Ищейка. Генетический сбой

— А телефон-то есть? — Разговаривать с мастером не хотелось, но идти на попятную было

глупо.

Светлана Михайловна молча переписала на стикер противного розового цвета требуемое и

протянула мне бумажку.

— А мастер Ваш на месте? — Убирая бумажку в задний карман, я решила добить

администратора своим присутствием и просьбами.

Недовольству женщины не было предела, хотя ничего сверхъестественного я не попросила.

Она прошла в зал и вернувшись, с неким злорадством сообщила мне, что «у Люсеньки

клиентка и придется подождать». Я не успела открыть рот, чтобы уточнить время ожидания, как Светлана Михайловна добавила, что клиентка пришла всего десять минут назад и

стрижка будет модельная, что означает продолжительность примерно до часа... Я конечно

терпеливая девушка, но мой язык меня в этот раз подвел.

— Вы так рьяно оберегаете персонал от моего назойливого внимания, Светлана Михайловна, что будь я следователем, у меня сложилось бы мнение, будто Вы как-то причастны к пропажи

девушки...

Администратор лишь побледнела, но сочла не достойным оставить реплику без ответа и

задрав подборок, едко подметила:

— Но ведь Вы же не следователь, не правда ли?

— Это как-то оправдывает Ваше поведение? — С интересом наблюдая за растущей неприязнью, с улыбкой поинтересовалась я. — Я не бомжа с вокзала разыскиваю, а племянницу Вашей

хозяйки и по совместительству, вашу сотрудницу. Как же человеколюбие и обыкновенная

жалость?

— Мастер освободиться через час. — С каменным выражением лица отрезала Светлана

Михайловна, смерив меня очередным презрительным взглядом. Боже, если перевести все эти

взгляды в золото — обогатилась бы уже! Однако терять время категорически не хотелось и

поблагодарив женщину за труд, я ушла.

Задрав подбородок к небу, я обнаружила нашествие туч, обещавших пролиться немаленьким

дождем. Это плохо, только ведь начали радоваться солнышку!

На бумажке, выданной в салоне, были только инициалы и номер телефона — ни

предполагаемого места работы, ни адреса, догадайся мол сама. Хмыкнув, я достала из

кармана мобильный и набрав требуемый номер, приготовилась мотивировать свое внимание

к Карине Афанасьевне. Однако сегодня явно был не мой день, так как попала я на секретаря, наотрез отказавшуюся соединять меня со своей хозяйкой. Зато хотя бы дала название фирмы

и адрес, приторно-сладким голосом добавив, что Карина Афанасьевна в любое время примет

сотрудников правоохранительных органов. Что ж, вот и дополнительная работенка для

Гриши, которому надо было не лениться, а сразу идти со мной к этой «бизнес-вумен».

Сев в машину и откинувшись в кресле, я попыталась скоординировать свои действия, чтобы

не тормозить разговором с Ситниковой все дело. Что у меня еще осталось? Ах, да — список

лиц, с которыми Ольга Станиславовна имела счастье, или несчастье, дружить, либо просто

контактировать определенный отрезок времени. Этот список дала мне вчера мадам

Смирницкая, и на его отработку тоже придется потратить как время, так и силы. Так что, откладывать смысла нет. По крайней мере, если я хочу найти девочку живой и в кратчайшие

сроки. Но перед тем как начать мотаться по разным концам Москвы, я вознамерилась еще раз

поговорить с личностью, именовавшей себя подругой нашей «потеряшки», то бишь мадам

Скотниковой. На мой неискушенный в делах женской дружбы взгляд, «подруги» так не

поступают. Неужели их коммерция достигла таких оборотов, при которых умирает уважение?

И на что, при такой дележке клиентов, способны 21-и однолетние девушки? С тяжким

вздохом я поняла, что опять поздно приползу сегодня домой. Хотя, чего расстраиваться-то?

Меня там один черт никто не ждет...

11.

Горячей волной по телу прокатилась боль, от которой сбивалось дыхание и кажется даже, останавливалось сердце. Четкое ощущение чужих рук на своей шее заставило меня в панике

метаться в постели, не давая времени на раздумья. С болью смешался весь ужас ситуации —

он трогает меня!!! Сквозь пелену из собственной крови на разбитом лице, я четко вижу

лицо своего мучителя.

— И никто... Никто тебя теперь не найдет... — Со сладким предвкушением в низком голосе, произносит он, и вдруг намотав мои волосы на кулак, резко дергает назад. Я падаю навзничь, ударяясь о бетонный, ледяной пол, конечностями. К сожалению, сознание все еще при мне и

едва успев отдышаться, я чувствую, как он волочет меня за волосы куда-то в сторону. «Боже, что он задумал?!» Хочется кричать, но во рту так сухо, что даже хрипеть больно. Я

измождена, сил нет даже на то, чтобы плакать. Почему он не убьет меня? За что мучает?!

— Теперь можно.... — Шепчет он, но в этом помещении голос его эхом разноситься от стен и

звучит, как набат. — Все сроки вышли...

Он кидает меня к стене и наклоняясь, ухмыляется. Гад! Торопливо разрывая на мне кофту, он

проводит лезвием ножа по моей груди, заставляя меня в панике отдалиться. Поднимая глаза, я натыкаюсь на взгляд, от которого холодеют ноги — это чудовище буквально дышит

похотью. Меня тошнит и удержать позывы невозможно, желчь изливается на его обувь.

Выругавшись, он рукояткой ножа бьет меня по голове. Наконец-то сознание плывет....

Метнувшись в кровати, я упала с нее на пол и только ощутив боль от падения, проснулась

окончательно. Сердце отбивало бешеный ритм, а холодный пот струился по плечам и спине.

У меня ушло добрых минут 5, чтобы осознать окончательно, что я видела — таинственного

похитителя нашей «потеряшки», личность которого мне до сей поры не удалось установить.

Что сказать, я до ведь до последнего надеялась, что это не псих...

Утирая беспрестанно льющиеся сопли, я не без труда поднялась на ноги и нечеткой походкой

направилась в ванную, желая сунуть голову под душ. Стукнувшись в темноте лбом о косяк, я

все же зашла в ванную и включив свет, посмотрела на свое отражение — из носа лились не

сопли, а кровь, а радужка глаз поменяла цвет. М-да, вот они прелести жизни человека со

способностями, выливающиеся в эмоциональной связи с человеком. Можно сказать, что мне

повезло, что единственным показателем связи с девушкой стало повышение давления. Могло

быть и хуже. Ведь в отличии от Петренко, меня не удерживает маньяк.

Включив воду, я спешно избавилась от пижамы и залезла в ванную, смывая все ощущения

без остатка. Хотя тело еще тряслось, мысли понемногу обретали ясность, возрождая в памяти

увиденный образ. Какую информация можно извлечь из того, что видела? Во-первых -

девушку содержат в весьма скудных условиях, во-вторых — ее мучитель отчего-то считает, что именно сейчас настал момент для личных притязаний. Ну и самое главное — лицо, которое я теперь хрен забуду. Почему-то казалось, что мужчина, которого я видела глазами

Петренко, опытный «сиделец». Не то, чтобы об этом говорили какие-то определенные

признаки, татуировки или повадки, скорее это догадка на уровне ощущений. Что-то в нем

напоминало зверя, которого до сего момента держали в узде. Возрождая в памяти увиденное, я ясно осознала — времени практически нет. Девушку вот-вот убьют. Причем, если брать в

расчет текущее состояние девушки — ее мучителю для этого даже не нужно будет прилагать

особых усилий. Так неужели я позволю ее убить? Неужели так ничего и не предприму?!

Горячая вода сделала свое дело, приведя меня в состояние, близкое к нормальному. Я бы

наверное долго еще просто лежала в медленно остывающей воде, если бы о себе не

напомнил желудок, который я так и не удосужилась вечером накормить. Не хотя вылезла из

горячей ванной и поплелась на кухню, где стоял дикий колотун, от которого меня начало

трясти не хуже, чем в минуту пробуждения от кошмара. Пока ставила греться чайник, попутно отметила, что время только половина пятого утра — неприлично рано для звонка.

Тем более, если это звонок оперу с ненормированным рабочим днем. К тому же, будить всю

Гришину семью ни свет, ни заря, не имея даже членораздельного объяснения, явно не самое

лучшее решение. Придется ждать, хотя бы часов до семи.

Взяв со стола пачку, я достала сигарету и не отходя от источающей приятное тепло плиты, прикурила. Дрожь понемногу улеглась, позволяя мыслить более рационально, извлекая из

памяти наиболее важные детали. Видимо я, желая преуспеть в поисках, неосознанно

установила с девушкой связь куда более прочную, нежели требуется для простого поиска. А

сейчас настал момент, когда страх Ольги превзошел все остальные чувства. Если

призадуматься, то я бы тоже испугалась оставаться в лапах такого чудовища, с повадками

опытного садиста.... И все же, во-первых — это чудовище девушке знакомо, а, во-вторых —

этого лица я до сего момента еще не встречала. Связан ли этот псих с кем-либо из тех, кого

мы с Гришей опрашивали? И почему он именно сейчас решил прибегнуть к физическому

насилию над жертвой? Я представила себе картину, где после нашего с Мироновым визита

неизвестный связник спокойно объявляет психу о том, что с девушкой можно кончать и к

горлу подошла тошнота. Может ли быть так? Ведь какая-то связь с внешним миром у этого

садиста безусловно есть! Связь, позволяющая безошибочно установить момент, когда можно

до смерти истязать свою жертву, предварительно прождав для этого целых 2 месяца!

Эти мысли привели меня в тупик, ибо я не могла выделить из круга общения кого-либо, кто

напоминал бы мне связника.... А ведь я не просто наблюдала за эмоциями в момент

многочисленных опросов — я копалась в их головах, где утаить такую информацию просто

невозможно! Вывод — такой человек мне еще просто не попался. В противном случае он все

равно бы как-нибудь выдал себя.

Просвистевший чайник вывел меня из состояния задумчивости и наливая кофе, я

прокручивала в своей больной голове решение, от последствий принятия которого зависела

не только моя карьера, но и свободная, относительно спокойная жизнь. Мне не к кому было

пойти за советом, а жизнь девушки висела на волоске, готовом оборваться в любую минуту.

И сидя с чашкой кофе за столом, я спрашивала себя — готова ли я открыть свою сущность

человеку, который может помочь? Готова ли рискнуть, ради жизни совершенно незнакомой

мне девушки? Ведь вполне может оказаться так, что даже такой шаг не даст результатов и

будет просто поздно...

Когда часы пробили пять, ожидание стало совсем невыносимым и взяв в руки мобильный, набрала номер. Дожидаясь ответа, я непроизвольно затаила дыхание — гудок, второй, третий... Наконец на четвертом гудке трубку сняли, но вместо мужского, я услышала

недовольный женский голос:

— Алло?

— Здравствуйте! — Стараясь говорить по возможности ровно и членораздельно, начала я. -

Прошу прощения за столь ранний звонок, но у меня очень срочное дело к Григорию

Матвеевичу!

— А Вы вообще кто? — Недовольства в голосе было через край, но я ее очень даже понимала.

Хотя и не знала, жена это или любовница? Нет, скорее всего жена, так как трогать свой

телефон любовницам Гриша врят ли позволит.

— Консультант по одному из его дел, из частного агентства. — Не моргнув, отозвалась я. А что, даже не соврала! — Поверьте, это очень важно!

— Да я-то Вам верю! — Женщина на том конце трубки рассмеялась коротким, и несколько злым

смехом. — Но Григорий Матвеевич Вам едва ли даже слово сейчас промычать сможет. Он

пришел только 2 часа назад, что-то они там в отделе отмечали — то ли чье-то рождение, то

ли похороны....

Черт, черт, черт!!!! Скомкано поблагодарив супругу Миронова и еще раз извинившись, я

сбросила вызов и с задумчивым видом уставилась на телефон. В принципе, чего-то

подобного я и ждала, когда размышляла о том, что придется раскрывать свою сущность кому-

то еще. Где это видано, чтобы нормального русского опера можно выловить вменяемым в

субботу, в пять часов утра?! Только на дежурстве, а дежурство у Гриши только через два дня.

Два дня это много...

Набирая другой номер, я кляла себя и в частности свою жалость последними словами, но

оборачиваться было поздно. В данный момент я клала голову на рельсы перед

приближающейся электричкой и убегать уже было глупо.

— Да? — Савушка ответил так внезапно, что у меня даже в горле пересохло. Оказывается я в

глубине душе надеялась, что и до куратора дозвониться не сумею. — Либо ты говоришь, либо

я к тебе скорую вызову! — Пригрозил он.

— Я могу и сама приехать. — Хрипло выдавила я, почему-то заливаясь краской. — Мне очень

нужно с тобой посоветоваться...

— В 5 утра? — Хмыкнул Ясенков. — Ты настолько близко к сердцу приняла вопрос о том, чтобы

отчитываться?

— Это касается пропавшей Петренко. — Перебила я его. — Это очень важно...

Он раздумывал в полной тишине, целую минуту, показавшуюся мне вечностью. Только

сейчас до меня дошло, что я делаю и как это может выглядеть со стороны. За все прошедшие

полгода я даже мысли неприличной не допускала, а тут заявляю, что готова приехать к нему в

выходной, да еще в такую немыслимую рань!

— Если ты хочешь поговорить с глазу на глаз, то я сам к тебе приеду. — Наконец ответил он, вуалируя присутствие рядом своей сожительницы. Господи, какая я дура — где же ей еще

быть?! Однако его предложение было встречено моим ярко выраженным согласием, ибо как

сесть за руль в том состоянии, в котором я пребывала, представлялось мне с превеликим

трудом. Даже не смотря на то, что сама первой и предложила такой вариант...

В ожидании куратора я метнулась к своим запасам и трясущимися руками вскрыла упаковку

с таблетками, чтобы на повышенно эмоциональном фоне не залезть случайно в его голову -

делать мне там категорически нечего. Намеренно я этого делать тоже не хотела.

Открыла настежь окно на кухне, пуская в квартиру еще холодноватый весенний воздух —

плевать, что еще меньше, чем полчаса назад мне было нестерпимо холодно даже зайти на

кухню! Меня трясло от осознания того, ЧТО я собираюсь сделать и раз за разом я

спрашивала себя — в своем ли я еще уме? О последствиях, равно как и о реакции куратора, думать заранее не хотелось, пусть будет так, как будет. В противном случае, если я умолчу о

том, что видела, девушка может погибнуть, пока мы с Гришей будем крутиться на месте, выискивая связника или след похитителя. Эх, жалко только, что Гришаня так бурно встретил

конец рабочей недели!

Звонок в дверь раздался ровно в половине шестого, заставив меня дернуться внутри, словно

за мной пришли инквизиторы. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было — Савушка