Некрасавица и чудовища

В свете последних событий я понимаю, что реальность куда сложнее, чем мы может себе представить. Или не сложнее, а просто другая. Но, в любом случае, мне хотелось бы в ней разбираться, а не блуждать среди иллюзий. Они, конечно, бывают красивыми, но если не разглядеть то, что есть на самом деле, то можно самое малое нос расквасить.

Поздний вечер подкрался незаметно, я от души (ну и пусть не по времени, но зато по желанию) поела вермишели с сыром, запила любимым чаем и ушла к себе.

Что бы там ни делали фейри, они делали это тихо и уважали (порой) личное пространство, пока были тут связаны узами и вынуждены дожидаться очередного члена райдэля. Я, правда, уже не рассчитывала на сто процентов, что вечером следующего дня мы все-таки вытащим Ливелина, а не очередного фаната Ктулху или иного монстра, загнанного в узилище. Загадывать не стоит, а то потом с разгадкой не справишься!

Глава 24. Необъяснимые метаморфозы

Утром сварила своим гостям, отмотавшим срок в волшебной тюрьме, гречки на день, перекинулась парой слов с Гилселаем, почему-то странно поводящим носом (остальные на глаза не показывались), и ушла на работу. Чем от меня воняет, у фейри уточнять не стала, он ведь любезно просветит, зараза, и настроение мастерски испортит, если дать волю! Не хочу, пусть лучше бликует среди сородичей в своем интересном полупризрачным обличье и держит рот на замке.

В дверях библиотеки меня едва не сшиб с ног упоительный аромат шарлотки. Я ее люблю, сама часто делаю, и мама, чтобы антоновку не выбрасывать побитую, ее так утилизирует вкусным способом. Сладкая корочка, кислая начинка. Но к этому аромату моя семья точно причастна не были.

Галина Петровна, сама разрумянившись, как яблочки розовый налив, стояла за стойкой и таинственно улыбалась. Руки к дужкам очков и полам жилетки не тянулись, значит, на душевное равновесие старожила библиотеке никто не покушался. А когда я, переодевшись, подошла к ней поздороваться, начала чирикать:

— Лизонька, я так рада, Владимир Юрьевич в себя совершенно пришел. Утром зашел, долго извинялся, принес нам еще теплые пирожки с яблоками и шарлотку в качестве компенсации за причиненные неудобства. Я порезала и по блюдам разложила. Наливай чайку, угощайся. На всех хватит!

— Я уже наполовину одним соблазнительным ароматом сыта, Галина Петровна, но за вторую половину сейчас чайку с шарлоткой с удовольствием употреблю, спасибо!

Вот таким вкусным случился профит от нечаянного исцеления 'президента СССР'. И объемным тоже. На обед никто из наших сегодня не пошел, потому что пироги вкусны, пока свежие. А их было много, вот мы и спасали вкуснятину, не жалея живота своего. Спасали, спасали и все-таки к вечеру, как в том детском стишке про щуку, спасли. Так что мой тормозок остался ждать завтрашнего обеда в холодильнике.

Дома у порога меня снова встречала изящная фигура в серо-черном, фэт райдэля Реос Квадэ собственной персоной. Я прямо напряглась от такой повторяющейся чести. И в лоб спросила, почти цитируя выдающегося пессимиста — механика Зеленого:

— Что у нас плохого?

— Не плохого, вероятно, но странного, — на миг смежил веки фейри. — В твоем мире неоткуда взяться магии, кроме как от нас самих. Но она прибывает мелким приливом. Мы стали ощущать ее сильнее.

— Может, количество в качество по чуть-чуть переходит? Ключ от узилища как-то этому способствует во взаимодействии с вами, а вас все больше в ассортименте? — пожала я плечами. Я ж не маг ни разу и никаким боком, только много читала всякого разного, потому и предположила первое, что в голову взбрело.

— Возможно так, но может и нет, — ушел от четкого ответа Реос, потом подступил ко мне вплотную и снова схватил за лицо, поворачивая так, чтобы видеть шрам, и цокнул языком, заключив:

— Этой магии, что витает вокруг, пропитывает суть предметов и живого, стало больше и в тебе. Чувствуется точнее. И ты меняешься. Твой запах, Гилселай прав, становится иным, шрам уменьшается, цвет глаз изменился.

— Неужели? — я удивилась, так удивилась.

Сразу включила яркую лампу над зеркалом, чтобы разглядеть получше. У меня же нет соколиной зоркости всяких бессмертных и привычки изучать себя под микроскопом каждое утро и вечер. Смотрела долго, фэт не вмешивался. Сразу понятно, умный мужчина. Лезть между женщиной и зеркалом без крайней на то необходимости не следует никому, если ты, конечно не бессмертен на сто процентов и с гарантией.

Что ж, результат обследования подтвердил правоту главного фейри. Мой шрам, на который когда-то родители почти безрезультатно извели кучу специальных и весьма дорогих мазей, без всяких медицинских примочек изрядно уменьшился. Он перестал быть таким широким и глубоким, скорее теперь напоминал легкий белый декоративный росчерк от виска к глазу. И выглядел почти красиво.

Оставив в покое шрам, с которым смирилась давно, как с дождями по осени, я переключилась на другие детали. Серо-зеленые глаза мои, цвета стандартного, неопределенно-невзрачного, теперь стали более насыщенного оттенка, чем-то отдаленно напоминающего мох, появились едва различимые тонкие светло-серые лучики. Это чуть-чуть напоминало глаза Райхо. Но у него, конечно, были куда эффектнее.

Волосы как были русыми, так и остались, только у корней чуть посветлее стали. Но это мне вполне могло привидеться. Я же замеров не провожу каждодневных. Не лысая, не грязная — вот и отлично. Чего на себя смотреть, когда вокруг есть много чего другого, куда более интересного?

В целом, если не приглядываться пристально, у меня вроде как ничего и не поменялось, а если толком всмотреться, то разница становится заметна. Но те, кто видит меня день за днем, точно ее не найдут. Люди, в отличие от фейри, очень невнимательны к другим. И это к лучшему, потому что как объяснить случившуюся модернизацию, я пока не представляла. А выдумывать что-то про шлифовку кожи и декоративные линзы не хотелось. Я хоть и не фейри, но лгать тоже не люблю. Конечно, патологическая честность — это тоже не норма, но и брехня ради брехни отвратительна. В общем, почему со мной такое произошло точно непонятно, но ясно одно — виной тому близкое присутствие волшебных нечеловечков.

Спохватившись, что еще одну мелочь не уточнила, спросила у фэта:

— Ты говорил про запах. Что поменялось? Я ничего не чувствую.

Это, конечно, не удивительно. Когда чем-то надушился, свой собственный аромат сильно чувствуешь лишь первые несколько секунд, а потом он словно с телом сливается и не различить. Если только специально пытаться нюхать и не себя, а вещи с тела. Люди частенько с одеколонами и духами как раз из-за этого перебарщивают. Брызнулись раз, другой, третий, сами принюхались и готовы в четвертый облиться. А что потом все окружающие ртом станут дышать, во внимание не принимают. Всякие парфюмы случаются, ценник на флакончике не показатель. И реакция на них тоже разная бывает. К нам в библиотеку одна молодая мамочка с чадом по весне ходила, так от ее духов (коллеги говорили, что дюже модных!) у меня серьезно перехватывало дыхание, и нападал страшный чих. Приходилось спасаться бегством в соседний отдел, а потом срочно проветривать помещение.

Я, к примеру, духами вообще не пользуюсь, хватает легкого запаха парфюмированного геля для душа. Для меня он до вечера ощущается, и ничем перебивать и смешивать не стремлюсь. Потому и удивилась, когда фейри про изменившийся аромат заговорил. Откуда ему взяться?

— Родниковая вода и первоцветы, теперь мы чувствуем их ясно, — конкретизировал Реос и даже чуть заметно улыбнулся. Запах ему, что ли, понравился? Хотя, соглашусь, после вони технической с улиц города, которая даже человека порой до обморока довести может, первоцветы и вода однозначно предпочтительнее.

— Цветы с аш-два-о? Странно, но и ладно, что не навоз или бензин, — пожала я плечами, плюнула на все загадки и отправилась мыть голову.

Когда-то слышала шутливый совет: 'Если не знаешь, что делать, помой голову!'. Пока еще тепло, феном себя можно не мучить, густоты моя шевелюра невеликой, потому сохнет быстро. Заодно глянула на ноги и подмышки. Вроде как кустов там не наросло. Хотя насчет подмышек немного странно, пару дней назад в душе под пальцами чувствовала, что чуть-чуть колется. Но значит показалось. Не могли же начавшие расти волосы назад втянуться или дружно выпасть? А если бы мне кто их выщипывать начал якобы незаметно, орала бы так, что живые позавидовали бы мертвым.

С эпиляцией у меня вообще не срослось. Даже на ногах, не то, что в зоне бикини, не могу ни волоска дернуть без крайней на то необходимости. Дашка-то запросто, а я только кремом удаляю лишнее. Брить, понятное дело, тоже не мое, если не желаю саму себя покалечить до смерти легким движением корявых рук. Пары раз экстренного использования бритвенного станка вместо привычных средств хватило на всю жизнь, больше не пробую. Мясо с кровью я даже в качестве отбивной не жалую. Так что никакой эпиляции! Только мирная депиляция специальным кремом. О современных методах думать тоже побаиваюсь. Это бритвой я только порезаться могу, а вдруг с лазером что случится в обход тысячи гарантий безопасности от производителей. Зная свою везучесть, предположу запросто тысячу и один вариант таких травм, что любой сидх со своим красным 'лазерным' мечом от зависти помрет, не сходя с места.

Кстати, о мясе и прочем. После душа резко захотелось есть. Томатного сока и жареной свинины. Верный признак того, что надо гемоглобин повышать. Что-то мне слишком часто стали кровопускания устраивать всякие сказочные существа. И ведь ни одного вампира в коллективе, а кровь регулярно выжимают то по одному поводу, то по другому.

Потому вытащила я из холодильника открытую банку с томатным соком, а из морозильной камеры отбивную в индивидуальном пакетике. Стакан с соком оставила на столе, мясо бросила в теплую воду. Пока мелкие дела переделаю, продукты до нужной кондиции дойдут.

Молоток для мяса у меня, между прочим, деревянный. Вот им пока себе ничего не покалечила. Нет, у меня, конечно, все впереди, но все-таки дерево безопаснее металлических инструментов. Отбила мясо, посолила, поперчила и сунула в аэрогриль. С наслаждением пригубила томатный сок.

Ни одна остроухая вредина не явилась, чтобы заявить, как неаппетитно воняет мой ужин и тем, возможно, спасла себя от знакомства с молоточком.

В комнате меня ждали. Ощущалось смесь предвкушения и напряжения, витающая в воздухе. Все-таки последний член райдэля остался в узилище и есть шанс достать именно его, а не очередного 'не того'. Надеюсь, он действительно там есть, а не помер ненароком и не был изъят врагами, тогда будем мы всяких тварей без пары тягать до морковкиного заговенья просто потому, что не можем нашарить нужного.

Гилселай снова принюхивался, но еще и кривился. Зуб даю, чуял съеденное мясо не лучшего на его нюх качества. Пусть кривится, у меня тут личного леса и полей для охоты нет, чтобы поймать свежатинку.

Хотя, слышала мнение, что мясо диких зверей куда менее вкусно, чем домашних животинок. Жесткое оно, специфический аромат имеет и требует долгой специальной обработки. Я только зайчатину как-то пробовала у родителей. Поделился хороший папин знакомый. Мне с непривычки совершенно не понравилось. Потому вторую порцию с удовольствием слопал брат, для которого два слова 'мясо' и 'невкусное' в одном предложении рядом отродясь не стояли.

Так что, я понимаю неприятие фейри. Они привыкли к другим блюдам, и уж точно их повара, столетиями пестующие свой дар, куда искуснее меня неумехи. Я даже по человеческим меркам кулинар хреновый. Делать делаю, но готовить не люблю. Просто на полуфабрикатах жить еще хуже, чем питаться тем, что сотворила сама.

Глава 25. Исход

— Насытилась и готова стать проводником нашей силы? — опять нарушил личное пространство Гилселай, практически носом зарываясь в мои волосы и втягивая аромат. Не драться же? Сама люблю этот ополаскиватель! И сейчас он просто нюхает, а не пытается как-то провоцировать и что-то продемонстрировать из области мужских заигрываний. В этом плане фейри равнодушен, как бревно, его сейчас лишь ритуал и узилище волнуют.

Вместо ответа я подошла к шкафу и положила руку на камешек-ключ. Члены райдэля выстроились рядом. Иных на сей раз Квадэ задействовать не стал, чтобы цель поиска была устойчивее. Наверное, не желал поймать на удочку какого-нибудь фомора номер два или иных узников, размещенных в узилище по политическим причинам. Может, именно из-за провесника в коллективе выдергивателей вчера фомор случился? Дикое, но 'симпатишное' после преобразования создание.

Почему-то в этот раз я не только чувствовала, как через меня проходит энергия-удочка, но и что ищет эта удочка конкретного фейри. Ищет, находит и тянет за собой, попутно цепляя что-то, именно что-то, а не кого-то другого, по неизвестному принципу.

На ковер рухнула ярко-зеленая вспышка, преобразуясь в очередное изящное создание мужского пола, но с хитромудрой прической из кучи переплетенных, как сети длинных косиц.

Следом градом посыпалось иное: куча бижутерии, оружие в ножнах и без, всякие аксессуары — галантерея. С паузой на обработку информации до меня дошло, что никакой бижутерии тут нет, только драгоценные камни, серебро и иные металлы, о которых не ведают люди. Это из узилища возвращались к владельцам их личные вещи, изъятые при заключении.

Их тут же начали оперативно разбирать. Свое-то каждый точно мог опознать и надеть. Причем, любопытно, надетые вещи частью так и оставались на теле видимыми и дополняли образ — вроде пояса, перевязи или браслета, а частью исчезали, стоило им оказаться на носителе. Наверное, прятались какие-нибудь магические и очень личные штучки не для сторонних глаз. Довольные возвращением имущества фейри весело щебетали. Райхо с бесконечной нежностью что-то вплетал в волосы Иссель.

У головы Ливелина Фейсаль положила музыкальный инструмент. Это была какая-то дикая смесь гитары и арфы, выполненная то ли из разных пород деревьев (уж больно сильно они разнились оттенками), то ли из очень непривычной древесины фейринского экзота. Вполне вероятно, на Земле и не существовало аналога такого инструмента, а значит, оно и не имело названия.

— Хорошо, что сиаль тоже вернулся, — довольно констатировал Гилселай. — С ним Райхо и Ливелину проще плести вязь путей и врат.

— Как скажешь, — согласилась я, вспоминая, что петь а капелла вообще-то очень сложно, куда сложнее, чем с поддержкой музыки. Значит, эта гитаро-арфа зовется сиаль. Красиво!

Обернувшись к призрачному фейри, я удивленно выпалила:

— А зачем ты с собой такое сотворил?

На меня смотрел в чем-то похожий на Гилселая, но какой-то очень усредненный красавчик фейри. Длинные волосы, яркие глаза, ровные, как по циркулю, брови, правильные черты. Все как надо, но до того неприятно от этой усредненной прелести, что так и тянет поморщиться.

— Что тебе не по нраву в моем облике? — нехорошо прищурился фейри.

— Только то, что он не твой, — пожала я плечами. — Но если ты так маскируешься, то все понятно. Я уже говорила, что мне нравится, как ты выглядишь по-настоящему. Маска раздражает несоответствием.