"Миссия Пенрика" (Мир пяти богов 5)

Она все еще терялась в догадках, пытаясь представить, что, должно быть, происходит в переполненной голове ученого Пенрика. Все время. Что бы там ни происходило, его разум, должно быть, был очень, очень занят. Удивительно было не то, что он сошел с ума, а то, что не сошел.

— В любом случае, теперь мы можем двигаться быстрее, — сказал Аделис.

— В настоящее время нет, — отметила Никис.

— Да. — Он запихнул в рот остаток хлеба и поднялся, не переставая жевать. — Пойду проверю этого конюха. И посмотрю, смогу ли раздобыть бутылку с водой. И немного еды. Они нам понадобятся, когда мы будем преодолевать эти холмы. — Он вошел в старый каменный фермерский дом.

Никис думала, что ее самое большое желание — стать человеком, а не демоном. Увидит ли она когда-нибудь этого странного волшебника снова? Действительно ли с ним все будет в порядке, как утверждал Аделис? Его последнее — и, как она поняла, первое — самостоятельное блуждание по Сидонии сопровождалось ужасающими поворотами. Ей не было так плохо от беспомощного беспокойства со времен, ну, Кимиса. А потом Аделиса, пока не появился Пенрик. И вот теперь Пенрик. Цепочка вызывающих у нее тревогу мужчин становилась все длиннее, но не лучше.

Будет ли какой-нибудь способ узнать, благополучно ли он добрался домой? В Лоди у нее не было ни души знакомых, она едва познакомилась с несколькими торговцами из Адрии. Она предположила, что с одним из них можно переслать письмо, но кому?

Но подождите, я знаю, что Пенрик был служителем Храма. Если он действительно был тем, кем сказал, то запрос, отправленный на имя верховного жреца Адрии, вполне мог найти его. Злоключения, связанные с недавними письмами в Адрию и из нее, пугали, но, когда они с Аделисом наконец благополучно прибудут в Орбас, она внезапно решит рискнуть.

Вот и план. Это лучше, чем безутешно рыдать под хурмовым деревом в любой день. Когда Аделис вышел из фермерского дома, более или менее уверенно поддерживая конюха, она протерла глаза и поспешила к лошадям.

XV

Ближе к вечеру, когда стемнело, лес сменился кустарником, фермы уступили место пастушьим хижинам, а дорога превратилась в извилистую каменистую тропу. На повороте Пен встретил всадника, который вел двух оседланных лошадей в обратную сторону.

Всадник остановился и удивленно уставился на него. — Пятеро богов, чувак, кто-то дал тебе Упрямца? И ты все еще в седле?

Одного этого было достаточно, чтобы опознать в мужчине конюха и проводника маленькой конюшни. — Это его кличка? Очень подходящая. У нас было несколько споров по этому поводу, но пока я одержал победу. Скажи, ты сопровождал мужчину и его жену в путешествии? Куда они направлялись?

— О, да. Я сказал им, что они ни за что не преодолеют перевал до наступления темноты, лучше найти укрытие и продолжить путь утром, но они не послушались моего совета, так что, полагаю, заслужили то, что нашли. Я отвез их так далеко, как только могли подняться лошади, но они настояли, чтобы я оставил их там.

Слава пятерым богам, Пен все еще был на правильном пути. — Сколько еще осталось? Мне нужно их догнать.

— Может быть, около мили?

Пен облегченно кивнул в знак благодарности. — О, должен предупредить — позади меня стоит отряд солдат, которые хватают лошадей для армии. Если не хочешь возвращаться домой пешком, тебе, наверное, лучше убрать своих животных с дороги и найти место, где можно спрятать их, пока они не пройдут мимо.

— О! — Мужчина выглядел удивленным, но проглотил ложь. — Спасибо!

— Ах... — Пена кольнула совесть. Если бы он только мог проехать еще немного... — Ты хочешь, чтобы и этот тоже вернулся?

Проводник ухмыльнулся. — Не-е. Пусть армия насладится им.

Они поспешили в разные стороны.

И действительно, примерно через милю карабканья по скользкой осыпи, по которой можно было передвигаться скорее ослу, чем усталому, нервному мерину, тропа сменилась прямыми подъемами по камням, похожим на ступени, и сузилась до заросшего кустарником ущелья. К облегчению Пена, он заметил какое-то движение наверху: две фигуры, одна в зеленом плаще.

К своему ужасу, когда, прежде чем спешиться, он обернулся, чтобы оглядеть долину, он смог разглядеть отряд конных солдат, которые неумолимо двигались гуськом. Он сосчитал — да, все тринадцать. Мелькнувшее белое пятно подтвердило, что Велка привел своего волшебника. Пен втянул воздух сквозь зубы. Мерин, устало опустив голову, предпринял последнюю нерешительную попытку укусить его, когда он вытащил из седельных сумок свои пожитки, разнуздал его и отпустил на волю.

Он поднял свою ношу и начал карабкаться вверх по склону. Через несколько минут Никис оглянулась, заметила его и тронула брата за рукав. После недолгих споров они сели на валуны, ожидая его подхода. Оба выглядели почти измученными, но одинаково решительными. У Эрисайдии, естественно, все еще был меч.

Пенрик подошел к ним, размахивая мешком. — Вы забыли свою еду, — прохрипел он. — Среди прочего.

Эрисайдия нахмурился, но Никис, похоже, обрадовалась, сказав: — После того, как Аделис... после того, как мы оставили вас в Скироузе, подумали, что вы непременно вернетесь в Адрию. Вы все-таки решили присоединиться к нам?

Пен решил, что ее улыбка, обращенная к нему, компенсировала эту мерзкую конягу, если не ее брата. Не так уж и важно, чьей идеей было бросить Пена. — Не совсем. Но Велка и его отряд прибыли в город всего через час после вашего отъезда. На каретах, как вы и предсказывали. — Он кивнул Эрисайдии в знак согласия, но без какой-либо заметной благодарности. — Сейчас они всего в нескольких милях позади нас.

Никис затаила дыхание. Выражение лица Эрисайдии стало гораздо более холодным и мрачным.

По молчаливому обоюдному согласию они отложили свои разногласия на потом, перед лицом этой новости. Эрисайдия оглядел пейзаж и в конце концов перевел взгляд на сужающееся ущелье. — Тогда мы продолжим восхождение. Там может быть пещера.

— Где можно спрятаться? Он привел с собой своего волшебника. Так что, может, и нет, — предостерег Пен.

— Хм. — По крайней мере, Эрисайдия воспринял предупреждение без возражений. — Признаюсь, мне не нравится загонять себя в бутылку.

— Мне тоже, — искренне согласился Пен.

— Тогда лезем.

Они так и сделали. Это отняло у них почти все силы, но Эрисайдия не пожалел времени, чтобы расспросить о количестве и состоянии их преследователей, казалось, раздраженный тем, что у Пена не было более подробного описания их оружия.

— Ты уложил, сколько, семерых на вилле? Тогда у меня останется шестеро. Может быть, лучше повернуться и встретиться с ними лицом к лицу здесь, чем позволить им застать нас позже, в худшем положении, даже более усталыми, в темноте.

Пену не нравилась арифметика Эрисайдии. Он думал, что в одиночку сможет взбежать на холм, поворачивать и уворачиваться, карабкаться, исчезать. Убегать. Но не втроем. И поэтому тактика побеждает. В некотором смысле. — Как только мы окажемся в пределах досягаемости друг друга, храмовый служитель Велки завладеет моим вниманием, — ровным голосом заметил он. — Это будет не та драка, о которой вы думаете.

Красные глаза Эрисайдии сузились. — Вы можете взять его на себя?

— Я... не узнаю, пока не увижу, что он предложит на стол. Мы точно не будем пытаться убить друг друга. Из-за проблемы с прыгающим демоном. — Среди прочих теологических проблем. Зубы Бастарда, что за бардак.

Наконец Эрисайдия остановился, огляделся по сторонам и сказал: — Вот. Лучше мы не придумаем.

Пен повторил его осмотр. Самая крутая часть тропы зигзагообразно уходила вниз позади них, что давало им преимущество в высоте, как будто они находились на вершине крепостного вала. Поросшие кустарником склоны по обе стороны не давали человеку возможности незаметно продвинуться вперед и обойти их. Ущелье впереди, возможно, и не было подходящим местом для того, чтобы в него можно было забраться, если кому-то все-таки удастся прорваться выше них, но оно не было полностью недоступно для отступления в кроличьем спринте.

Немного напомнив Пену предусмотрительного сержанта, Эрисайдия усадил их всех за стол и раздал по кусочку еды из сумки Пена и по глотку воды из кожаной фляги, которую нес с собой, и когда он успел ее раздобыть? Он взглянул на чемоданчик Пена. — Ты проделал весь этот путь с этим?

— Содержимое дорогое, и его было бы трудно заменить. Хорошие стальные иглы, ножницы и скальпели. Чистая марля, остатки моих мазей... знаете ли, у меня были некоторые проблемы с их правильным приготовлением.

Никис посмотрела на нее и на него. — Я думала, вы будете рады оставить это здесь.

— Да, нет, я не знаю, может быть, потом пожалею... Бережливость — это привычка, от которой трудно отказаться.

Никис с задумчивым видом засуетилась и начала собирать камни для метания. Аделис моргнул, затем подошел, чтобы помочь ей. Пенрик очень жалел о своем хорошем охотничьем луке, оставшемся в Адрии, но присоединился к собирателям.

Он остановился, когда первый отряд Велки, на поскальзывающихся и фыркающих лошадях, преодолел последний проходимый поворот внизу, посмотрел вверх и увидел их. Крики, возбуждение, беготня взад и вперед, пока десять человек и сержант спешивались, привязывали лошадей, выстраивались в шеренгу и ждали. Четверо из них, как заметил Пен, были лучниками, которые даже сейчас натягивали свои короткие луки и настороженно смотрели вверх, ожидая приказов. Все их колчаны были полны стрел.

— Это будет проблемой, — вздохнул Эрисайдия, наблюдая за ними.

— Не совсем, — пробормотал Пен. Никис искоса взглянула на него и, взяв камень, повертела его в руках. Казалось, она тоже ждала распоряжений.

— Теперь мне жаль, что вы оказались втянуты в нашу катастрофу, — тихо сказала она Пену.

— Это сделали не вы. И я намерен поделиться этим сожалением со всеми, если смогу.

Ее легкая улыбка напомнила ему пугающую ухмылку ее брата. — Хорошо.

Они были пока вне пределов досягаемости лука, по крайней мере, для тех, кто стрелял вверх. Лучники также были вне досягаемости магии Пена, несомненно, той самой, которую он надеялся использовать. Оползни по-прежнему оставались возможным вариантом, хотя в нужных местах было не так уж много осыпей.

Дальше последовал долгий спор между Велкой, сержантом и волшебником. Затем человек в белых одеждах повернулся, казалось, собрался с духом и начал подниматься по неровной тропе, опираясь на крепкий посох.

Он выглядел так, как и подобает храмовому волшебнику и ученому жрецу. Высокий, серьезный, зрелый, сильный, его борода была аккуратно подстрижена вокруг лица, хотя ему не мешало бы подрезать брови ножницами; черные глаза сверкали из-под густых теней. И Эрисайдия, и Никис уставились вниз с приглушенной тревогой.

— Думаю, это моя роль, — без энтузиазма вздохнул Пен. Дез, мы готовы?

О, проворковала она, какой милый маленький демоненок!

Что?

И парень с бородой тоже, но его демон — всего лишь юноша. У него было всего два животных, и это его первое человеческое воплощение. Все, что он будет знать, — это то, что знает он сам.

— Хвала Бастарду, — выдохнул Пен и дважды постучал большим пальцем по губам. Затем еще дважды, потому что всем присутствующим здесь понадобится удача, чтобы пережить следующие минуты живыми. Он отошел на несколько шагов от того места, где притаились его товарищи, и позволил приближающемуся мужчине отдышаться, сокращая расстояние до них. Он, в свою очередь, задумался о том, как выглядит он сам. Усталый, тощий, загорелый молодой человек с выбившимися из прически волосами — он выдул прядь изо рта — одетый во что-то странное: пропотевшую тунику, зеленую безрукавку и брюки для верховой езды другого цвета. Длинные ноги устали от похода в этих разваливающихся сандалиях, и вскоре ему пришлось бы обзавестись хорошими ботинками.

— Дикий колдун! — крикнул мужчина. — Я ученый Кирато из ордена Бастарда в Патосе, и именем бога приказываю тебе сдаться мне. Приходи с миром, и тебе не причинят вреда!

— Это явно не так, — прокричал в ответ Пен. — Спроси Велку, что он сделал со мной в подземелье-бутылке!

Мужчина запрокинул голову в недоумении, но быстро овладел собой. — Во второй раз я требую, чтобы ты сдался! Или ты будешь изгнан из убежища Храма!

Пенрик обратился к тем, кто стоял за его спиной: — Это ритуал, который он обязан пройти. Нет смысла прерывать его, пока он не закончит.

Кирато повторил свое предупреждение еще три раза, каждый раз в более резких выражениях. Эрисайдия обнажил меч и выглядел еще более недоверчивым. Темные брови Никис изогнулись в испуганном любопытстве.

— Я сожалею, — торжественно произнес Кирато, подписался и раскрыл ладонь, пытаясь поджечь одежду и волосы Пена.

Пен отразил возникший импульс своим холодным мастерством. Тело Кирато слегка дернулось, затем он попытался снова, с той же целью. И в третий раз.

Даже тому мерину потребовалось всего два укуса, чтобы научиться, с удивлением заметила Дез.

Волшебник в замешательстве уставился на свою руку, затем попытался поджечь Никис и Эрисайдию. Пен отбил эти попытки еще быстрее и направил хаос так, чтобы тот приземлился там, где ему следовало; несколько камней оторвались от земли и начали падать вниз. Кирато испуганно увернулся. Дез гудела, как спущенная тетива лука, Позволь мне, позволь мне, позволь мне...

— Кто ты? — закричал Кирато, его глаза наконец расширились от настоящего страха.

— Я сказал Велке, что я не дикий колдун, — нетерпеливо ответил Пен. — Разве он не сказал тебе об этом? Это было действительно нечестно. Клянусь, этот человек не слушает, что ему говорят.

Пен недоумевал, насколько необъяснимой казалась эта напряженная борьба посторонним. Двое эксцентричных мужчин, стоявших на склоне, корчили рожи и жестикулировали друг другу....

Велка крикнул на весь холм: — Эрисайдия! Сдавайся или будешь убит!

Эрисайдия пробормотал: — Он имел в виду "и", а не "или". — Он сжал свой меч в нетерпении, чтобы не отстать от Дез.

Волшебник Патоса громко вставил: — Сдавайся, и твоя сестра будет спасена, и под моей властью она будет в безопасности. — Что, вероятно, представлялось ему правдой.

— Черт бы тебя побрал, — прорычала Никис и бросила свой первый камень. Он был метким, но разлетелся на осколки, прежде чем попал в цель. За ним последовал еще один, который отлетел в сторону по дуге.

— Почему они в него не попали?

Пен не был уверен, было ли это мольбой или жалобой. На самом деле и то, и другое.

Эрисайдия положил ладонь ей на плечо, чтобы остановить следующий бросок, пробормотав: — Бесполезно...

— Нет, продолжайте в том же духе. Они хорошо отвлекают. — Пен одарил ее лучезарной улыбкой через плечо. — Заставьте его работать. Разогрейте его.

В ее глазах вспыхнуло понимание. Ха, по крайней мере, кто-то его выслушал и запомнил. Следующий камень просвистел в воздухе. Эрисайдия очнулся и присоединился к ее усилиям, его камни шипели еще более злобно.