Две недели

— Стоять, сволочь!

.За деревьями мелькнул человек, пытаясь углубиться в чащу леса. Сбоку налетел Богданов, оттолкнул Игоря и бросился в погоню. Игорь, просто на рефлексах, кинулся следом, нагнав, по пути, Даню. Перемахнув через куст, Богданов сбил мужчину с ног, заломил ему руку и прижал спину коленом.

— Мордой в землю, сказал!

Тем временем подоспели Игорь с Даней. Девушка, оценив ситуацию, наставила на задержанного воображаемый пистолет и свирепо заявила:

— Вы имеете право хранить молчание, вы имеете право на адвоката, все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Данька, уймись!

Повинуясь приказу, Даня убрала "пистолет" в "кобуру" и подошла ближе.

— Что ж ты от полиции убегаешь, мил человек? — процедил Богданов, за шиворот вздернув задержанного на ноги. — Я тебя вежливо просил остановиться.

— На вас не написано кто вы, — огрызнулся мужчина.

— Надо же, один день не побреешься, и тебя узнавать перестают, — с деланным сожалением покачал головой Богданов. — Тебя чего в лес понесло?

— Из дома выгнали, — нехотя признался мужчина. — Слышь, Сергеевич, отпустил бы, а? Я ж ничего не сделал.

— Отпущу, отпущу, — пообещал Богданов. — Давай-ка, проводи нас к времянке и свободен.

— Какой еще времянке? — неубедительно удивился мужчина.

— Так я и поверил, что ты по осени на улице ночуешь. Веди давай.

— Откуда он Сашу знает? — тихо спросил Игорь, идя за проводником.

— У них неподалеку сущность обитает, и Богдан пару раз в деревню заезжал, выяснить кое-что, а этот напился и к жене драться полез.

— Вот гад. Богдан вступился?

— Конечно вступился, еле отбил мужика, едва самому сковородкой не досталось.

— Все-таки с задержанным надо повежливее, — подумав, решил Игорь. — Человек ни в чем пока не замечен, а Богдан уже орет.

— Вообще псих, — согласилась Даня. — Орет, да еще и бегает.

— В смысле?

— Нельзя ему бегать, а тем более прыгать. Врачи запретили. Он, после операции, три недели в инвалидном кресле прокатался, и все ему мало. Хорошо хоть у меня каникулы начались, приехала присмотреть.

— Что, кроме тебя некому было? — удивился Игорь.

— Пошутил, да? — уточнила Даня. — Любая женщина, проухаживав столько времени за больным, считает, что он автоматически на ней женится. Станет Богдан рисковать, как же.

— Значит, его летом подстрелили?

— Не, весной, в середине марта. Скажи, повезло мне с каникулами.

Времянка обнаружилась в пяти минутах ходьбы. Стояла она между трех сосен, крыша в двух местах провалилась, у входа валялись пустые бутылки, но, для своих лет, выглядело строение вполне терпимо.

— Избушка, избушка, встань к лесу задом... — начала Даня.

— Ты сегодня уймешься? — бросил через плечо Богданов, и девушка смолкла.

— Давно здесь живешь? — спросил Богданов у задержанного.

— Третий день. Жена завтра к матери уедет, тогда и вернусь.

— Понятно. Ну, веди, показывай особняк.

Мужчина, смирившись со своей участью, гостеприимно распахнул дверь. Простая дощатая коробка с односкатной крышей, внутри комната с одним оконцем и дверью, из мебели самодельный топчан в углу, ржавая буржуйка и шаткий столик. Так себе жилище, но вполне пригодное для ночевки ранней осенью.

— Что-нибудь здесь трогал?

— Да я только ночевал, — испуганно заверил мужчина.

— Молодец, — похвалил Богданов. — Видел кого-нибудь?

— Кого ж сюда понесет. Хотя... может пригрезилось спросонья, но, вроде, с утречка сегодня кто-то войти пытался. Я ботинок в дверь кинул и все, тихо стало.

— Так, ты давай, иди на топчан, посиди, понятым будешь, если что. А вы, двое, обшарили тут все до последней щели.

Игорь с Даней недоуменно переглянулись — обыскивать было решительно нечего, но приказ есть приказ. Натянув перчатки, они внимательно осмотрели ржавую печку, рамы, углы и, согнав мужчину, приподняли матрас. Вскоре осмотр был закончен с нулевым результатом.

— Слышь, Сергеевич, может, я домой пойду? — осторожно спросил мужчина.

— Сиди пока. Явишься в таком виде, тебя жена точно убьет.

— Глядишь, и не убьет, пожалеет, вон у меня фингал из-за тебя какой, — оптимистично предположил мужчина, указав на наливающийся кровоподтек, но Богданов отмахнулся.

— У вас все? — осведомился он.

— Все, — отрапортовал Игорь, ожидая подвох.

— Совсем у вас детства не было, — вздохнул Богданов, — даже сигареты не прятали.

Он осторожно прошелся по дощатому полу, внимательно прислушиваясь к звукам. Расшатанные доски, как и положено, поскрипывали, потрескивали, и прогибались. Наконец одна из них особенно заинтересовала Богданова.

— Видели? — спросил он, опустившись на колено. — Вот это я понимаю тайник.

Поддев доску лезвием ножа, он оторвал ее от пола и прощупал землю. В одном месте земля показалась чуть мягче, и Богданов, взрыхлив ее лезвием, начал копать. Как оказалось, не он первый. Нож звякнул о металл, и на свет божий вытащили жестяную коробку, запертую на висячий замок.

— Есть гвоздь? Понятно.

В отсутствии гвоздя, Богдане просто сунул палец под дужку и рванул посильнее, в результате чего порвал перчатку и оцарапался.

— Зараза, — постановил он, отсасывая кровь.

Вторая попытка оказалась успешнее. Замочек открылся, и Богданов откинул крышку. Вокруг столпились все, даже мужчина тянул шею с топчана, заинтересовавшись происходящим.

В коробке обнаружились три свечи, одна из которых была церковной, две другие белого и черного воска, круглая коробка из-под конфет, в ней бурый порошок, пахнущий шафраном, охрой и ладаном, и потрепанная записная книжка карманного формата, тщательно упакованная в прозрачный пакет.

— Открывай, — нетерпеливо поторопил Игорь, — посмотрим, что в ней.

— Открывай, — презрительно фыркнул Богданов. — Тебя где учили? Это, боец, улики, добытые слегка незаконным способом.

— Мы это здесь оставим? — удивился Игорь.

— Оставить здесь ценную археологическую находку? Вот уж нет, — продолжил издеваться Богданов, но тут же посерьезнел. — Это то, что нужно нашему потеряшке. Он, наверняка, за ней приходил, но его спугнули. Раз ему это нужно, значит и нам это нужно.

— Раз ему это нужно, чего ж так долго ждал? — возразил Игорь.

— Обстоятельства не позволили.

Богданов аккуратно упаковал записную книжку во второй пакет и передал Дане, затем, точным ударом приладил замок на место, и осторожно уложил коробку в тайник.

Когда земля была утрамбована, доска уложена сверху и следы взлома уничтожены, они вышли наружу, оставив мужчину караулить помещение.

— Предложения есть? — осведомился Богданов, оперевшись о стену.

— Давай устроим засаду, — с энтузиазмом предложил Игорь. — Васнецов явится за своей коробкой, и мы его схватим.

Ответом было сочувственное молчание.

— Книжек начитался? — уточнил, наконец, Богданов. — Ты себе реально представляешь, как организовать засаду в лесу силами трех сотрудников?

— По очереди дежурить будем, — с меньшим энтузиазмом, но твердо, решил Игорь.

— Точно, — радостно поддержала Даня. — Выкопаем яму, сверху накидаем веток и будем в ней прятаться.

— Смотрю, настроение у тебя сегодня игривое, — заметил Богданов, и Даня смолкла.

— Значит, исходим из того, что Васнецова поблизости нет, и появится он не раньше, чем ночью, проверить, свободна ли территория, — решил Богданов, отлепившись от стены.

— Почему ночью? — быстро спросил Игорь.

— Нам так выгодно, — хмыкнула Даня и действительно нарвалась.

Богданову уже надоели ее комментарии, а потому, дернув девушку к себе, он прихватил ее за шею и с силой пригнул к земле.

— Ты угомонишься сегодня или нет?!

Помня реакцию Дани на простое прикосновение к руке, Игорь едва голову в плечи не втянул, ожидая взрыва, но обошлось.

— Все, — возмутилась Даня, — я унялась! Пусти уже!

Потирая шею, девушка обиженно посмотрела на Богданова, перевела взгляд на времянку и спросила:

— Саш, а что мы теперь делать будем?

— Смотаемся к участковому, и уговорим подежурить за соответствующее вознаграждение и благодарность от коллег из городского отдела.

— А вдруг он не согласится? Давай все-таки сами засаду устроим, — продолжил настаивать Игорь.

— Сейчас. Нашел энтузиаста, с пятницы на субботу в лесу торчать.

Проинструктировав напоследок злосчастного мужа о дальнейших действиях и велев к вечеру исчезнуть отсюда, все трое потащились в деревню. Розыск участкового продлился почти до обеда. Еще час ушел на уговоры, но Богданов, обладая даром убеждения, надавил на психику, послал Игоря за водкой, и, обменявшись несколькими историями из далекой армейской жизни, стал, практически, лучшим другом, и смог уговорить участкового подежурить ночью в лесу.

К тому времени как решили вернуться в город, у Игоря в животе, по выражению бабушки, мыши хоровод водили, да и вообще на душе было пакостно. Он упорно не понимал, почему Богданов отказался оставить его в засаде, ведь добровольцем вызвался, и считал, что упустил шанс показать себя с лучшей стороны. Здорово было бы арестовать подозреваемого, и одновременно найти потеряшку.

— Ты в этом лесу, да среди ночи за две минуты пропадешь, — снизошел до объяснений Богданов, выруливая на трассу, — а Славка местный. Он здесь в полночь пьяным дорогу найдет.

— Я могу остаться для подстраховки, — стоял на своем Игорь.

— Отставить, — устало велел Богданов. — Славка с собой двух ребят из местных взял, и ты там будешь лишним. Что с тобой упустят, что без тебя. Все, остынь, ты мне в городе пригодишься. Поедешь к родне этого Васнецова, расспросишь о потеряшке.

— Лучше повесткой вызовем, — предложил Игорь.

— Это ко мне по повесткам приходят, — веско заметил Богданов, — а ты, родной, топай ножками и застань внежданочку. Чем больше узнаешь, тем лучше.

— Игорек, — вмешалась Даня, — ты просто иди и поговори. Хорошо? Вдруг окажется, что Елена Васильевна такая не одна, и с Васнецовым виделись остальные родственники. Или вспомнят каких-нибудь друзей, первую любовь, могилку любимой собаки. Просто расспроси.

Игорь посмотрел на часы и задумался. Времени было три часа дня и, по идее, взрослое население должно находиться на работе. Вот эту мысль он и озвучил.

— Тем лучше, — опередив Богданова, сказала Даня. — Опроси жен, у домостройных товарищей они, как правило, с детьми сидят. Детей тоже опроси, вдруг дядю узнают, на крайний случай есть соседи, а главное старушки на лавочках, и местная алкашня. Очень ценные свидетели. Саш, давай я с ним поеду.

— Ты своими делами занимайся.

И вот Игорь, снабженный списком адресов, был высажен у остановки и остался ждать трамвая.

Первой в списке была старшая сестра Васнецова, Светлана Васильевна Тузикова. Отыскав нужную квартиру, Игорь поправил воротник и нажал кнопку звонка. Дверь распахнулась, и на пороге появилась рослая женщина в домашнем халате.

— Здравствуйте, я лейтенант Князев Игорь Анатольевич, — как можно солиднее представился Игорь, демонстрируя удостоверение, — хочу задать вам несколько вопросов о вашем брате Петре.

— Разувайтесь, — бросила Светлана Васильевна, и отступила, давая войти.

Оказавшись в сверкающей маниакальной чистотой квартире, Игорь смущенно покосился на промокшую обувь и заляпанные снизу форменные брюки, но спорить не стал. Он послушно развязал шнурки и снял один ботинок.

— Обувайтесь, — не меняя тона, велела Светлана Васильевна, принюхавшись. — Что вам угодно?

Игорь был вынужден напомнить себе, кто тут при исполнении, что святой инквизиции больше не существует, так что бояться нечего, и начал допрос.

Ответы были ожидаемые. Брата не видела много лет, кроме Елены с ним никто не общается, с племянниками не виделся, друг другу не звонят, и занятия брата считает богопротивными, недостойными, антинаучными и, пока он их не бросит, об общении не может быть и речи. Игорь даже удостоился краткого изложения притчи про паршивую овцу.

Затоптав грязными ботинками идеально чистый коврик, Игорь решил откланяться.

— Не вздумайте расспрашивать соседей, — проинструктировала напоследок Светлана Васильевна. — Мой супруг уважаемый человек, нам не нужны сплетни.

После чего Игорь, словно по волшебству, оказался на лестничной площадке, и дверь перед его носом захлопнулась с многозначительным щелчком.

— Ну ее к лешему, — бормотал себе под нос Игорь, спускаясь по лестнице. — Пусть Богдан с ней разбирается. Вот кто по бабам специалист.

Представив диалог Богданова с давешней собеседницей, Игорь даже повеселел, и ускорил шаг. Времени оставалось предостаточно, и он отправился по следующему адресу, в трех остановках отсюда.

За гаражами, мимо которых Игорь сокращал путь, курили трое малолеток не старше тринадцати. Долг повелел Игорю подойти и провести разъяснительную беседу, но, завидев форму, подростки попытались убежать.

— Васнецов! — крик вырвался сам собой, сыграло роль сходство с фотографией, вернее, наличие очень короткой стрижки, неровная линия волос, очки и родинка на щеке одного из мальчишек. — Васнецов, стоять!

Прозвучало очень убедительно. Мальчик остановился, и настороженно ждал приближения Игоря.

— Чего не сбежал? — спросил тот.

— А смысл? — вполне резонно поинтересовался мальчик. — Даже если не догоните, фамилию вы знаете, и явитесь к родителям, пока меня не будет, все расскажете. Лучше здесь все уладим.

— Что значит, пока тебя не будет? — удивился Игорь. — Ты не домой бежал?

— Смеетесь? — удивился мальчик и поправил очки. — Мне еще минут двадцать надо, чтобы продышаться, иначе мать табак учует и все, мне капец. Так чего надо?

Мальчик попался сообразительный, и у Игоря появилась надежда получить информацию.

— Давай так, я не говорю твоим родителям о курении, а ты мне рассказываешь про своего дядю.

— Которого? — деловито уточнил мальчик. — У меня только по маме их три штуки, и по отцу один.

— Про дядю Петю.

— Папиного брата или маминого? — продолжал допытываться мальчик, и Игорь задался мыслью, кто кого допрашивает.

— Про маминого.

Он заметил, что Петр Васильевич в число "дядей" попал. Получалось, в этой семье о "паршивой овце" упоминали.

— Мы с ним не общаемся. Он занимается недостойными вещами и, пока не раскается, в нашем доме ноги его не будет, — заявил мальчишка, поправив рюкзак за спиной.

Мысли Игоря заметались. Слишком заученно мальчик выдал семейную формулировку, да и не просто так включил Петра в семейный список.

— Погоди, — вдруг сообразил он, — с чего это ты на Васнецова откликнулся? Ведь твои родители Тузиковы.

— Что ж вы не подготовились к допросу, товарищ лейтенант? — укоризненно осведомился мальчик, но решил объяснить, и не портить отношения с полицией. — У деда неувязочка с генофондом, у моих дядей одни девчонки рождаются, а вот у теток пацаны. Я, как старший сын старшей дочери, имею право наследовать его родовую фамилию. Понятно? Вот он и убедил мать с отцом записать меня как Васнецова. Не, ну согласитесь, лучше быть Васнецовым, чем Тузиковым, так что спасибо деду. Теперь рассказывайте, чего это вам дядя Петя понадобился.