровождении "Светланы" уже преодолели Атлантический океан, и приближалась к Европе. И Николай, как и Ольга, которая как знала Мария Фёдоровна, со своим мужем и свитой обосновалась на крейсере-яхте, скоро прибудут в Петербург и тогда им беседы с матерью не избежать.
4
Как знал Николай, в обоих его предыдущих вариантах истории, лето 1903 года, до августа, он провёл в Германии. В гостях у родственников жены. Но тут он уже был в разводе. Так что родственников у него в Германии и поубавилось. И поэтому в Германию он только завернул, для встречи с кайзером. Хотя тоже был август. При этом Ольга и Татьяна были отправлены к матери, с которой и направились в Москву. В императорский институт крови, где руководителем был один из членов РСДРП, Богданов Александр Александрович, да и среди персонала хватало представителей этой партии. Включая и младшего брата Ленина. И к ним, благодаря генетическому наследию королевы Виктории обращалось огромное количество европейской аристократии. Вот и бывшая Александра Фёдоровна, после второго замужества и рождения в этом браке сына, стала одним из постоянных пациентов этого института. Ну а великие княжны в этот момент и встречались, и путешествовали с матерью. Ну а сам царь оставался только с обеими маленькими графинями. Ну и сестрой. И в их сопровождении, отпустив яхту и крейсер на ремонт в Севастополь, царь отправился на встречу с кайзером. По пути в Россию, на литерном поезде. Прихватив, с собой, одну картину, называемую "Гроза с Востока". Подарок от того же кайзера, чуть менее чем десятилетие назад, царю.
Автором картины официально считался кайзер Вильгельм, по крайней мере, под её официальными репродукциями значилось, что именно он был автором эскиза. Но сама картина была создана в академии художеств города Кассель, а её автором стал профессор академии Герман Кнакфус. При этом считается, что оригинал, с подписью "Vulker Europas, wahrtet eure heiligsten Giiter" (Народы Европы, берегите ваши святые сокровища) [4], и теперь это считается вторым названием картины, был подарен царю Николаю II. А репродукции отправлены главам ведущих европейских держав. При этом на картине изображена группа женских фигур, в образе воинственных валькирий, с оружием, символизирующих европейские страны, стоящие на краю пропасти, призванные архангелом Михаилом соединиться, чтобы противостоять буддизму, язычеству и варварству ради защиты Креста. Во главе женской группы стоит Германия с мечом и щитом, на её плечо доверчиво опирается Россия с копьём. Поодаль Франция, приложив руку к глазам, всматривается в надвигающуюся темноту. За ними Австрия берёт за руку Британию, как бы предлагая присоединиться к союзу. Между этими фигурами стоит Италия. При этом крайний персонаж слева не идентифицирован. Перед ними, на тёмном облаке, поддерживаемом китайскими драконами, восседает на троне Будда, под изображением которого азиатские орды устремляются на культурную Европу. И теперь именно эту картину царь приказал привезти к нему на Полярной звезде. И отправляясь, на встречу к кайзеру, он взял эту картину с собой. Благо визит был частный. Так что обошлись без пышных церемоний. Просто один кузен заехал, по дороге, к другому.
И её, закрытую тканью, вслед за царём, в предназначенный для переговоров кабинет Нового дворца, под Потсдамом, и внёс Джугашвили, вызвав удивлённый взгляд кайзера, и поэтому, как только они остались одни с царём, Вильгельм спросил:
— Это что, Ники?
— Хочу вернуть тебе твой подарок, Вили, — присаживаясь рядом с прислонённой к стене картиной и сорвав с неё драпировку, ответил Николай, — Я было дело, принимая этот подарок, решил, что ты и действительно готов послужить для меня опорой. И я даже стал самостоятельно оказывать помощь твоему союзнику Рашиди, против мятежников из рода Саудов[5]. Но когда вопрос действительно дошёл до дела, выяснилось, что помощи от тебя, для меня не будет. Так что я просто вынужден вернуть тебе эту картину.
— Ники, я готов поддержать тебя в войне с Японией! — с жаром произнёс было Вильгельм, — И я сам поддерживают этих своих добрых соседей Рашиди, против мятежников с юга. Но зачем в этот конфликт влез ты?
— Во-первых, Вилли, мне не нравиться это усиление британцев, — пожав плечами, ответил Николай, ну не объяснять же кайзеру, что он хочет видеть Рашидовскую, а не Саудовскую Аравию, — Всё-таки они союзники японцев, а мне выгодно, что бы британцы отвлекались на другой конфликт. Во-вторых, в этом регионе, как мне кажется, есть нефть. А она, в перспективе, думаю, сменит уголь, и как топливо и как сырьё для химической промышленности...
— А там есть нефть? — перебил царя, кайзер. На что русский император, пожав плечами, ответил:
— По имеющимся у меня сведениям есть. И при этом весьма много. Но это, Вилли, не точно. Но я продолжу. И, в-третьих, если уж, на то пошло дело, и ты говоришь о помощи, то, сколько дивизий и броненосцев, ты Вилли, готов выделить мне в помощь?
— Ники, ты меня не правильно понял, — тут же заюлил кайзер, — Я говорил, о моральной поддержке, всей душой я, и второй рейх, с тобой. Могу дать кредит!
— Кредит, говоришь? — переспросил царь, — Кредит это хорошо, но марки, даже золотые есть нельзя. Особенно когда нужны броненосцы. Я так рассчитывал на твои "бранденбурги"[6], а ты предложил только "заксены" и "Ольденбург"[7]. В лучшем случае.
— Ники, я не могу отдать тебе свои броненосцы. Пойми, с чем бы тогда стался я? В противостоянии с британцами. Но всем сердцем я весь с тобой. Почему ты мне не веришь? Ведь нам нечего делить, — кайзер с сожалением посмотрел на Николая. А тот поморщился и ответил:
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
