Сразу все вроде разошлись, оставив Антона в одиночестве. Не долго думая, он сиганул на бушприт, но угнездиться на нем не успел, услышав сзади восхищенный голосок Маши:

— Так вот как вы умеете! Мне бы так!

Антон тотчас вернулся порталом обратно и сказал со всей галантностью:

— Я к вашим услугам, Мэри. Возьмите меня сзади за поясной ремень и ничего не бойтесь.

— Но я боюсь, — глухо призналась дева.

— Другого такого шанса в вашей жизни может не быть, — нажал пикапер. — Ну же, решайтесь!

— Вы встречаетесь с другой, граф....

Антон чуть запнулся, сбавил пыл, но продолжил атаку:

— Таков мир взрослых людей, мадмуазель. В нем встречи без обязательств — обычное дело. Но к вам я испытываю нежные чувства.

— Как это возможно?! — ужаснулась Маша.

— Я не знаю. Знаю лишь, что таю, когда смотрю на вас и слышу ваш голос. На бушприте вы сядете сзади меня, я буду только слышать вас и этим довольствуюсь. Но мне очень хочется подарить вам это впечатление: полет над морем!

— Мы будем там видны капитану, — продолжила упираться Маша, но на деле это был шажок к согласию.

— Тогда устроимся на голове князя Мономаха, я сидел там однажды.

— В одиночестве?

— Совершенно, как демон у Лермонтова. Но места там на троих хватит.

— Это вы так шутите Александр? Про троих? — слабо ужаснулась девушка.

— Упаси бог! Я хотел сказать, что там просторно!

— Ну, тогда несите меня.

Глава сороковая. Геллеспонт-Дарданеллы

За обедом Маша была оживленней, чем обычно, но на "Бахметьева" старалась не смотреть. Все же иногда взглядывала, и вновь ее лицо покрывалось румянцем. Антон же вспоминал недавние объятья с ней на княжеской "голове" и поцелуи — очень, очень чувственные поцелуи! Своим рукам он дозволил только петтинг грудок юной девы (через платье!), а губам лишь спуск до шеи с экскурсами к ушкам, но основное время уделял ее губам, которые сейчас ярко алели — хоть он и подлечил в конце свиданья их припухлости. Мог, мог, конечно, он истискать и зацеловать ее всю, мог и отланить нежно — но куда спешить? На этом корабле им быть вместе еще дней десять, пусть роман развивается по нарастающей. Вот после Неаполя (когда Вероника сойдет на берег) можно будет Машу в каюту пригласить, а пока будем с ней вести палубную жизнь.

Вернувшись к себе в каюту, Антон собрался было полежать пару часов (компенсируя ночной и утренний недосып), но его сон был прерван осторожным стуком в дверь. Оставаясь в шортах, он открыл дверь и увидел в проеме Машу, сразу засмущавшуюся при виде голого торса и волосатых ног.

— Я хотела сказать, — пролепетала она, — что корабль приближается к большому острову. Меня послали за вами....

— Хорошо, Машенька, — подбодрил ее улыбкой и голосом "Бахметьев", — я сейчас приду.

Маша резво повернулась и быстро-быстро удалилась. Антон же довольно засмеялся и пошел умываться-одеваться.

Его появление на баке приветствовалось легкими дружелюбными восклицаниями и даже хлопками, причем народу здесь прибавилось. Среди новых слушателей Антон увидел и Веронику.

— Так что это за остров, Александр Николаевич? — привычно проявила инициативу Маргарита Генриховна.

— Это явно Мармара, — ответил тот. — Остров, нацело состоящий из мраморов. Вон по всему берегу видны каменоломни, в которых добывались крупные глыбы мрамора для строительства домов и сооружений Константинополя. Возят отсюда камни и османы. Больше я об этом острове ничего не знаю.

— А дальше островов не будет? — спросила Вероника.

— Нет, но вскоре начнется пролив Дарданеллы, про который можно рассказать много интересного.

— Если много, то начинайте рассказывать прямо сейчас, — предложила бесцеремонная Маргарита. — Например, почему он так называется.

— На самом деле у этого пролива много названий, — с усмешкой сказал Антон. — Так его назвали 100 лет назад англичане, когда захватили Южное Средиземноморье. По обе стороны пролива у турок стояли две одинаковых башни, которых начитанные англы назвали Дарданеллами (в память о дарданах, когда то населявших окрестности пролива). Во времена же Эллады пролив называли Геллеспонт — в честь Геллы, дочери царя Фессалии, которая спасалась от мачехи и утонула здесь. Во времена правления Рима и Византии его называли Галлиполи — по имени длинного полуострова, прикрывающего пролив с северо-запада и Галлиполиса — главного города на нем. Ну а турки после захвата Греции дали проливу свое имя — Чанаккале.

— Что еще можете о нем сказать? — ввернула Вероника.

— Этот канал вдвое длиннее Босфора (60 километров) и шире: от полутора до шести километров. Он тоже похож на затопленную долину реки и может быть ей является. В узком месте через него время от времени переправлялись завоеватели. В частности, в 5 веке до нашей эры персидская армия царя Ксеркса перешла пролив по понтонному мосту из нескольких сотен связанных кораблей. Перешли, повоевали, были остановлены спартанцами у скального прохода Фермопилы, а затем разгромлены афинянами у острова Саламин и пошли обратно к переправе. Но незадолго до их прихода в проливе случилась буря, которая этот мост разметала на части и персы остались на греческом берегу. Ксеркс до того разозлился, что велел воды высечь плетьми! А затем стал собирать оставшиеся корабли и переправляться уже мало-помалу. Еще была история с Александром Македонским.... Рассказывать?

— Конечно! — горячо откликнулась Маша.

— Александр в начале своего знаменитого персидско-индийского похода переправился тут же и ему никто не помешал, но при движении на восток был встречен у речки Граник сборным войском персидских сатрапов. Речка эта узкая, но с крутым восточным берегом, на котором стояли персы. Македонцы с марша развернули фронт и сразу пошли в атаку. Сначала персам удавалось сбрасывать их в реку, но тут в бой вступил отборный конный отряд во главе с Александром, которому удалось захватить часть берега. На него бросились все сатрапы со своими охранниками и лучшими бойцами, но Александр самолично убил Митридата, тяжело ранил Резака и тут его чуть не сразил кинжалом Спифридат, но его руку моментально отрубил друг Александра — Клит. После выхода из строя своих командиров персы бросились спасаться, но тут порезвилась македонская конница. В итоге в армии Александра погибло чуть более 100 бойцов, а у персов — несколько тысяч. Каково будет ваше резюме, дамы?

— Надо же, какой он был молодец, этот Александр! — восхитилась Маргарита Генриховна. — И до Индии потом дошел! А почему, кстати, не завоевал?

— Его войско в период дождей сразила дизентерия. Пришлось собирать выживших воинов и сплывать к морю по Инду, преодолевая сопротивление крепостных гарнизонов. А дальше пошли вдоль берега жутким маршрутом через песчаные и горные пустыни. И дошли ведь до Вавилона, где Александр вдруг помер в возрасте 33 лет.

— В возрасте Христа, — машинально сказал Берг.

— Мне помнится, с этим проливом еще что-то связано, — сказала Вероника.

— В общем да: история эта известна всем образованным людям и описана она Гомером в книге "Илиада".

— Так на этом проливе где-то стояла Троя? — воскликнула Маша.

— Не где-то, а у входа из Эгейского моря, — объявил Антон. — Впрочем, тот город на горе, который раскопал Шлиман, вряд ли мог быть Троей: далековато он стоит и от моря и от пролива, 7 и 10 километров соответственно. Правда, археологи недавно раскопали еще одно городище и значительно ближе к проливу. А вообще в Илионе, которым правил царь Приам, могло быть несколько городов. Греки потому и воевали здесь десять лет, наверно.

— В пользу вашего довода, Александр, — веско заговорила Вероника, — говорит история с троянским конем. Его греки оставили на берегу моря. И тащить это жутко большое сооружение за 10 километров, да еще в гору вряд ли бы пришло кому-то в голову.

— Благодарю за поддержку, госпожа Вревская.

— Сегодня после ужина, — вдруг объявил подошедший старпом, — в баковом салоне состоится самодеятельный концерт группы энтузиастов, но будет приветствоваться участие любого желающего. Очень прошу поддержать участников и явиться на концерт в полном составе.

Глава сорок первая. До и после концерта.

За ужином семерка "ютзальцев" организовала совет.

— Эти "бакинцы" уже второй концерт проводят, — заклокотала Маргарита Генриховна. — Ужель среди нас нет певцов, музыкантов или хотя бы танцоров? Только не говорите мне об Александре: он, знаю, на многое способен, но нельзя же ездить на одном и том же персонаже!

— Начнем с инициатора, то есть с вас, Рита, — предложила Ольга Леонидовна. — Чем вы блистали в юности и попозже?

— Ну-у.... — заменжевалась графиня.

— Все она умеет, — вдруг выдал жену Берг. — Петь, играть на фортепьяно и танцевать. Тем нас и пленяла.

— Да я все уже позабыла! — завосклицала Маргарита. — То же фортепьяно требует постоянного тренинга!

— Спой "Голубку", — предложил муж. — Еще в том году ее пела, на дне рождения у Конецпольского.

И продолжил, обращаясь к обществу:

— Меня всегда дрожь охватывает, когда Рита ее поет!

— Вот и ладушки, — заулыбалась Ольга Леонидовна. — Один номер от нас будет. А чем Машенька у вас, Иван Филиппович, может порадовать?

— Игрой на виолончели, — был краток Бруннов. — Но вряд ли на корабле она найдется.

— А вот и есть, — еще шире улыбнулась княгиня. — Мы были с Иваном на прошлом концерте и видели ее в составе струнного квартета.

— Ну, есть, так есть, — смирился посол с неизбежностью. — Но Маше надо ее опробовать.

— Оля, — вдруг заговорил князь. — А не тряхнуть ли нам стариной и тоже спеть, дуэтом? Серенаду Шуберта. А?

Улыбка Лиговской враз увяла, но она взяла себя в руки, вновь заулыбалась (явно искусственно) и сказала:

— Конечно, милый. А Машенька нам подыграет.

— Ну вот, было бы три номера, а останется два, — опять завладела инициативой графиня Берг. — Может, Саша, вы тоже что-нибудь исполните?

— Могу исполнить попурри из цыганских песен, — неожиданно для себя выдал Антон. — Если в том оркестре найдется и гитара.

— Наверняка найдется! — загорелась Маргарита. — И даже я могу вам подпеть. Не отторгнете?

— Ни за что, — торжественно сказал пройдоха. — Особенно если вы еще и подтанцуете.

— И подтанцует тоже, — заверил Берг. — Тем более, что в гардеробе есть соответствующее платье.

— Но мне надо ознакомиться с текстами ваших песен, — спохватилась Маргарита. — Вероятно, я их знаю, но все же.

— Одну точно не знаете, — мотнул головой Антон. — "Мохнатый шмель" называется. Но на вашу долю придется припев, а он простой, выучите.

— Все равно надо порепетировать, — занервничала графиня. — В вашей каюте будет удобно?

— Вряд ли, — теперь занервничал горе-пикапер. — У меня почти все пространство занимает кровать.

— У нас две комнаты, — ворчливо напомнил Берг. — Поместитесь. А я ваше выступление беспристрастно оценю.

После концерта естественным образом начались танцы.

— Надеюсь, вы помните, Саша, что задолжали мне танго? — склонилась Маргарита к уху недавнего партнера по цыганочке.

— Но это пока не танго, а фокстрот....

— Все равно пригласите — в счет нынешнего дня. На танго вас приглашу я.

— Вы — гений хитроумности, Маргарита Генриховна. Идемте в тесноту круга.

— А вы, Александр, — кладезь талантов. Ваше попурри было бесподобным, особенно этот "Шмель"!

— Это было наше попурри, ваше сиятельство. Вы идеально в него вписались!

— Довольно слов, Сашенька, — подвела итог графиня, привлекла пикапера к своей сексапильной груди, а потом ее руки скользнули под полурасстегнутый смокинг и сжали упругие мужские ягодицы. И в тесном сопряжении гениталий начались их скоки-скоки. А по их завершении дама сказала жуиру на ушко:

— Теперь, Александр, вы просто обязаны со мной переспать. Так меня возбудить, так растлить! Негодник! Назначьте время!

— Надо посчитать, — сказал Антон в смятении. — У меня плотный график встреч.

— Я и не сомневалась, — фыркнула дама. — С этой Вревской, да? А теперь еще Маша вешается?

— Без имен, Маргарита Генриховна. Вы же знаете светские правила.

— Ладно. На ночь я уже не претендую. Но пару часов прошу выкроить! Завтра после обеда, угу?

Поздним вечером Вероника, уступив первому натиску любовника, предприняла попытку головомойки.

— Я думала Саша, что вы сильно отличаетесь от обычных мужчин. Так оно, в общем, и есть, но в одной частности вы совершенно на них похожи: не можете пропускать мимо женщин, оказавшихся в шаговой доступности. Казалось бы, на что вам эта перезрелая графиня? Но нет: втиснулся в ее обширные прелести и стал млеть! Я была близко и приметила выражение полного удовольствия у вас на лице! Совершенно такого же, что было у вас несколько минут назад! То есть вы меня уравняли с дамой, что годится вам в матери?

— Вы очень точно определили мое отношение к госпоже Берг, — обрадовался подсказке пикапер. — Моей самой любимой женщиной была мама: мир ей на том свете! Завидев в нашем салоне Маргариту Генриховну, я вздрогнул от ее большого сходства с матерью. Мне страшно захотелось припасть к ее полной груди — как когда-то припадал к грудям материнским. Представьте, я помню, что прибегал на третьем году с улицы, вцеплялся в груди и добывал из сосцов немного молока. И вот тот инстинкт во мне проснулся.

— Чудовищно! — округлила глаза Вероника. — Никогда бы не подумала, что вас, энциклопедиста и светского льва, могут обуревать инстинкты да еще такие! И что же, вы теперь будете добиваться предмета своей несуразной страсти?

— Чур, чур меня! — уравнял Антон возмущение Вероники со своим. — В обычном состоянии я жестко себя корю за эту блажь! Но в танце раскисаю....

— Раскисает он.... И ведь не только с Берг, а с Бруннова дочкой тоже! Или у вас в детстве была точно такая сестричка?

— Вот как раз и не было, а у приятеля моего, Вовки Селищева, была, и я ему очень по этому поводу завидовал. Такая миленькая, светленькая....

— Ну, вылитая Машенька, ага?

— Похожа, — гнул свое мошенник. — Я впрочем, понимаю, что Маша в меня немного влюблена — так рядом никого другого нет, а у нее возраст такой, самый влюбчивый....

— А девственниц вы, Александр, когда-нибудь имели? — вдруг озарило Веронику. — Для некоторых мужчин это самые лакомые создания....

— Однажды имел, в студенчестве, и представьте, был вынужден капитулировать! Не смог проткнуть плеву, тем более, что боялся эту девочку обидеть. А в итоге обидел, так как больше к ней не подходил.

— Ха-ха-ха! — наконец рассмеялась дама. — Я думала, что вы природный самец, а вы оказывается тот еще тютя!

— Мне кажется, я вполне восстановился, — тотчас проинформировал жуир любовницу. — А не освежить ли нам впечатление от позиции 32?

— Но это ведь с анальным проникновением сверху вниз? — засомневалась баронесса.

— Ну да, со спинки кресла. Вы были в восторге в прошлый раз.