Культивируй. Умри. Начни сначала

:Парень, что ты творишь? Ещё немного в том же духе, и адепты потеряют терпение. Более того, Я потеряю терпение, а это для тебя будет гораздо, гораздо хуже!:

{Раунд 2. Ли Лун придерживается прежней тактики. Ли Бай, уверившись, что сын — тряпка, действует более решительно}

{Атака сына, 1d35 + 10 + 6 + 4d6: 2 + 16 + 12 = 30. Защита мамы, 1d40 — 5: 36 — 5 = 31. Атака безуспешна.}

{Атака мамы, 1d60 + 5: 20 + 5 = 25. Защита сына, 1d35 + 5 + 10 + 6 + 4d6: 31 + 21 + 17 = 69. Атака безуспешна}

Да, да, Учитель прав, надо собраться. Это — ещё один бой на смерть. На смерть.

— Да стой же ты, дай себя зарезать!

Замахи мамы становятся шире, резче, опаснее, уходить от них становится сложнее. Но — справляюсь, на мне пока что нет ни капли крови, бью в ответ, и мой кулак попадает маме в бедро!

— Ха! Ты бьёшь или гладишь? Да твой отец сильнее колотит!

{Раунд 3. Прежняя тактика}

{Атака мамы, 1d60 + 5: 33 + 5 = 38. Защита сына, 1d35 + 5 + 10 + 6 + 4d6: 23 + 21 + 9 = 53. Атака безуспешна}

{Атака сына, 1d35 + 10 + 6 + 4d6: 11 + 16 + 11 = 38. Защита мамы, 1d40 — 5: 35 — 5 = 30. Разность 8, диапазон 6-10, синяк, штраф -2 на все броски.}

Кружим вокруг друг друга. Мама улыбается, безумно.

— Как хорошо, что плакса сдохла, а то ты бы и её задавить не смог...

"И если Адепты велят Луну тебя съесть, то ты вежливо распишешь брату, какая ты вкусная! Поняла, тварь?! Хватит хныкать, поняла?! Поняла, я тебя спрашиваю?!"

Бью.

Бью кулаком, как умею. Прямо в мамин живот.

Усиленный Ци кулак легко сминает, вдавливает столь мягкую и столь податливую плоть.

{Раунд 4. Прежняя тактика}

{Атака сына, 1d35 + 10 + 6 + 4d6: 28 + 16 + 13 = 57. Защита мамы, 1d40 — 5 — 2 (раны): 12 — 7 = 5. Разность 52, диапазон 50+, мама полностью обезврежена и не может продолжать бой.}

Короткий, отчаянный вскрик. Мама судорожно прижимает обе руки к животу. Нож выпадет из её ослабевших пальцев.

Адепт Мохиндер грациозно спрыгивает на арену. Приближается неспешно.

— Подарить надежду, — кажется, произошедшее пришлось ему по душе, — а потом отнять её одним ударом. И всё это без единой царапины. Великолепно. Хоть ты и отброс без корней, но у тебя сердце истинного культиватора.

В пальцах Мохиндера появляется длинный шелковый шнурок. Несколько мгновений Адепт вертит его в пальцах, а потом чему-то улыбается.

— Думаю, столь блестящий результат экзамена заслуживает особой награды, — одним движением срывает с мамы остатки одежды, толкает её на песок. — У тебя открыт меридиан гениталий, так что ты вполне можешь получить своё удовольствие, пока душишь.

Я — познаю женщину — сейчас — и маму?! Но, но... но разве не хотел я защитить Цао?

Хотел, много раз, прекратить издевательства, защитить, спасти. Но я всегда — всегда! Р проходил мимо, отводил взгляд, не решаясь вставить ни слова, ни полслова. Авторитет матери, боязнь навредить сестре связывали меня по рукам и ногам. Но сейчас...

...сейчас меня ничего не связывает. Я могу воздать моей матери по-заслугам, сполна отплатить за все нанесённые издевательства и унижения, и мне за это ничего не будет. Более того, это только одобрят, ведь я же культиватор, и это моё полное право — нести людям страдания, боль и смерть, увеличивая свою культивацию!

Чувствую, что во мне что-то пробуждается, что-то скрытое, тщательно подавляемое, прежде запретное. Но теперь запреты пали, и от предвкушения предстоящего начинает захватывать дух!

Быстро скидываю штаны. От мыслей о предстоящем и от открывшейся картины стержень уже стоит. Мама валяется внизу, плачет, рыдает, прижимая ладони к животу. О пощаде не умоляет, и правильно делает. Уж я оторвусь сейчас за все эти годы, уж я поиздеваюсь!

Пристраиваюсь у неё между бёдер, наматываю шнурок (толстый!) на ладони, приподнимаю мамину голову и завожу его под шею. Вставляю стержень. О, внутри там всё так мокро от крови, и это... приятно! Очень приятно! Вперёд. Назад. Вперёд. Назад. Да!

— Мама, — кажется, я поймал тот вальяжный тон, которым иногда говорили Адепты, — сделай глубокий вдох, — ведь я не хочу, чтобы она расплатилась слишком быстро.

Она вдыхает, лихорадочно, отчаянно, исступлённо. Правильно делает, хорошая мама, хорошая! Тяну концы шнурка в противоположные стороны. Достаточно сильно, чтобы пережать, но не так сильно, чтобы разрезать шею. Ускоряю движение. Наконец-то! Наконец-то я с полным правом могу расквитаться за всё, за всё!

Глаза мамы широко распахиваются, рот раскрывается в беззвучном крике. Она лихорадочно дёргается, пытаясь сбросить меня, безуспешно. О и как всё внутри у неё сжиматься началось, приятно-то как!

— Ты что-то сказать хотела? Прости, не слышу. И боюсь, что уже немного поздновато, да.

Мама изо всех сил пытается вздохнуть, безуспешно. Отодрать от шеи душащий её шнурок, но его не подцепить, а если схватиться за концы — то меня не пересилить. Машет в мою сторону руками со скрюченными пальцами, пытается поцарапать, как-то задеть. Взмахом головы отбиваю ладони от своего лица. Вновь пытается подцепить шнурок...

— Мам. Если ты будешь пытаться делать два дела одновременно, то у тебя это не получится. Хотя у тебя уже ничего не получится.

Замедляюсь, чтобы не излиться раньше времени, мой стержень весь в крови. Жаль, что обе руки заняты, с удовольствием ещё бы несколько раз по животу ударил.

Движения жертвы становятся всё слабее, всё отчаяннее. Язык лихорадочно пытается нащупать хоть немного воздуха.

— Мамочка, ты такая милая, когда умираешь, — надеюсь, что они меня слышит и понимает.

Подходит Адепт Мохиндер, одобрительно кивает.

— Хорошо, хорошо. Теперь хватку можно ослабить, совсем чуть-чуть, — повинуюсь, и мама с сипом умудряется втянуть в себя немного воздуха. — И вновь затянуть, — да, отчаяние в глазах дорого стоит! — хорошо, продолжай.

Я очень, очень долго хотел всё исправить. И исправлять, наслаждаясь чужими страданиями, ужасом, предсмертными судорогами — это так приятно!

:Вот это подходящий настрой для демонического культиватора, парень!:

С каждым разом глотки воздуха становятся всё мельче и мельче, борьба — всё слабее и лихорадочней. Когда тело мамы начинает бить дрожь, ускоряюсь и всё-таки изливаюсь в её лоно. Кажется, в процессе она попыталась начать рожать, но у неё ни-че-го-шень-ки не вышло!

Дрожь замедляется. Прекращается, сменившись редкими судорогами. Раззявленный рот с выпученным языком, распахнутые невидящие глаза, слюна, безжизненно откинутые руки.

— Хорошо, — повторяет Адепт Мохиндер. — Теперь можешь завязать шнурок покрепче и идти на место. Остался Масуд, да?

Ему предстояло задушить свою сестру-погодка, но она начала сопротивляться, а Масуд из-за ран очень и очень ослабел. К тому же у него всего шесть меридианов открыто, и корни плохие, хотя чуть получше моих. В конце концов, с сестрой он всё же справился. Джохар обронил "отвратительно" — с весьма довольным видом, правда. Адептам понравился сам процесс, но вот выступление Масуда они не оценили. Кажется, лечить его особо не собираются, посмотрят, сможет ли сам выкарабкаться.

— Это был весьма необычный экзамен, — промурлыкал под конец Мохиндер. — Возможно, в следующем году стоит внести в него некоторые добавления.

— Возможно, — согласно кивнул Раджапутра.

После экзамена Джохар вручил мне шнурок с одним завязанным узлом. Я слышал, что количество узлов на шнурке — предмет соревнования учеников в секте. Впрочем, больше всего их у успешных и богатых, ничего удивительного.

Сразу после экзамена мы под руководством Адепта Самира (наконец-то мне стало известно его имя!) погрузились на телеги к ученикам из других селений и отправились в путь. Масуд еле доковылял и рухнул пластом, непонятно, выживет ли. С Самратом всё будет в порядке, порез уже не кровоточит. На мне вообще ни царапинки... пока что. Что меня ждёт в секте Всебодающего Козла с моими жалкими корнями — неизвестно.

Ну и, конечно, даже попрощаться с отцом и братьями после окончания экзамена мне не удалось, не то что домой заглянуть. Я так никогда и не узнаю, что именно "проверял" Джохар, пережила ли Цао эту "проверку", и вообще, пережила ли она то зелье... Скорее всего, я действительно дал ей яд, и вдобавок к ней убил ещё и мать.

Впрочем, я ни о чём не жалею.

Разве что о том, что червячок сомнений останется навсегда, и я так никогда и не узнаю о её судьбе...

Телеги покинули Одинокую Башню и неспешно покатились по дорогам.

{Сумеет ли секта Всебодающего Козла расследовать причины таинственного воскрешения Ли Цао? КС 100 — 40 (объединённый континент) = 60, 1d100: 40. Провал. Адепты дисциплинированно доложили о таинственном происшествии в секту, там обратили на это внимание и решили обязательно расследовать, но решение о расследовании потерялось где-то в бюрократических кругах. Если когда-либо это всё же всплывёт наружу, то клерка, допустившего ошибку, ждёт суровое, но справедливое наказание!}

Жизнь 6. Континент Барабанов войны. Часть 3. Секта Всебодающего Козла

{Выкарабкается ли Масуд? КС 40, 1d100 + 6 (открытые меридианы): 68. Успех. Да, вполне}

Несмотря на многочисленные раны, Масуд всё же смог оклематься, к нашему с Самратом удивлению. В Одинокой Башне мы невольно держались поодаль друг от друга. Никто не ожидал сюрпризов от состава соперников, но... с Адептами можно предполагать, но знать наверняка невозможно. Потому мы и старались не распространяться о своих тренировках, чтобы другие их не изучили и не попытались найти контр-приёмы.

Но сейчас, оторванные от всей прежней жизни, мы трое невольно объединились. О каком-либо доверии речь, разумеется, не шла, но противостоять всему миру втроём все же легче, чем в одиночку. А противостоять, судя по разговорам, придётся...

Ехать до секты пришлось в течении пары месяцев. За это время мы то и дело заезжали в другие селения, и к каравану присоединялись новые ученики. Правда, по мере приближения к секте селения уменьшались, а места становились всё более и более дикими. Ну, за исключением Следа Копыта, тот город показался мне огромным даже издалека — мы в него заезжать не стали.

Земли секты располагались в Заоблачных горах, на территории нескольких пиков. На вершины нас, разумеется, не повезли. Пятый юго-западный внешний двор, учениками которого мы стали, располагался на террасе (или, правильнее сказать, "небольшом плато"), что приютилась на склоне Витого Рога. Подниматься по серпантинам нам пришлось на высоту двух ли над Следом Копыта.

Впрочем, сперва нас всё же провезли через одни из ворот секты — под ногами исполинской, высотой с четверть ли, статуи козла. Одно из передних копыт нависало над дорогой и над всеми, кто осмеливался пересечь границы секты. Гордо задранная голова с изящно оттопыренными ушами и благородной бородкой вздымалась к небесам. Голову венчали закрученные в два витка рога. Самые кончики рогов украшали изображения корчащихся трупов... так, снизу видно плохо, но кажется, что на самый верх нанизаны настоящие трупы.

Наверное, это или особо провинившиеся преступники, или особо важные жертвы. Чтобы поднять их на такую высоту и потом нанизать на рога, нужны культиваторы, и не стадии Накопления Ци! Ученики на телегах невольно начинают шушукаться, Адепт Самир лишь горделиво и таинственно улыбается.

{Шанс "один на миллион" (который выпадает в среднем в девяти случаях из десяти тысяч), бросок 1d1000, 1d10: 574, 5. Провал.}

Преодолев серпантин (уже пешком), поднимаемся в пятый юго-западный внешний двор, предназначенный для учеников на стадии Открытия Меридианов. Ученики, открывшие даньтянь и перешедшие на стадию Накопления Ци, тоже обучаются во внешних дворах, но иных, гораздо более престижных. Некоторых, особо талантливых и даже гениальных, могут взять и во внутренний двор, но никто из шести десятков учеников такой чести не удостоился.

Терраса, на которой мы обустроились, была раз в десять больше Одинокой Башни, при этом там училось что-то около четырёх сотен учеников в возрасте в основном двенадцати-шестнадцати лет. Встречались и более старшие, чья чистота корней всё-таки теоретически позволяла открыть даньтянь в течение пары лет. Остальных в шестнадцатилетнем возрасте отправляли в войска на западную границу.

Основная часть учеников жила в домиках по шесть человек в каждом; я с Самратом и Масудом поселился в одном из них, объединившись с парнями из соседнего селения. Разумеется, имелись и роскошные усадьбы, но лишь для тех, кто мог их оплатить.

Вообще, место оказалось очень зелёным, лесистым (в родном селении леса начинались очень, очень далеко, за пределами рисовых террас). В нём располагались плацы, учебные павильоны, библиотека (мануалы по культивации хранились лишь на третьем этаже, вход на который охранялся, и заслужить право посещения которого было очень непросто), павильоны для алхимии, кузнечного дела и рисования талисманов (обучение в которых было чрезвычайно дорогим).

За нашим внешним двором присматривало чуть больше десятка Адептов и Мастер Мохандас Сингх, культиватор на стадии Закладывания Фундамента.

Каких-либо приветственных церемоний не проводилось — насколько я понял, мы были слишком ничтожными с точки зрения секты. После регистрации Адепты распределили новоприбывших по свободным домам и выдали нам месячный запас трав, ускоряющих процесс открытия меридианов. Подниматься выше по склону было строжайше запрещено, спускаться ниже не возбранялось, но "формация, отпугивающая мистических зверей, окружает лишь внешний двор и дорогу". Да и склоны были довольно крутыми — нет, не обрывы, спуститься можно, но с трудом. И, из-за наличия зверей, лучше не надо. Вроде со временем нам предстояло на них охотиться, но не на первый год обучения.

Вечером более старшие ученики попытались отобрать у Масуда его травы, но я и Самрат оказались неподалёку и вступились. К драке некоторое время присоединялось всё больше и больше человек с обеих сторон, но в итоге нашим удалось отмахаться, и даже без серьёзных травм обошлось. Насколько я понял, убийства ровесников в секте не одобрялись... вроде бы. Полной уверенности не было. Драки ведь никак не пресекались, даже при явном численном неравенстве.

На следующий день начались занятия. Основная их часть проходила на плацу, где мы работали над своей физической подготовкой и техниками ближнего боя, а также учились сражаться в строю и владеть щитом и копьём. Несмотря на всю их тяжесть, тренировки мне по-настоящему нравились. В конце концов, они давали реальный шанс спасти жизнь... ну, или хотя бы продлить её... ненадолго.

Как ни странно было осознавать, Адепты, ведущие занятия, оказались куда лучшими наставниками, чем Учитель Ляо. Вероятно, они гораздо чаще сталкивались с парнями моего возраста, знали наши возможности, наиболее распространённые ошибки и подходящие тренировки.

Также нас обучали умению оказывать первую помощь и травничеству. Нет, ничего даже отдалённо похожего на алхимию, просто знания о наиболее распространённых полезных (и вредных) травах, способах их сбора и применения.