Бойцовский клуб

После трех часов ночи, когда лежишь в кровати мотеля в Сиэтле, уже слишком поздно искать группу поддержки больных раком. Слишком поздно бегать в поисках нескольких маленьких голубых капсул амитала натрия или красного как помада секонала, — полный набор игрушек "Долина Кукол". После трех ночи не попасть в бойцовский клуб.

Нужно разыскать Тайлера.

Нужно немного поспать.

Потом ты проснулся — а Тайлер стоит в темноте возле кровати.

Просыпаешься.

В тот миг, когда ты уснул и спал, Тайлер как раз стоял там и говорил:

— Проснись. Проснись, мы решили проблему с полицией здесь, в Сиэтле. Просыпайся.

Специальный уполномоченный из полиции хотел устроить налет на то, что он называл "активностью преступного характера" и "подпольными боксерскими клубами".

— Но нет причин для волнения, — сказал Тайлер. — Мистер специальный уполномоченный из полиции не будет особой проблемой.

Я спросил — Тайлер что, следил за мной?

— Любопытно, — заметил Тайлер. — Я хотел задать тебе такой же вопрос. Ты говорил обо мне с другими, ты, говнючок. Ты нарушил обещание.

Тайлеру было интересно — когда это я его вычислил?

— Каждый раз, как ты засыпаешь, — сказал Тайлер. — Вырываюсь я, и выкидываю что-нибудь дикое, что-нибудь безумное, что-нибудь полностью сумасбродное.

Тайлер присел на корточки возле кровати и прошептал:

— В прошлый четверг ты уснул, а я взял самолет до Сиэтла и провел маленький осмотр здешних бойцовских клубов. Чтобы проверить количества обращенных, вроде того. Мы ищем таланты. В Сиэтле у нас тоже есть Проект Разгром.

Кончик пальца Тайлера скользит по вздутию у меня над бровями.

— У нас есть Проекты Разгром в Лос-Анджелесе и Детройте, большой Проект Разгром действует в Вашингтоне, округ Колумбия, и в Нью-Йорке. А какой у нас есть Проект Разгром в Чикаго — ты себе не представляешь.

Тайлер говорит:

— Поверить не могу, что ты нарушил обещание. Первое правило — не упоминать о бойцовском клубе.

Он был в Сиэтле на прошлой неделе, а бармен в гипсовом воротнике рассказал ему, что полиция хочет устроить облаву на бойцовские клубы. Особенно этого хотел лично специальный уполномоченный из полиции.

— Дело в том, — сказал Тайлер. — Что у нас есть полицейские, которые приходят драться в бойцовский клуб и очень его любят. У нас есть газетные репортеры, поверенные и адвокаты, и мы узнаем обо всем происходящем заранее.

Нас собирались закрыть.

— По крайней мере, в Сиэтле, — сказал Тайлер.

Я спросил — что Тайлер сделал в связи с этим?

— Что мы сделали в связи с этим?

Мы созвали встречу Штурмового Комитета.

— С этого момента нет тебя или меня, — говорит Тайлер, и щипает меня за нос. — Ты должен бы это понимать.

Мы оба используем одно тело, но в разное время.

— Мы дали всем специальное домашнее задание, — говорит Тайлер. — Мы сказали: принесите-ка мне дымящиеся яйца Его Высокочтимой Чести, Специального Уполномоченного Полиции Сиэтла Как-Его-Там.

Я не сплю.

— Как раз наоборот, — возражает Тайлер, — Ты спишь.

Мы собрали группу из четырнадцати обезьян-космонавтов, а пятеро из них были полицейскими, и мы были каждым из находившихся в парке, где Его Честь выгуливал собаку тем вечером.

— Не волнуйся, — говорит Тайлер. — С собакой никаких проблем.

Вся атака заняла на три минуты меньше наших лучших ожиданий. Мы рассчитывали на двенадцать минут.

Пятеро наших обезьян-космонавтов держали его.

Тайлер рассказывает мне это, но каким-то образом я и так уже все знаю.

Три обезьяны-космонавта стояли на стреме.

Одна обезьяна-космонавт сделала остальное.

Эта обезьяна-космонавт стащила Его Высокочтимые Трусы

Собака была спаниелем, и она только лаяла и лаяла.

Лаяла и лаяла.

Лаяла и лаяла.

Та обезьяна-космонавт трижды туго обмотала резиновой ленточкой Его Высокочтимую Мошонку.

— Эта космическая обезьяна присела между его ног с ножом, — шепчет Тайлер, придвинув подбитое лицо к моему уху. — И я шепчу в Его Самое Высокочтимое Ухо, что ему лучше бы отменить облаву на бойцовские клубы, или нам придется рассказать всему миру, что у Его Высокочтимой Чести нету яиц.

Тайлер шепчет:

— Насколько далеко вы продвинетесь, Ваша Честь?

Резиновая ленточка отсекает все ощущения ниже своего уровня.

— Насколько вы продвинетесь в политике, если избиратели будут знать, что у вас нет шаров?

А теперь Его Честь вообще утратил все ощущения.

"Эй, они у него холодные как лед".

Если хотя бы один бойцовский клуб закроется — мы разошлем его яйца на восток и запад. Одно пойдет в редакцию "Нью-Йорк Тюнер", а другое — в "Лос-Анджелес Таймер". По одному в каждую. В качестве пресс-релиза.

Обезьяна-космонавт отняла тряпку с эфиром от его рта, и специально уполномоченный сказал — "Не надо".

А Тайлер ответил:

— Нам нечего терять, кроме бойцовского клуба.

А уполномоченному было что — у него было все.

Все, что осталось нам — это дерьмо и отбросы мира.

Тайлер кивнул обезьяне-космонавту, сидящей между ног специально уполномоченного с ножом.

Тайлер предложил:

— Представь, как всю оставшуюся жизнь мошонка у тебя будет болтаться пустой.

Уполномоченный сказал — "Нет".

И — "Не надо".

"Стойте".

"Пожалуйста".

"О".

"Боже".

"Помогите".

"Мне".

"Помогите".

"Нет".

"Остановите".

"Их".

А обезьяна-космонавт полоснула ножом, разрезав только резиновую ленточку.

Шесть минут, на все, и мы готовы.

— Запомни, — сказал Тайлер. — Люди, которых ты пытаешься прижать, — это мы, те, от кого вы все зависите. Мы стираем для вас, готовим для вас, обслуживаем за ужином. Мы стелем вам постели. Мы охраняем вас, пока вы спите. Мы водим "скорые". Мы соединяем вас по телефону. Мы повара и таксисты, и знаем о вас все. Мы работаем с вашими страховыми и кредитными взносами. Мы контролируем каждую частицу ваших жизней.

— Мы — пасынки истории, и телевидение внушило нам, что однажды мы все станем миллионерами, звездами кино и рок-н-ролла. Все вранье. И мы только начали это осознавать, — сказал Тайлер. — Так что не выебывайся перед нами.

Обезьяна-космонавт зажала тряпкой с эфиром рот хныкающему уполномоченному, и тот отключился совсем.

Другая группа одела его и доставила вместе с собакой домой. После этого тайна осталась ему на хранение. И, нет, мы не ждем больше никаких попыток облавы на бойцовский клуб.

Его Честь попал домой напуганным, зато в целости и сохранности.

— Каждый раз, когда мы выполняем такие вот домашние заданьица, — говорит Тайлер. — Ребята из бойцовского клуба, которым нечего терять, понемногу вливаются в Проект Разгром.

Тайлер склоняется у кровати и требует:

— Закрой глаза и дай мне руку.

Закрываю глаза, Тайлер берет меня за руку. Чувствую губы Тайлера на шраме от поцелуя.

— Я говорил, что если ты будешь за глаза обсуждать меня, то никогда больше меня не увидишь, — сказал Тайлер.

— Мы — не два разных человека. В итоге, когда проснешься — контроль будет у тебя, и ты сможешь звать себя как угодно; но в ту секунду, когда заснешь, — во власть вступлю я, и ты станешь Тайлером Дерденом.

"Но мы же дрались", — говорю, — "В ту ночь, когда изобрели бойцовский клуб".

— На самом деле ты дрался не со мной, — возразил Тайлер. — Это так ты внушил себе. Ты дрался со всем, что ненавидел в своей жизни.

"Но я вижу тебя".

— Ты спишь.

"Но ты арендуешь дом. У тебя была работа. Две работы".

Тайлер отвечает:

— Посмотри свои погашенные чеки в банке. Я снял дом на твое имя. Думаю, ты убедишься, что почерк на чеках совпадает с тем, которым были написаны записки, которые ты для меня печатал.

Тайлер тратил мои деньги. Неудивительно, что у меня постоянно перерасход.

— А насчет работ — а как ты думаешь, почему ты так устаешь? Боже, да не из-за бессонницы это. Стоит тебе заснуть — вступаю я, потом иду на работу или в бойцовский клуб, или куда угодно. Тебе еще повезло, что я не устроился, к примеру, змееловом.

Спрашиваю — "А как же Марла?"

— Марла тебя любит.

"Марла любит тебя".

— Марла не знает разницы между тобой и мной. Ты назвал ей вымышленное имя в ночь вашей встречи. Ты никогда не называл настоящее имя в группах поддержки, ты, подставной говнюк. С того момента, как я спас ей жизнь, Марла считает, что тебя зовут Тайлер Дерден.

Значит теперь, когда я знаю про Тайлера, — он просто исчезнет?

— Нет, — отвечает Тайлер, по-прежнему сжимая мне руку. — Раз я тебе не нужен — на переднем плане меня не будет. Я по-прежнему буду жить своей жизнью только тогда, когда ты будешь спать, но не выебывайся: если попробуешь приковать себя на ночь к постели или принять большую дозу снотворного — тогда станем врагами. И я тебе за это такое устрою...

Ой, да бред все это. Это сон. Тайлер — проекция больного разума. Он — дизассоциативная помеха в личности. Разновидность психогенной фантазии. Тайлер Дерден — моя галлюцинация.

— Тьфу, блядь, — говорит Тайлер. — А может — ты моя шизофреническая галлюцинация.

Я был первым.

Тайлер отвечает:

— Да-да-да, посмотрим еще, кто останется последним.

Все это не на самом деле. Это сон, и я проснусь.

— Так просыпайся.

И звонит телефон, а Тайлер исчез.

Свет солнца пробивается сквозь портьеры.

Этот звонок будит меня в 7 утра, снимаю трубку, а на линии никого.

Глава 23

Дальше в том же духе, лечу домой к Марле и Мыловаренной Компании на Пэйпер-Стрит.

Все по-прежнему разваливается на части.

Дома боюсь заглянуть в холодильник. Представляются дюжины целлофановых пакетиков с пометками городов, — вроде "Лас-Вегас", "Чикаго" и "Милуоки", — где Тайлер приводил в исполнение угрозы, чтобы защитить филиалы бойцовского клуба. А внутри каждого пакетика лежит пара кровавых твердозамороженных кусочков.

В углу кухни обезьяна-космонавт присела на растрескавшийся линолеум, и изучает себя в карманное зеркальце.

— Я — кучка поющих и пляшущих испражнений мира, — рассказывает космическая обезьяна зеркалу. — Я — токсичный побочный продукт творения Господнего.

Другие обезьяны-космонавты бродят по саду, что-то собирают, что-то убивают...

Положив одну руку на дверцу морозилки, делаю глубокий вдох и пытаюсь сконцентрировать просветленную духовную сущность.

Роса на розах,

Радость зверьков Диснея:

Такое ранит.

Морозилка уже открыта на дюйм, когда через плечо заглядывает Марла и спрашивает:

— Что на ужин?

Обезьяна-космонавт рассматривает себя, сидящую на корточках, в зеркальце:

— Я — дерьмо и ядовитые человеческие отходы мироздания.

Замкнутый круг.

Где-то месяц назад я боялся, что Марла заглянет в морозилку. Теперь сам боюсь туда заглянуть.

О Боже. Тайлер.

Марла любит меня. Марла не знает разницы.

— Рада, что ты вернулся, — говорит Марла. — Нам нужно поговорить.

"О да", — отвечаю, — "Нам нужно поговорить".

Не могу заставить себя открыть морозилку.

Я — Сжавшиеся Внутренности Джека.

Говорю Марле — "Не трогай ничего в морозилке. Даже не открывай ее. Если найдешь что-то внутри — не ешь это, не корми этим кошку или кого-нибудь еще". Обезьяна-космонавт с зеркальцем пялится на нас, поэтому говорю Марле, что нам лучше уйти. Придется продолжить общение в другом месте.

Снизу подвальной лестницы доносится голос обезьяны-космонавта, которая читает другим:

— Три способа изготовить напалм:

— Первый: можно смешать равные части бензина и замороженного концентрата апельсинового сока, — читает обезьяна космонавт в подвале. — Второй: можно смешать равные части бензина и диетической колы. Третий: можно растворять в бензине размолотый кошачий кал, пока смесь не загустеет.

Мы с Марлой добираемся на общественном транспорте от Мыловаренной Компании на Пэйпер-Стрит до одной из кабинок "Планеты Дэннис", оранжевой планеты.

Что-то подобное рассказывал Тайлер, — с тех времен, как Англия проводила экспедиции, открывала колонии и составляла карты, у большинства географических мест остались эдакие подержанные английские наименования. Англии надо было дать имена всему. Или почти всему.

Вроде Ирландии.

Нью-Лондон, Австралия.

Нью-Лондон, Индия.

Нью-Лондон, штат Айдахо.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

Заглянем в будущее.

Таким же образом, когда освоение космоса пойдет полным ходом, все новые планеты, скорее всего, будут открывать огромные корпорации, и они же будут наносить их на карты.

Созвездие Ай-Би-Эм.

Галактика Филлип Моррис.

Планета Дэннис.

Каждая планета примет личные черты любого из тех, кто первый над ней надругается.

Мир Будвейзера.

У нашего официанта на лбу шишка с гусиное яйцо, он вытянулся по струнке, каблуки вместе.

— Сэр! — говорит наш официант. — Что сегодня изволите? Сэр! — говорит он. — Все, что вы закажете, — бесплатно. Сэр!

Можно представить себе запах мочи в супе каждого посетителя.

Два кофе, пожалуйста.

Марла спрашивает:

— Почему это бесплатно?

"Официант думает, что я Тайлер Дерден", — говорю.

В таком случае, Марла хотела бы заказать жареных моллюсков, суп из моллюсков, фаршированную рыбу, печеную картошку со всем чем только можно, и шоколадный торт.

Через стойку кухни видно трех рядовых поваров, один со швами на верхней губе, — разглядывают нас с Марлой и перешептываются, склонив побитые лица друг к другу. Прошу официанта — "Дайте нам здоровую чистую пищу, пожалуйста. Пожалуйста, не надо всякой дряни в заказе".

— В таком случае, сэр, — замечает наш официант. — Я не рекомендовал бы леди суп из моллюсков.

Спасибо. Не надо супа. Марла смотрит на меня, и я говорю ей — "Верь мне".

Марла говорит:

— Есть милые преимущества в том, чтобы быть Тайлером Дерденом.

С этого момента, говорю Марле, ей нужно следовать за мной ночью повсюду, и отмечать любое место, куда бы я ни пошел. С кем я встречался. Не кастрировал ли какую-нибудь важную персону. Вроде того.

Достаю бумажник и показываю Марле водительские права с моим настоящим именем.

Не Тайлер Дерден.

— Но всем известно, что ты — Тайлер Дерден, — недоумевает Марла.

Всем, кроме меня.

Никто на работе не зовет меня Тайлером Дерденом. Босс называет меня настоящим именем.

И родители знают, кто я на самом деле.

— Так почему же, — спрашивает Марла. — Для кого-то ты — Тайлер Дерден, а для остальных — нет?