Ход конем (Часть 1: Осень)

— Э-э, ладно — смутился парень, немного помолчал, собираясь с мыслями — Долгая война была далеко не самой ужасной в истории осколка, но по времени непрерывных боевых действий ей равных нет. Таких продолжительных конфликтов не было, наверное, со времен гибели Пирамиды. Она что-то изменила в нас. Особенно это заметно в действующей армии. Особенно в последние годы. Постоянное напряжение, подозрительность. Мы стали видеть в любом человеке прежде всего потенциального врага. Мыслим мерками гражданской войны. Еще немного, и мы сами вцепимся друг другу в глотки, не оставив работы тварям. А та куча вооружения, что была создана во время войны, нам в этом деле поможет! И скажите мне, что я не прав! — на этот раз зеленые глаза смотрели с отчаянным почти всеобъемлющим вызовом.

Хмыкнув, Кристина постучала костяшками пальцев по деревянной панели на стене. Только что вошедшая в ресторан дама с крайне постным выражением лица подозрительно и осуждающе посмотрела на нее с Сашей, словно подозревая их в политической диверсии. На ее лице было написано желание сказать что-нибудь нудное и нравоучительно, но, поймав стальной взгляд леди, в котором на мгновение прогремел отголосок ее силы, женщина резко спала с лица и на максимальной скорости бросилась обратно на улицу.

— Я и не спорю. Люди вообще невероятно быстро учатся всякой дряни. И никогда по-нормальному не разберутся в средствах. Я могу сказать, что мы работаем над этой проблемой, но тебе это нужно?

— Нет — впервые за весь разговор в голосе бывшего пограничника прорезался намек на иронию — Просто слишком обидно. Мы же все одно целое... И я даже не понимаю, зачем все это вам рассказываю.

— Маги граней... Вы настолько же идеалисты, насколько телепаты сволочи. Удивительное качество при таком упорном стремлении к индивидуальности и эгоизму — последние слова Кристина произнесла почти с нежностью — Не волнуйся мальчик, у меня было более чем достаточно времени, чтобы научиться управлять людьми. Расскажи мне еще чего-нибудь. Развлеки старую стерву красотой своего виденья мира.

'Мое детство прошло довольно весело и красиво, хотя тогда я бы ни за что не признался в этом. Я вырос в маленьком провинциальном детдоме, расположенном в жуткой глуши, неподалеку от родовых угодий одного знатного рода. Молодые наследники проводили там почти каждое лето. Наша директор входила в число лучших учителей страны и одновременно с управлением детдомом занималась их воспитанием. Собственно, благодаря этому факту нам и позволили расположиться на самой границе заповедника, чтобы не отвлекать Мэри от обучения юных аристократов. Впрочем, не могу сказать ничего плохого про них: мы росли вместе, фактически под одной крышей. Не знаю почему, но леди выделяла меня из числа остальных сирот, и часто брала с собой в их поместье. Словами не передать, как я горд был тогда, еще бы — держаться на одном уровне с благородными! Особенно я сдружился с двумя ребятами: Ладой и Ромой. Или это Мэри нас сдружила? В любом случае, это произошло с ее одобрения. Тогда ничего в нашей жизни не могло произойти без ведома этой старой аристократки. Порой мне кажется, что вся моя жизнь — спектакль, разыгрываемый по ее сценарию.'

'А что с ней сейчас?'

'Не знаю'

'Через три года после лунного вихря детдом разгромили неизвестные наемники. Все дети тогда были в недельном походе по заповеднику, но Мэри осталась там. После разгрома она исчезла в неизвестном направлении, и никто ее больше не видел. А детдом решили закрыть'

'Твоя очередь'

'Ты еще не все рассказал!'

'Кто была Мэри? Почему занималась такими разными занятиями?'

'Ведь управление детдомом и воспитание детей благородных — совершенно разные вещи'

'Где те ребята теперь? Ты с еще ними общаешься?'

'Что за наемники? Как они вообще попали на охраняемую территорию?'

<Мертвый фон>

'Твоя очередь'

'Хорошо'

......

<Раскрытие образа>

...Громадная страна, и я вижу ее с высоты птичьего полета. Надо мной небо, всегда закрытое черными облаками, ежесекундно расцветающими вспышками молний. Но дождя нет, лишь страшный ветер. Лежащая внизу земля в темноте кажется отражением неба — та же разноплотная глубокая темнота, расцвеченная разве что не серебром, а жидким золотом. В хаотичном мельтешении сотен тысяч огоньков скрыт какой-то смысл, совершенно неподвластный моему пониманию. Вот на секунду прямо по курсу возникло скопление, очертаниями напоминающее средний по размеру город, но тут же разбежалось концентрическими кругами, как будто провалившись во мрак. Самые разнообразные фигуры, потоки, сплетения складываются повсюду из пустоты, чтобы через секунду кануть в никуда, оставив после себя лишь тонкий и переменчивый запах древней магии и странного, нечеловеческого разума.

Далеко впереди горит плененным светом высокая скала. Это средоточие силы Лаг, вместилище ее души. Каждый день сотни людей собираются у подножия и просят богиню об исполнении своих желаний, справедливом суде, защите и благословении. На вершину же скалы поднимаются те, кто считает себя достойным управлять страной и занять место одного из пятнадцати ее князей...

...

'Красиво?'

'Да'

'Полагаю, если я спрошу, зачем ты покинула свою страну, ты не ответишь?'

'Правильно полагаешь'

— И как ты назовешь этот цикл? — спросила, наконец, Кристина после минутного разглядывания композиции из шестнадцати фотографий, разложенной перед ней на столике. В миллиметре от поверхности небольшой прямоугольной пластинки из артефактного стекла свет преломлялся и, смешиваясь, формировал запрограммированную картинку.

— Не знаю. Не хочется вывертов. Может, 'Город и дождь'? — Лада растеряно пожала плечами. Она вообще не любила выбирать названия. Считала это вторичным. Ее стезей было скорее вечерами и ночами, а днем она не фотографировала принципиально, бегать по Вирне, выискивая интересные кадры, чем связывать их в какие бы то ни было концепции.

— Думаю, им подойдет. Хотя я бы сказала 'Город дождя' — древняя... умиротворенно?.. как странно звучит это слово применительно к леди Лейкр.... Откинулась на спинку кресла и аккуратно, словно боясь спугнуть, взяла в руки ближайшую к ней картинку. Я тоже взял наугад одну из фотографий. По тонкой карточке текло, создавая иллюзию постоянного движения где-то за границей видимости, изображение Набережной. Серые дождевые тучи отражались в чуть рябящих водах Орлики и отполированных до зеркального блеска булыжниках мостовой. Где-то между небом и землей застыли смазанными тенями редкие силуэты прохожих и частных лодчонок. Их окутывали ярким и режущим взгляд многоцветием коконы дождевой защиты. А где-то на горизонте выше по течению реки виднелась вершина крепостной стены округа. Сонные завихрения почти бесконечной энергии защитных заклинаний неспешной угрозой пылали в своих полупрозрачных темницах. Если не присматриваться, казалось, что самой стены вообще нет, и цветные потоки энергии поднимаются в небо сами по себе, сталкиваясь на полпути со струями дождя. Красиво. Действительно красиво и необычно. Осенние ливни чаще всего стараются изобразить в мрачных тонах, но Лада отступила от канонов, раскрасив дождь во все цвета спектра.

— Ты очень удачно поймала момент и ракурс. Чувствуется умение — леди бросила еще один взгляд на карточку — Знаешь, на Рассвете зимы начинается выставочный сезон, и я хотела бы видеть твои работы на открытии.

Девушка задохнулась.

— Как? Мои работы... На открытии сезона? — еле выдавила она из себя — Но ведь, туда допускают только лучшие произведения? — неуверенно закончила она.

— Какие произведения выставляются на открытии, решаю я — высокомерно изогнула бровь Кристина — вопрос за тобой: ты хочешь видеть свои работы на выставке?

Покровительство имперскому искусству было давним хобби леди Лейкр, доставшимся ей в наследство от почившей императрицы. Вера Корлан-старшая, сама одна из лучших маринистов, полагала искусство смыслом человеческой жизни и распространяла свою 'религию' на всех вокруг. При ее активном содействии появились и набрали популярность единые общеимперские зимние выставки всех искусств, сейчас уже исполняющие роль законодателей мод для всего осколка. После смерти императрицы, патронаж над ее детищем взяла в свои руки ее любимая ученица и подопечная при дворе — вот уже четыре тысячи лет Кристина рьяно удерживала за собой позиции главного мецената империи и организатора всех самых значимых выставок.

— Да, конечно! — на одном дыхании сказала Лада — но, леди, это так неожиданно!

— Вот и решили! — не дослушала ее древняя — На самом деле, я хотела бы увидеть и другие твои работы. Техника у тебя, конечно, хромает, но талант без сомнения есть. А талант надо развивать, без развития он... — голос леди как-то сам собой стал глубоким и завораживающим, затягивающим, как водоворот. Но сесть на любимую агитационную лошадку Кристине не дала вломившаяся в комнату святая троица. Юра, полчаса назад отправившийся встречать друзей у входа, мрачно кусал губы и на пару взъерошенной Юлей поддерживал шатающегося Мишу. Парень был белее мела, а его обычно яркая и спокойная аура тускло тлела опустошением. Просканировав его исток сквозь ослабшие от истощения щиты, я на мгновение потерял дар речи.

Не имеющая же способности к глубинному сканированию стержня души древняя выпытывала информацию привычным ей методом — допросом с пристрастием.

— Юр, тебя только за смертью посылать! Вы там что, дуэль устроили, полчаса по лестнице подниматься? И что с Мишей? — тяжелый холодный взгляд стальных глаз уперся в растерявшегося принца.

— Леди, что вы! Какие дуэли! — полуживой Ланский попытался тщетно придать беспечности своему тону. Опираясь на княгиню, как на костыль, он дополз до стула и облегченно рухнул на него — у меня просто откат Грендейля.

Вот теперь пришло время удивляться и высшей. Было чему.

— Просто? И для какого же чрезвычайного происшествия вам пришлось заключить договор со стихией, да еще под обеспечение собственным даром? — в голосе леди причудливым образом перемешивались детское удивление и чистый яд. Обращения или договоры Грендейля большинством здравомыслящих магов считались дикой авантюрой и вообще игрой не стоящей свеч. Этот древний ритуал просьбы помощи напрямую у своей стихии был доступен только по-настоящему сильным мастерам стихии, и информация о нем не была излишне распространена в широких кругах. Его применение серьезный соблазн — для цельной стихии в отличие от человека нет ничего невозможного, используя энергию мага, она способна выполнить просьбу, лежащую далеко за пределами его мастерства и понимания — если не знать, какую плату придется платить за свою наглость. Половина просящих просто умирает на месте, не выдержав одновременной резчайшей перегрузки всех каналов ауры, да еще на фоне широкомасштабного оттока энергии.

— У меня не было другого выбора — граф устало вздохнул, было видно, что свою историю он повторяет уже не первый раз — В одиннадцатом округе произошел инцидент. Сбой дождевой защиты магазина химикатов вызвал взрыв, вся эта ядовитая дрянь попала в воздух. Пятно распространилось на два района, появились первые жертвы. Нужно было действовать быстро, а из сильных специалистов в зараженной области был только я. Разумеется, император мгновенно бы навел порядок, когда узнал, но пока поражение бы стало достаточно для того, чтобы стать ощутимой для него, сотни людей бы уже погибли. Про местных высших вообще не говорю: аура Вирны ослабляет и замедляет их восприятие во много раз. Воздух не моя стихия, для классики или магии земли моего уровня пятно было уже слишком большим. Тогда я попросил землю принять яд в себя и убрать куда подальше.

— Бедняга... — сочувственно прошептала моя сменщица — Я пойду, позову Сашу, он не земной, конечно, но энергия жизни тебе тоже лишней не будет.

— А я схожу, свяжусь с Ольгой, пусть посмотрит, нет ли у нее каких укрепляющих отваров — на самом деле вызвать Ольгу можно было и мысленно, но я собирался по пути подняться к себе в комнату и взять что-нибудь из своих запасов. Это должно было помочь, но оставалось ясным: при любом развитии событий Михаил останется полунедееспособным как минимум на месяц.

Уже на выходе меня накрыло отголоском странных чувств Кристины, в которых брезжила какая-то очень неприятная для нее догадка.

'Ты закрываешься! Не до конца разобралась, в чем дело, но ты не откровенен до конца!'

'Как я могу играть, если не знаю, куда бить?'

'Мне тебя пожалеть?'

'Такова суть игры'

<Символ упорства>

'Я все равно не сдамся'

'Новый раунд. Тебя нужно заинтересовать'

'Я чувствую, ты хотел бы разгадать какую-то загадку'

'Какую?'

<Неохота, замешанная на раздражении>

'Это значительно облегчило бы мне жизнь'

<Сомнение>

'Зачем тебе?'

'Я могу помочь тебе ее разгадать'

'Вы, имперцы, не слишком-то сильны в интригах'

'Я даю клятву неразглашения и невмешательства'

<Сомнение>

'Хорошо'

'Я ищу предателя'

'Разве это трудно?'

'Я не могу определить, кто мог бы предать'

'Чей мотив?'

'Мотив есть у всех'

'Не угадаешь никогда'

'Лучше ищи того, у кого была возможность'

'Таких слишком много'

'И одновременно, никого конкретного выделить невозможно'

'Вероятно, это целая структура'

'Группа людей была бы замечена слишком быстро'

'Я не верю в такой вариант'

'Может, ты просто не туда смотришь?'

'Тогда куда?'

'Кто может иметь доступ к ресурсам разведки, военным силам, начальству таможенной службы и половине органов местного самоуправления, одновременно не быть замеченным?'

'Мы специально разделяли власть так, чтобы никто не обладал настолько широкими полномочиями'

<Удивленный смешок>

'Неслабо вы заговор запустили'

'Интриганы'

<Ирония>

'А сам Правитель?'

'Не смешно'

'А я и не смеюсь'

'Дай мне время и найду еще варианты'

'Времени нет'

'А я буду готовиться к личной встрече'

'А я бы посоветовала подождать...'

Когда кто-то вламывается к тебе посреди ночи — это неприятно. Вдвойне неприятно, если ты был уверен, что место, где ты находишься, недоступно для посторонних. Особенно, если непрошеный гость — высший маг воды и зеркал свыше семи тысяч лет отроду, переполненный дурным характером и масштабными политическими планами.