Грации солнца. Приманка для зверя

Юноша мотнул головой.

— Я подумаю об этом, — обнадёжила Ано. — Сейчас нам пора идти. "Тоже молчит", — еле слышно проворчал изгнанник.

VI

Спутники вернулись к фасаду. Ано повела прямо к центру стеклянного "треугольника". Старейшая лишь встала напротив кирпичей, и дверь с лёгкими шорохом углубилась в стену, затем уехала в сторону, открыв путникам просторный проход. Лучезарная неторопливо вошла внутрь. Маниус зашёл следом, увидев под ногами желобки, по которым катилась дверь. За порогом спутников ждал небольшой коридор, выполненный из неотделанного прозрачного кирпича. Посреди коридора ярким узким столбом бил насыщенный красный луч. Ано прошла вперёд и встала под него; дверь вновь зашевелилась, затворившись за изгнанником. "Чудеса..." — вяло подумал ромей: сил восторгаться не осталось. Спутники пошли дальше. "Такой же, как там, — сравнил Маниус, разглядывая коридор, — априки, видать, не украшают жилища..." Насмотревшись разных чудес солнечного народа, Примус был готов разочароваться, но просторный вестибюль, сменивший узкий проход через считанный десяток шагов, инвертировал спешное впечатление.

Засыпанный жёлтыми, бежевыми, светло-коричневыми песчинками пол, переходящий в педантично воспроизведённую на стенах картину ночного пустынного пейзажа, копировал типичную равнину Благой земли. На потолке, сияя неотличимыми от звёзд точками света, красовалось ночное небо. Вечнополная луна давала "равнине" мягкое освещение, а неизвестно откуда взявшийся сухой ветерок заставлял поверить в реальность увиденного. Маниус резко обернулся, проверяя, не попал ли он ненароком в другой мир, но коридор по-прежнему виднелся за спиной. Изгнанник протянул руку к стене, желая удостовериться, что вокруг него картина, но ладонь Ано больно ударила по кисти, избавив от всякого желания пробовать снова.

— Не надо марать стекло, друже, — сказала старейшая пугающим тоном, — а то придётся просить тебя почистить стены.

— Так это всё-таки мираж, — обронил изгнанник.

— Одна из долин Благой земли. Воспроизведена по памяти. Сейчас пейзаж там, вероятно, изменился до неузнаваемости. Я хожу здесь, когда охватывает ностальгия, — пояснила Лучезарная. Дверь вестибюля закрылась. Мгновение спутники молча оглядывали панораму.

— Сейчас посмотрю, как там Йоко. Тебе, друже, лучше остаться здесь: внутри дома слишком жарко для человека... — сказала Ано.

— Конечно! Побуду тут, — согласился Маниус.

— Приляг на песке, друже. Стены не трогай.

— Хорошо.

— Не устал? Ведь помогал двигать "рукокат".

— Нисколько. Я у мехов полжизни простоял, — хвастливым тоном информировал ромей.

— Если выйдешь наружу, не забудь, где дверь. Чтобы открыть изнутри встань под красный свет, как я. Когда будешь снаружи, просто подожди, пока дверь не двинется: не надо её вдавливать, хорошо?

— Понял: я лучше побуду здесь.

— Вот и прекрасно. Приятного отдыха, друже, — закончила Ано и прошла комнату, открыв ранее незаметную дверь, вырвавшую клочок пейзажа. Дверь затворилась; пейзаж стал прежним. Ромей накинул капюшон и опустился на песок. "Так-то лучше", — подумал Примус, сделав небольшую горку под головой. Ступни не преминули напомнить, что юноша по неосторожности их натёр. "Куда уж я уйду, без обуви-то?" — улыбнулся изгнанник, почёсывая одну ногу другой. Разум освободился от всяких мыслей, пока глаза неспешно изучали диковинные виды. В душу вновь пробралось приятное ощущение спокойствия и безопасности, не посещавшее Маниуса, как казалось, уже целую вечность. Мышцы расслабились, вторя душевному настроению; на губах застыла едва заметная счастливая улыбка. Юноша зевнул, собираясь отдыхать так самое меньшее до следующего рассвета.

Искусство жизни

Талант нередко вызывается к жизни несчастьями.

Поговорка квиритов.

I

Дом встретил Ано молчанием и спокойствием, будто сегодня никто не приплывал. Лучезарная зашла в гардеробный закуток и избавилась от обуви, затем быстро преодолела внутренние коридоры, направляясь в комнату, где должны находиться гостьи.

Лучистая комната представляла собой ромейскую арену в миниатюре, только вместо сидений априки установили тысячи зеркал, отражавших свет пречистого бога к центру помещения. В погожий день такая комната могла быстро насытить несколько десятков априк, но сейчас Атона то и дело заслоняли небольшие тучки.

Гостьи всё ещё сидели здесь, окутанные ярким светом. Слабое шуршание механизмов, ориентировавших зеркала в пространстве, наполняло слух монотонным шумом. Когда порог "арены" оказался за спиной, перед глазами хозяйки предстала знакомая картина, в которую добавляло новизны поведение юной гостьи. Лучезарная улыбнулась, увидев сестру, неподвижно лежавшую в самом центре комнаты. Озарённое светом тело старейшей прикрывала прозрачная накидка, правая ладонь лежала на рукояти боцьена. Облачённая в такую же накидку Йоко сидела поодаль и непрерывно наблюдала за Анэ; на лице юной девы читалось волнение. Ано не торопясь направилась к Темноокой. Дева вскоре заметила её, облегчённо вздохнув.

— Она сказала не подходить к ней ближе, чем на три шага, а то разрубит надвое, — пожаловалась дева. — С тех пор ни разу не пошевелилась.

— Сестра часто так делает, светлая гостья, — успокоила хозяйка. — Тебе не стоит волноваться.

— Но всё-таки.

Ано подошла к сестре. Пресветлая слегка повернула голову, выдохнув:

— Аха...

— Я понимаю, — ответила хозяйка и вернулась к Йоко.

— Нам лучше не беспокоить Анэ до рассвета, — известила Лучезарная. — Она в полном порядке.

Йоко кивнула, успокоившись.

— Вижу, твои прекрасные глаза слегка пожелтели. Я собираюсь скроить Маниусу нормальную одежду. Составишь мне кампанию?

— Конечно. Давно пора, — согласилась охотница, поднимаясь с пола.

В отличие от жилых комнат, мастерская не предполагала лишних украшений, потому голые, снабжённые лишь светильниками стены не оставляли иного выбора, кроме как перевести взгляд на широкий покрытый белым пластиком стол либо полки, заполненные инструментом, материалом да частями одежды. Ано не мешкая достала два рулона, попросив Йоко расстелить их на столешнице. Куски ткани, один — твёрдый и плотный, второй — мягкий и сетчатый, легли на пластиковый лист. Через пару мгновений древняя очертила контуры будущих заготовок.

— Я только что взяла с него мерки, — прокомментировала Ано, — хотя тунику всё равно придётся шить свободной, иначе он её не напялит.

— Люди вообще не умеют делать одежду под размер, — сопрано юной девы спародировало ворчливый тон Анэ, — сколько ни видела нарядов — вечно всё наперекосяк.

— Тела людей слишком сильно меняются с возрастом, — напомнила Лучезарная. В руках хозяйки блеснул нож, с лёгким шорохом разрезавший ткань по намеченным линиям.

— Это-то как раз понятно, — продолжила дева, — но почему тогда каждая туника получается разной, если можно сделать несколько вариантов? А тога? Просто кусок шерсти, наброшенный на тело. Весь в лишних складках. Неудобно же.

— Традиция.

— От таких традиций страдают стада невинных овец. Нужно как-то привить Маниусу чувство меры.

Хозяйка продолжила молча разрезать ткань.

— Извини: разговорилась. Что мне сделать?

— Хочу дослушать про чувство меры, — не преминула ответить Ано, пока лезвие вырезало последнюю заготовку.

— Я не знаю. По-моему, он потихоньку начинает привыкать. Но часто я даже не знаю, как объяснить ему что-то. Он или спорит по пустякам, или сразу со всем соглашается, хотя ясно, что ничего не понимает... — звонкое сопрано быстро растворилось в воздухе.

— Животные хорошо обучаются на доступном примере. С первого раза его всё равно не научишь: не стоит расстраиваться, — поддержала беседу Лучезарная.

— Это точно, — согласилась дева.

Хозяйка достала нитки с иголками и жестом пригласила Темноокую помочь. Юная априка с воодушевлением взялась сшивать свою половину, но за быстрыми движениями древней не поспевала. Когда охотница смирилась с поражением в необъявленном состязании, её разум посетила иная мысль; губы плотно прикрылись, успев подавить смешок.

— Веселишься? — мягкий голос старейшей наполнился озадаченными нотками. — Или так любишь шить?

— Я просто подумала, — Йоко прервалась, подавив новую волну смеха.

— О чём? — на этот раз Ано подняла на гостью глаза; пальцы древней продолжали пронзать иглой ткань.

— Старейшая шьёт тунику для ромея, — поделилась априка.

— Что только в нашей жизни ни случается, светлая гостья. Сначала охотница спасает обречённого на смерть человека, потом его привозят ко мне, и вот уже я шью для него одежду: нельзя же позволить гостю ходить в драной шерсти больной овцы или, не приведи Атон, в остатках погибших растений? К тому же, у туники простой крой: много времени не потратим, — описала ситуацию Ано.

— Ага, — согласилась охотница.

— Так что не стоит удивляться. В жизни всякое бывает. Тем более я воспринимаю шитьё как отдых от моих обычных занятий.

— А чем вы занимаетесь?

— Большую часть жизни я прожила как исследователь. Исследую жизнь.

— Вот как... — Йоко задумалась.

— Что-то не так?

— Нет, нет. Просто не могу представить, чтобы Йо делала что-то подобное, — поделилась Темноокая и сразу погрустнела. Закончив сшивать свою сторону, Лучезарная аккуратно забрала иглу из рук помощницы.

— Принеси пока пояс. Фиолетовая полка, с середины.

— Ага.

Охотница нашла глазами нужную полку и отправилась за поясом. Под мягким аметистовым светом лежали нужные заготовки.

— Застёжку с магнитами тоже брать? — спросила Йоко.

— Разумеется.

Пространство заполнил щелчок слипшихся магнитов. Дева принесла все детали, сконфуженно взглянув на старейшую. Ано улыбнулась и положила иглу на стол, занявшись доработкой пояса.

— Ещё пятые слева подошвы с бирюзовой полки. И прихвати детали верха. Раз уж начали, справим сапоги и выкроим повязки да портянки, — информировала древняя. — Потом можешь отдыхать.

— А вы?

— Мне ещё много всего нужно переделать, светлая гостья. Я вернусь домой с закатом.

— Ясно, — тихое сопрано наполнилось грустными нотками. Априки продолжили работу.

II

Приятная полудрёма, охватившая тело, обратилась в мощный внутренний импульс. Маниус резко поднялся на ноги, ощутив дыхание за спиной. Вокруг по-прежнему сиял пейзаж застывшей пустыни, и ничего другого не наблюдалось.

— Прекрасная реакция, друже, — мягкий голос достиг ушей, ощекотав затылок.

Изгнанник дёрнулся и упал, не сумев удержать равновесие. Перед глазами появился знакомый силуэт, облачённый в привычную одежду априк. На правом плече Лучезарной покоилась охапка металлических прутиков, завёрнутая последовательно в белую и прозрачную ткани. В левой руке — свёрток с одеждой. Насмотревшись на свёрток, Примус осторожно поднялся.

— Прости, что нарушила твой сон, но сейчас самое время подготовить твоё жилище, — объяснила Ано.

— Я готов! Что нужно делать? — спросил Маниус.

— Сначала переоденься.

Старейшая подала юноше свёрток. Ромей деловито развернул его и не мешкая сбросил плащ. Рассмотрев новую одежду, Примус просиял; из юных уст без спросу вылетел восторженный возглас. Среди новой одежды числилась даже набедренная повязка, а ткань на ощупь оказалась столь приятной, что Маниус почувствовал себя патрицием. "Даже сенаторы такие не носят", — удовлетворился ромей, натягивая тунику. Следующим на очереди был пояс. Юноша оглядел его и примерился к застёжкам. "Болтаться же будет", — решил Примус, видя, что после застёжки остался добрый кусок ткани. Руки обернули пояс вокруг торса, "палец" застёжки вошёл в ухо. Рука раздосадовано проводила свободный кончик пояса, и тот прилип к светлой ткани, подобно боцьену. Юноша обрадовано взялся за кончик и потянул. Потребовалось усилие, чтобы тот вновь оказался свободным. Маниус принялся прилеплять и отлеплять кончик, увлечённо играясь с новой вещью.

— Пояс носится застёжкой справа, — вмешалась Ано.

— А? Да, — изгнанник поправил пояс и расправил тунику. — Даже не знаю, как благодарить вас...

— Благодарить не за что, — перебила древняя. — Нельзя же позволить гостю ходить в чём попало.

Изгнанник взялся за обувь. Он быстро накрутил ткань вокруг ноги и вставил в сапог. Копируя узел на обуви Ано, ромей затянул шнурки бантом и соединил металлические кончики. Как и ожидалось, последние слиплись. Второй сапог обуть не составило труда. Отверженный вернул повязку на лоб; касание о клеймо притупило радость.

— Последний элемент, — Лучезарная сняла с пояса чёрный сосуд и протянула Маниусу.

— Носится слева. Гладкой стороной к поясу.

Стоило Примусу поднести сосуд на место, как тот быстро прилип к белой накладке.

— Великолепно! — восторженно крикнул юноша. Оцепить сосуд оказалось не в пример сложнее.

— Нужно тянуть к земле. Аккуратно.

Изгнанник последовал совету.

— Вот оно как, — сказал ромей, когда сумел снять сосуд.

— Теперь ты готов, друже. Идём со мной, — позвала Ано; глаза старейшей хитро подмигнули.

Стеклянная дорога спускалась всё ниже, приводя спутников к краю леса. Восторги Маниуса развеялись приятным морским ветром, и теперь он ожидал очередных диковинок, которые наверняка остались в запасе у априк. Лучезарная шла молча, что навевало на юношу тоску. Стёртые ступни не добавляли удовольствия от перехода. Тропа продолжала уводить спутников с горы; до ушей изгнанника донёсся отчётливый водный гул. Ано легко сошла с тропы, спускаясь по крутому склону как ни в чём не бывало. Маниусу же, чтобы ненароком не скатиться вниз, пришлось контролировать каждое движение.

После утомительного спуска ромей оказался на небольшой каменистой площадке, кое-где поросшей клочьями приземистой травы. По площадке тёк шустрый ручей, старательно уносивший горные воды на равнину. Неровные границы площадки очерчивали высокие камни да валуны, которые, по-видимому, когда-то скатились сюда со склона.

— Прекрасное место, — отметила Ано и положила свёрток на землю. Не промешкав и секунды, древняя начала разворачивать ткань, взяв оттуда заострённые колья и небольшую кувалду, до того прятавшуюся в середине свёртка. Лучезарная вбила в землю шесть кольев, очертив ими ровный квадрат.

— Помоги, пожалуйста: убери все камушки изнутри территории, пока я соберу палатку, — попросила априка. Маниус, которому надоела роль созерцателя, взялся вычищать площадку с тщательностью ювелира, проверявшего партию нонийских рубинов на предмет трещин. Ано тем временем собрала палатку и взялась помогать юноше. Работа шла споро, и вскоре они уже любовались натянутой походной палаткой, конусом напоминавшей шатёр кочевников.

— Осталось присыпать камнями снизу, — информировала хозяйка.