Таким образом, в космическом корабле Шиины материя и энергия текли по огромным петлям, поддерживаемые солнечным светом и регулируемые его центральным механизмом, словно биением сердца.
Дэн сказал ей, что она уже добилась успеха: управляя оборудованием, она показала себя намного умнее и адаптивнее, чем любая машина, созданная человеком, которую они могли бы послать вместо нее.
Она знала, что в глубине души люди предпочли бы послать машины, бессмысленные грохочущие штуки, а не ее саму. Это было потому, что они знали, что могут управлять машинами, вплоть до последнего щелчка и жужжания. Но они никогда не могли контролировать ее, о чем свидетельствовали остатки сперматофора, которые она все еще хранила в своей мантийной полости, зацементированные на внутренней стенке.
Возможно, они завидовали.
Как странно, подумала она, что ее вид так хорошо приспособлен к этому огромному, бесконечному океану, намного лучше, чем люди. Как будто так и должно было быть. Шиине казалось, что, должно быть, ужасно трудно быть человеком, быть заключенным в тонком слое воздуха, который держится на поверхности Земли.
Поначалу ей было удивительно легко смириться с тем, что она умрет, так и не увидев снова земных океанов, не воссоединившись с мелководьем. Она подозревала, что это не было случайностью, что Дэн каким-то образом настроил ее разум так, чтобы она воспринимала подобные инструкции без страха.
Что, конечно же, было неправдой.
Но по мере того, как нарастали ее беспокойство и усталость, по мере того, как увеличивалась ее изоляция, важность Дэна и его миссии отступала, а чувство утраты неумолимо росло.
И, конечно, был еще один осложняющий фактор, скрывавшийся в ее мантийной полости.
Рано или поздно ей придется выпустить икру. Но не сейчас. Не здесь. В тот день ей предстояло столкнуться со множеством проблем, к которым она была не готова.
И вот, купаясь в звездном свете, Шиина баюкала своих еще не вылупившихся детенышей, нетерпеливо выпуская чернильные облака в форме самца, которого она когда-то знала: самца с яркими бессмысленными глазами.
Майкл:
Через несколько недель после того, как в деревню пришла та женщина, Стеф позвал его.
— Мне нужно уйти, — сказал Стеф. — И тебе тоже.
Майкл не понял. Стеф, с его машинами, едой и девушками, был самым влиятельным человеком в деревне, гораздо более влиятельным, чем староста или знахарь. Кто мог заставить его что-то сделать?
К тому же Майкл никогда не уходил дальше чем на несколько сотен метров от деревни и никогда не спал нигде, кроме деревенской хижины. Он не был уверен, что на самом деле значит "уйти" и что его заставят делать.
Это казалось нереальным. Может, это какая-то игра Стефа?
— Я не хочу уходить, — сказал Майкл. Но Стеф не обратил на него внимания.
Он лег спать, стараясь не думать об этом.
Но уже на следующий день за ним приехали.
* * *
К деревне подъехала машина. Из нее вышли крупные улыбающиеся женщины. Машины приезжали в деревню каждый день, оставались на несколько часов и уезжали. Но в этот день Майклу впервые в жизни предстояло сесть в машину и уехать с ней.
Он взял с собой одежду и фонарик, который ему дал Стеф. Стеф дал ему и новые батарейки, которые долго не садятся. Майклу не хотелось уезжать, но крупные женщины с суровыми улыбками ясно дали понять, что выбора у него нет.
— Прости, — сказал Стеф Майклу. — Мы так и не закончили наши уроки. Но с тобой все будет в порядке. Ты продолжишь учиться.
Майкл знал, что это правда. Он знал, что не может перестать учиться. Даже когда он был один, даже в темноте, он продолжал работать, учиться, искать ответы.
И все же ему было страшно.
— Возьми меня с собой, — попросил он.
Но Стеф отказался. — Они даже Минди не разрешают брать с собой, — сказал он. Минди была его любимой девушкой. Теперь, беременная, она вернулась к матери, потому что ни один мужчина не захотел на ней жениться. — Они о тебе позаботятся, — сказал Стеф Майклу. — Ты же "синий".
Майкл впервые услышал это слово, английское слово, в таком контексте. Он не знал, что оно значит.
Он гадал, увидит ли когда-нибудь Стефа снова.
Его провели через череду ярко освещенных зданий, мимо множества голосов и указателей, из которых он не мог понять ни слова. Даже запахи были странными.
В какой-то момент он оказался в самолете и смотрел вниз на выжженную землю и синее море.
Позже он подумал, что, должно быть, много спал, потому что воспоминания о путешествии были обрывочными и бессвязными, и он не мог выстроить их в логической последовательности.
Так он попал в Школу.
Эмма Стоуни:
Благодаря несанкционированному запуску и впечатляющему зрелищу — золотому космическому кораблю, покидающему околоземную орбиту, — Мейленфант стал народным героем. Это был его год Элвиса, как говорили советники по связям с общественностью, и они усердно работали над тем, чтобы сделать его еще более медийным.
Но он нажил себе огромное количество очень могущественных врагов. Оппозиция Мейленфанту вспыхнула, словно срежиссированная, по всему финансовому и политическому спектру. Эмме казалось, что прямо сейчас они как никогда далеки от того, чтобы снова получить сертификат на полеты, и еще дальше от того, чтобы получить права на сохранение денег, которые они заработают на Круутни, при условии, что "Наутилус" действительно туда доберется.
Эмма созвала военный совет в офисе Бутстрэпа в Лас-Вегасе: она сама, Мейленфант и Маура Делла. Она не приглашала Корнелиуса Тейна, но он все равно пришел.
Мейленфант расхаживал по офису. — Я не могу поверить в это дерьмо. — Он свирепо посмотрел на Эмму. — Я думал, мы разобрались с нашими предварительными договоренностями.
— Если ты обвиняешь меня, я ухожу отсюда, — сказала она. — Вспомни, ты даже не предупредил меня, что собираешься запустить свою чертову ракету.
Маура сказала ровным голосом, — Я знаю, что вы пытались сделать, Мейленфант. Вы думали, что простым запуском, доказав, что ваша система работает безопасно, сможете преодолеть бюрократическую неразбериху, а также доказать свою техническую правоту.
— Чертовски верно. Точно так же, как я докажу свою правоту в экономическом плане, когда мы начнем возвращать домой "вкусняшки".
Маура покачала головой. — Вы такой наивный. Вы раскрыли свои карты. Просто дали своим оппонентам мишень для обстрела.
— Но мы запустили корабль. Мы летим на Круутни. Это физический факт. Все чиновники на Капитолийском холме, все должностные лица в центрах НАСА ни черта не могут с этим поделать.
Корнелиус Тейн сложил изящные пальцы домиком. — Но они могут помешать вам запустить корабль еще раз, Мейленфант.
— И они могут отправить тебя за решетку, — тихо сказала Эмма. — Мы не должны ссориться. Давайте разберем все по пунктам. — Она постучала по столешнице, та стала прозрачной, и на встроенном умном экране появилась диаграмма с маркерами. — Во-первых, что касается НАСА.
Мейленфант горько усмехнулся. — Чертово НАСА. Я не мог поверить, что они так резко изменили свое мнение о целесообразности моего проекта БТУ после того, как он был запущен.
— А чему вы удивляетесь? — спросил Корнелиус Тейн. — Они надеялись, что вы потерпите неудачу с технической точки зрения. Теперь, когда это невозможно, они хотят сделать так, чтобы вы потерпели неудачу с политической стороны.
— Да, либо так, либо они просто поглотят мою компанию.
Похоже, это было правдой. С неприличной поспешностью — что заставило Эмму заподозрить, что они заранее готовили именно этот шаг и ждали подходящего момента, — НАСА выступило с контрпредложениями по проектам БТУ, направив официальные запросы на участие в тендере потенциальным отраслевым партнерам. В НАСА заявили, что смогут запустить собственные БТУ через пять или десять лет — после того, как убедятся, что все необходимые технологии "освоены и находятся в их распоряжении".
Более того, они переняли долгосрочные цели Мейленфанта, предложив создать международную программу по освоению астероидов.
— Не знаю, как нам победить в этой борьбе, — сказала Маура. — В конце концов, НАСА — это агентство, которое занимается разработкой космических аппаратов.
— Но, — мрачно сказал Корнелиус, — именно этот процесс ассимиляции и есть то, как НАСА уничтожало все новые инициативы в области космических технологий, начиная с шаттла.
— Да, — проворчал Мейленфант. — Превратив это в очередное безумие, подпитывающее картель аэрокосмической промышленности.
Маура подняла руки вверх. — Я хочу сказать, что НАСА вполне может победить. Если они победят, нам нужно как-то с этим жить.
Эмма подумала: — Даже в разгар этой напряженной встречи можно поразиться тому, как Мейленфант в очередной раз превратил потенциального врага в друга.
— Следующее, — осторожно произнесла Эмма. — Финансирование со стороны Конгресса.
— Мы не зависим от федеральных средств, — отрезал Мейленфант.
— Это правда, — сухо сказала Маура. — Но вы с радостью принимаете любые средства общего назначения, которые только можете получить. И это превращается в слабость. Мы попадаем в промежуток между санкционированием и выделением средств. Вы должны это понять, Мейленфант. Это два этапа. Санкционирование — это список пожеланий. Ассигнование — это выделение средств в соответствии со списком пожеланий. Не каждое санкционированное мероприятие финансируется. — Она сделала паузу. — Скажу проще. Неразумно тратить выделенные средства так, будто они уже распределены. А именно это вы и сделали. Это была ловушка.
— Это были сущие гроши, — проворчал Мейленфант. — И вообще, я не понимаю, почему вы, конгрессмены, не можете принять простое решение.
Маура вздохнула. — Федеральное правительство — сложная структура. Если неправильно использовать существующие процессы...
— И, — добавила Эмма, — следующий год будет еще хуже. Плохие парни перекрыли все источники федерального финансирования, на которые мы заложили средства в бюджете, и запустили процессы сокращения и перепрограммирования, чтобы...
— Тогда мы пересмотрим бюджет, — сказал Мейленфант. — Сократим расходы, оптимизируем, перераспределим средства, найдем новые источники финансирования.
— Но инвесторы пугаются, — сказала Эмма. — Это следующий пункт. Все началось еще до запуска, Мейленфант. Ты знал об этом. Теперь они теряют деньги. Проблемы с регулирующими органами отпугнули еще больше инвесторов.
— Но, — невозмутимо произнес Корнелиус Тейн, — мы должны продолжать.
О боже, — подумала Эмма.
Корнелиус переводил взгляд с одного на другого с непроницаемым выражением лица. — Неужели никто из вас не понимает? Кто, по-вашему, захватит Солнечную систему? Русские? Китайцы? Потому что, если мы сейчас потерпим неудачу, именно это и произойдет.
Эмма резко сказала: — Скажу вам правду, Корнелиус. С моей точки зрения, вы — часть проблемы, а не ее решение. Неудивительно, что инвесторы сбежали. Если хоть что-то из ваших безумных идей просочилось наружу...
Корнелиус ответил: — Катастрофа Картера неизбежна, что бы вы обо мне ни думали.
Маура нахмурилась. — Что-что?
Эмма вздохнула. — Мейленфант, послушай меня. Все, что мы создали, будет уничтожено. Если мы не начнем действовать.
— Действовать? Как что? Сдаться НАСА?
— Может быть. И нужно разорвать связи с этим типом.
Корнелиус Тейн холодно улыбнулся.
Руки Мейленфанта, сцепленные за спиной, побелели от напряжения.
Встреча закончилась безрезультатно. На выходе Маура шепнула Эмме: — Картер? Кто, черт возьми, этот Картер?
Эмма добралась до своей квартиры только в полночь. Войдя в квартиру, она включила телевизор. И на всех новостных каналах показывали Корнелиуса Тейна.
Корнелиус Тейн:
— Итак, доктор Тейн, вы утверждаете, что эти люди из будущего — те, кого вы называете нисходящими, — проникли в прошлое, к нам. Чтобы передать сообщение.
— Да. Мы так считаем.
— Но если те, кто живет ниже по течению, существуют — или будут существовать, — они пережили вашу катастрофу. Или переживут, неважно. Верно? Так зачем им понадобилось отправлять сообщение?
— Вы спрашиваете меня о причинно-следственных парадоксах. Те, кто живет ниже по течению, спасают своих бабушек, то есть нас, от утопления. Но если бы бабушки утонули, их бы вообще не существовало, так как же их можно спасти? Так?
— Ммм... да. Наверное...
— Мы многого не понимаем в том, что касается времени. На первом месте в списке того, чего мы не знаем, стоит вопрос о том, что произойдет, если попытаться изменить прошлое. Позвольте мне попытаться объяснить. Это вопрос о перемещениях во времени в обе стороны.
Радио Фейнмана работает на основе идеи о том, что фотоны — электромагнитные волновые пакеты — могут перемещаться назад во времени. Отлично.
Но фотоны — не единственные волны.
Волны лежат в основе нашего лучшего на сегодняшний день описания реальности. Я имею в виду, конечно же, волны квантовой механики. Эти волны представляют собой потоки — чего? Энергии? Информации? Разумеется, они пронизывают пространство, расходясь от каждого квантового события, как круги по воде.
У нас есть хорошие уравнения, описывающие их распространение. И если мы знаем структуру волн, то можем многое сказать о макроскопической реальности, которую они представляют. Скопление волн в этом месте означает, что именно здесь с наибольшей вероятностью можно обнаружить движущийся электрон, испущенный вон оттуда.
Но, как и электромагнитные волны, квантовые волновые пакеты, испускаемые в результате какого-либо события, распространяются как в будущее, так и в прошлое. И эти волны, распространяющиеся в прошлое, играют важную роль в структуре Вселенной.
Предположим, у нас есть некий объект, который изменяет состояние другого объекта: источник и детектор, возможно, фотонов. Источник изменяет свое состояние и посылает квантовые волны в будущее и прошлое. Волна, распространяющаяся в будущее, достигает детектора. В свою очередь, детектор испускает волны, распространяющиеся как в будущее, так и в прошлое, подобно эху.
Но вот в чем загвоздка. Квантовое эхо нейтрализует исходные волны, как будущие, так и прошлые, везде, за исключением пути, пройденного обычными запаздывающими волнами. Это похоже на стоячую волну, возникающую между источником и приемником. Поскольку для волны, распространяющейся со скоростью света, время не течет, все это тоже происходит вне времени, мгновенно.
Это называется транзакцией, как если бы источник и детектор обменивались данными. — Привет, я здесь. — Да, я могу подтвердить, что это так.
— Значит, волны действительно движутся назад во времени?
— Похоже, что так. Но вам не нужно беспокоиться о них.
— Не надо?
— Нет. Парадоксов, связанных с возвратом во времени, не существует, потому что обратные волны работают только для настройки транзакции; иначе их невозможно обнаружить.
И именно так работает наша реальность. По мере того, как последствия каких-то изменений распространяются в пространстве и времени, Вселенная принимает новую форму, транзакция за транзакцией, рукопожатие за рукопожатием.
