Утро черных звезд

У любых Сэфес (а это Стовер точно знал) есть физиологические отличия от существ их же собственной расы. Встречающая, умершая триста лет назад, рассказывала, что тело адаптируют для работы с Сетью несколько лет. Псевдо-смерть, позволяющая Сэфес находиться в Сети такой долгий срок, меняет очень многое — от химии крови до рабочего объема легких. Стовер знал теорию, но до сих пор не мог видеть изучаемые объекты на практике. И вот теперь один полуживой "кот" защищает тело дохлого "кота", не подпуская к нему людей с аппаратурой и инструментами. Сволочь...

Чтобы бороться, надо знать врага. Эту аксиому Стовер выучил еще тогда, когда Антиконтроль однажды попробовал подойти на простом корабле к планете, принадлежащей Сэфес. Выжил тогда один Стовер. Все остальные остались там, на орбите — высохшие оболочки, пустые и сморщенные... как потом узнал Стовер, сами Сэфес или Встречающие не делали в тот раз вообще ничего. Экипаж корабля Антиконтроля съели энергетические субстанции-паразиты, обитающие рядом с планетами, на которых базируются Сэфес, и питающиеся излучениями кораблей-плазмоидов, принадлежащих экипажам, вышедшим из Сети и находящимся в отпуске.

На этом корабле произошла трагедия, которая, собственно, и сделала Стовера тем, кем он являлся. Тогда он был молод и был женат. Его жена пошла с ним в этот рейс, а вернулся Стовер один, уже вдовым — она осталась там, с остальными, и даже тело ее он забрать не сумел.

Именно с тех пор Контролирующие для Микаэля Стовера превратились из простого объекта изучения во врагов, врагов непримиримых; врагов, которых надо уничтожать беспощадно и повсеместно. Антиконтроль, конечно, мог гораздо меньше, чем хотелось бы, и деятельность его была в большей степени направлена на эксперименты, призванные узнать лишь одно — что возможно сделать для того, чтобы каким-то образом Контролю помешать. Выстраивались все новые и новые теории, разрабатывались планы, составлялись схемы... проходило сто лет, и весь труд, как правило, шел насмарку. А уж взять живыми кого-то из Контролирующих — это вообще было из области недостижимого.

Тот захват, который сейчас сумел осуществить Стовер, был бы невозможен, если бы не счастливая случайность. Микаэль отлично понимал, что в Сети по какой-то причине произошла глобальная катастрофа, сильно ударившая по Контролю в целом, но, как это ни странно, он ни на минуту не задумался, что же могло послужить причиной для столь обширного поражения Сети. В тот момент ему это было неважно — он наконец-то держал в руках приз, за которым гонялся не одну сотню лет, и плевать хотел на то, по какой причине этот приз попал ему в руки.

— И что ты предлагаешь? — Таенн скептически посмотрел на Ита. Тот покраснел от собственной дерзости, но продолжил.

— Вы сами говорите, что на планете есть... ну, есть кто-то из ваших. Судя по этому приему, Леон прав, и нас действительно ждали. Тогда можно...

— Что можно?

— Сдаться, — ответил Ит. — По крайней мере, мы точно попадем туда же, куда попали другие. А там что-нибудь придумаем.

— "Что-нибудь придумаем", — передразнил Таенн. — Оторвут тебе глупую голову, и думай потом! Сам не спасешься и других погубишь.

— Нам все равно надо пробыть тут сутки, — задумчиво начал Ри, все еще сидевший в кресле перед висящей в воздухе панелью пилотирования. — Сдаться, конечно, не вариант... Слушайте, а может, врезать по ним? Попрошу катер сделать пушечку, не хуже чем у этих, и шарахну — пусть знают, как себя вести. Зачем они нас атаковали? Мы же ничего не делали.

— Если это то, о чем я думаю, то для атаки было достаточно увидеть, на чем мы сюда прилетели, — проворчал Морис. — Я слышал об этой структуре. Несколько тысяч слабых эмпатов, называющих себя Антиконтролем, и борющиеся со всем, что, как им кажется, лишает обитаемые миры свободы волеизъявления. Ловко сделано было, кстати говоря. Не знаю, кто как, а я этому сигналу почти поверил.

— Почти? — едко усмехнулся Таенн. — Ври, да не завирайся. Ты в него поверил не "почти", а "совсем". И я тоже совсем. И Леон совсем. Потому что это была правильно интонированная...

-...тарабарщина, — закончил Морис. — Интонация правильная, только буквы в словах не те.

— Так что мы делаем, в результате? — не выдержал Ри. — Даем по морде этим уродам с пушками или нет? А то у меня руки что-то чешутся.

— Ни в коем случае, — твердо сказал Леон. — Нам нельзя делать подобное, я же говорил: Контролирующие не имеют права на физическое воздействие.

— Так я не Контролирующий, мне-то что с того, что вам нельзя? — взвился инженер. — Я вас и не прошу ничего делать! Мы вон с Итом постреляем, и всех дел!

— Да не хочу я ни в кого стрелять! — чуть не крикнул Ит. — Вы же других спасти хотели! А для этого надо...

— Ит, заткнись!!! Чего это вам стало нельзя?! Миани с дерева снимать было можно, а в сволочь всякую с пушками — и нельзя?!

— Да потому, твою мать, что Миани спасти — это все-таки хороший поступок был, а палить из оружия по людям, которые и ответить толком не могут...

— Да не орите вы!!! — гаркнул Таенн. Все испугано смолкли — голос у Барда был мало, что громкий, так еще и хорошо поставленный. — Хватит препираться. Давайте предложения, по порядку. Ит?

— Сдаться, проникнуть на территорию... этих людей, — созидающий замялся. — Найти того, кого надо найти, и попробовать уйти на катере.

— Ри?

— Сделать оружие, дать по морде и заставить отдать... пленных, — Ри с явной неуверенностью произнес это слово. — Потом, соответственно, уйти. Опять же, на катере.

— Морис? Леон?

— Отвлечь внимание, заставить погоняться за собой, пустить обманку, вернуться в этот сектор, попробовать найти своих.

— Сомневаюсь, что Ри сумеет пилотировать на нужном уровне, у него нет опыта. Даже с теми знаниями, что мы ему дали, он не сумеет управлять катером на таком уровне. Для этого нужен хотя бы год практики. Машина все-таки сложная.

— Я могу попробовать, — возразил инженер. — На симуляторах, дома, у меня неплохо получалось. Один раз даже чемпионат выиграл по виртуальному бою.

— Хорошо, но для начала попытайся сделать имитацию той панели управления, которая для тебя привычна, — посоветовал Таенн. — Собственно, что мы имеем в итоге? Прав Ит и правы Сэфес. Я предлагаю максимально далеко увести из этого сектора технику противника, а затем вернуться и попробовать проникнуть туда, откуда шел сигнал. Сразу предупреждаю, играть с ними в войну придется долго. Иначе нам не поверят.

— Сколько? — спросил Ри. Он уже вовсю колдовал над панелью.

— Несколько часов, — ответил Таенн.

— И без оружия?!

— Да, без оружия, — подтвердил Леон. — Если они и в самом деле знают, что мы собой представляем, то оружие только повредит. Есть еще один плохой момент. Ри за это время основательно вымотается, а кроме него катером управлять некому.

Леон коротко взглянул на Ита, тот едва заметно кивнул. Почему-то они в этот момент прекрасно понимали — говорить о детекторе остальным нельзя ни в коем случае. Если бы сказали сразу, было бы другое дело. А сейчас первая маленькая ложь уже потянула за собой ложь большую, а та грозилась привести старшую подругу. Оставалось уповать на случай, который разрешит проблему и поможет избежать крупной ссоры.

"Зачем я это сделал? — с тоской думал Ит. — Вот же идиот! Польстился на посулы, и что в результате?"

Снова на ум пришли сказки, которыми Ит занимался столько лет, и снова он почувствовал себя дурак дураком. Известнейшая форма, в одних мирах называемая "троянским конем", в других "никарским сосудом", в третьих "портретом души Хоака"! Кому-то преподносят подарок, вот только подарочек-то с сюрпризом, причем сюрприз весьма нехорош. В огромном деревянном коне прятались воины, нанесшие урон Трое; население Никары было уничтожено чумой, занесенной крысами, прогрызшими хлебные донышки двойных сосудов с вином; а император Хоак погиб, каждый день целуя портрет возлюбленной, в раму которого недобрая рука спрятала сосуды с ртутью.

"Вот бросят они меня тут, и буду я знать, как обманывать, — страдал Ит. — С детектором, зато один. И ведь если бросят, будут правы. Меня ведь запросто бросят. Вот Леона не бросят, а меня... черт, а ведь Ри прав, я действительно веду себя, как тряпка!"

Додумать ему не дали.

— Так, ребята. — Ри, видимо, закончил настраивать панель. — Советую всем сесть и зафиксироваться. Во-первых, к нам идет субмарина, во-вторых...

— Достаточно "во-первых", — оборвал Морис. — Все. Поехали.

Следующие несколько часов запомнились Иту как непрекращающаяся болтанка, перемежающаяся руганью Ри и советами, которые давали тому то Сэфес, то Бард. Катер мотало из стороны в сторону, первое время инженер инстинктивно пытался вывести его из-под огня, Таенн все время повторял: "Назад, назад! Куда, ядрить тебе!..", Сэфес, от нечего делать, стали рассчитывать траектории снарядов с упреждением секунд на десять-пятнадцать, и весело ржали, когда снаряд попадал в машину — катеру от этого было ни холодно, ни жарко. Сэфес веселились, а вот Иту стало совсем уж не по себе. Летать он никогда особенно не любил, в том, что сейчас происходило, не разбирался, да еще и сердце противно екало каждый раз, когда катер сотрясал очередной удар. Впрочем, вскоре стрелять стали реже, а потом и вовсе прекратили — канониры поняли, что обстрел не причиняет машине вреда. Теперь главной задачей стало не удаляться от армады настолько, чтобы совсем потеряться из виду. Сэфес стали наперебой давать Ри советы, что-то типа "попробуй вести машину так, словно тебе очень плохо или ты сильно пьян", непьющий Ри огрызался, что и сам все понял, армада то догоняла катер, то снова скрывалась в дождевой завесе над морем; несколько раз Ри сажал катер на воду, потом поднимал снова.

Вскоре тучи стали рассеиваться, и пожаловала авиация, во всей своей красе — снова оранжевые и черные взрывы, снова грохот, снова, снова, снова... Ри пробовал маневрировать, катер метался между самолетами, как шальной мотылек, Таенн орал: "Осторожнее, идиотина, не убей кого-нибудь случайно!", а Сэфес в то же время подначивали Ита. Когда добрый Морис незаметно подошел к его креслу сзади, и, ткнув пальцем под ребра сказал "Бу!", Ит понял, что плевать он хотел, Контролирующий перед ним или нет, и заорал ничуть не хуже Таенна "Убью к черту!", вызвав новый взрыв хохота, теперь уже у Леона.

К исходу пятого часа погони Таенн посерьезнел, велел всем рассаживаться и сказал:

— Так, довольно. Надеюсь, этим всем понравилось. Субмарины отстали, поэтому уводи катер под воду, делай дубль, заводи в него тот алгоритм, который, надеюсь, сделал Леон...

— Сделал, сделал, не сомневайся, — вставил Сэфес.

-...и уводи машину на юго-восток, оставаясь под водой. Хватит уже, побегали. Надо дело делать. Что там с расчетами?

— Еще девять часов, — ответил Морис. — Но, если судить по сетке, следующий мир у нас будет уже в другом сиуре... и снова Индиго.

— Странно, — нахмурился Таенн. — Хотя почему же странно? Если мы идем на зеркало, то...

— Слушайте, вы командуйте, что ли, — проворчал Ри. — Потом порассуждаете!

— А чего командовать? Ты давай, делай, — приказал Таенн.

В катер ударил очередной снаряд, и инженер, никого не предупредив, направил машину вертикально вниз.

Алгоритм сработал без сучка и задоринки. Армада ломанулась за обманкой, а катер, подождав с полчаса, поднялся на поверхность и уже на нормальной скорости двинулся в обратном направлении, к острову. Леон посоветовал включить защиту и попробовать договориться с машиной по поводу маскировки, но у Ри это сделать почему-то не вышло. Нет, от радаров он катер, конечно, защитил, но вот сделать его полностью невидимым так и не удалось.

— Это потому, что ты не представляешь себе, что хочешь получить в итоге, — заметил Морис. — Вернее, представляешь, но не понимаешь механизма действия. То есть не можешь сопоставить цель и средства для ее достижения.

— Это как летать во сне. Там ты знаешь, как это делается, но проснувшись помнишь только ощущение полета, но не имеешь понятия, как же это получилось, — добавил Леон. — Ничего, разберешься. Тут все проще, чем кажется...

Таенн задумчиво покивал.

— Знаете, что мне это все сейчас напомнило? — спросил он. — То, как кому-то впервые объясняют принцип двенадцатеричного построения объектов низких структур во вселенной. Мне, между прочим, так же объясняли. Сидел дуб дубом, глазами хлопал. Какие такие сиуры, какие такие отражения, чего за Контроль такой, и вообще, что это за бредятина? А потом — щелк! И все вдруг сразу на место встало. Как озарение. После этого три дня ходил, вокруг себя смотрел — и везде их видел. Словно второе зрение открылось. Ведь действительно, везде! От пчелиных сот до кристаллических решеток, от количества слышимых нот по полутонам, до спектра...

— Если спектр по "серебряным ступеням" строится, конечно, — заметил Леон. — Есть спектр, в котором цветов семь.

— А есть лады, в которых нот — пять, — парировал Таенн. — И есть музыка, состоящая из одного только направления движения. А еще есть четвертитоновый слух, и есть Барды, которые работают с музыкой совсем не так, как мы, но при этом остаются Бардами и являются Контролем.

— Постойте, — ошеломленно произнес Ит. — Таенн, как ты сказал? Работают совсем не так, но при этом... остаются...

Ему вдруг стало жарко, он почувствовал, как по коже побежали огненные мурашки.

— А что если то, что произошло... если это тоже — Контроль? Только другой, который работает как-то иначе?

— Нет, Ит. Не может это быть Контролем, — уверенно сказал Леон. — Пойми, в системах есть главная особенность — это, прежде всего, высочайшая мера ответственности за любой поступок. Помнишь, Таенн кричал, чтобы Ри был осторожнее?

— Помню, — огорченно ответил Ит.

— Понимаешь, Контроль, любой Контроль, не важно, к какой формации он принадлежит, Индиго или Маджента, является структурой, которая никогда не причинит зла никакому живому существу. Даже если это существо в него стреляет. Максимум, что мы можем себе позволить — это защищаться, но только так, чтобы наши действия не послужили причиной чьей-то гибели.

— Так что когда в нас палят из пушек, мы только и можем, что уходить в сторону, — подытожил Леон. — Это не Контроль, Ит. Прости. Чтобы то ни было, но это точно не Контроль. Погибло множество людей, если ты понял. Многие — на грани гибели, хотя сами не понимают, что с ними. Даже этот вот несчастный мир, в котором мы находимся, сейчас валится в инферно, не осознавая, что происходит.

— Ну, извините, — удрученно сказал Ит. — Мне просто на секунду показалось...

— Ладно, не переживай, — утешил Морис. — Все ошибаются.

"Опять я в дураках, — раздраженно подумал Ит. — Ну почему я снова и снова в дураках?! Неужели я и вправду такой тупой?"