Заговор Елизаветы против её сестры Марии Тюдор

Королева молчала, рассеянно глядя в окно; было непонятно, слышит ли она лорд-канцлера.

— ...Распускали гнусные слухи о вашем величестве, — повысил он голос. — В частности, что ваша жестокость не знает границ, что вы лично убиваете своих врагов, пытаете и поджариваете на медленном огне всех, кто нелоялен к вашей власти; что вы, — простите меня, ваше величество, я лишь пересказываю слова заговорщиков, — что вы пьёте кровь своих жертв, подмешивая её в крепкое вино.

Мария поморщилась:

— Зачем вы мне это рассказываете? Я знаю, что чернь не любит меня.

— Но, ваше величество...

— Мой народ не любит меня, — продолжала Мария, не слушая возражений лорд-канцлера. — Я дала ему свободно вздохнуть после страшного тиранического правления моего отца, я отменила кровавые законы короля Генриха, я выпустила из тюрем невинно осуждённых людей, я вернула нашу исконную веру, я возвращаю крестьянам землю, отнятую у них при моём отце, я перестала душить народ налогами, — но мой народ не любит меня. А моего отца народ боготворит, называет его настоящим королём и считает, что при нём в государстве был порядок. Так зачем же вы пересказываете мне все эти чудовищные измышления, которые родятся в головах народа? Я презираю глупую чернь и меня не интересует, что она болтает про меня.

— Да, вашего отца народ боготворит, — подлил масла в огонь сэр Стивен. — Люди постоянно вспоминают "славного короля Генриха" и сравнивают его правление с вашим. "При Генрихе всё было бы по-другому, при Генрихе не было бы того и этого", — болтают в народе.

— Вот видите, — сказала Мария. — Зачем же вы оскорбляете мой слух всякой мерзостью?

— Ваше величество, я осмелился доложить вам об этом только в связи с заговором. Я хотел показать вам, до какой низости дошли эти негодяи, и за одно это они заслуживают смерти. С вашего позволения, я бы приказал казнить их немедленно, однако мы должны отыскать все нити заговора. Боюсь, что в него замешаны лица, слишком известные вам, — сэр Стивен сделал многозначительную паузу.

— Слишком знакомые мне? Кого вы имеете в виду? — насторожилась Мария.

— Мне тяжело об этом говорить, но есть сведения, что её высочество принцесса Елизавета знала об этом заговоре и, возможно, была готова возглавить его, — сэр Стивен понизил голос и почти прошептал последние слова.

Мария дрогнула и отвела глаза.

— Эти сведения точные? — спросила она.

— Как я вам доложил, следствие ещё не началось, — неопределённо ответил сэр Стивен.

— Она рвётся к престолу с такой же наглостью, как её мать, — желчно заметила Мария. — Нам хорошо известно, как сильно Елизавета желает нашей смерти, — но её нетерпение, оказывается, столь велико, что она готова пойти на преступление. А чего ещё ожидать от дочери преступницы — как мы понимаем, преступные наклонности передались Елизавете с молоком матери.

Мария замолчала.

— Что же нам с ней делать? — нерешительно спросила она затем. — Нельзя забывать, что она дочь короля Генриха и наша сестра... Что нам с ней делать, милорд?

— Если позволите, ваше величество, я не стал бы торопиться с окончательным решением: мы ведь не знаем в точности степень вины её высочества. Следствие покажет, насколько принцесса Елизавета замешана в этом заговоре, а пока её можно поместить в Тауэр, чтобы в любую минуту мы могли задать ей необходимые вопросы.

— В Тауэр? Взять её под стражу? Арестовать? — с сомнением произнесла Мария.

— Почему же — арестовать? Взять под надзор, а не под стражу. В Тауэре есть превосходные комнаты, достойные для проживания высокопоставленных персон, — возразил сэр Стивен. — К тому же, пребывание в Тауэре благоприятно влияет на помещённых туда людей: они быстро избавляются от дурных помыслов.

— Хорошо, пусть будет так, — сказала Мария. — Поместите Елизавету в Тауэр; в любом случае это будет неплохая острастка для неё. Заготовьте указ, поставьте на нём печать, а я подпишу.

— Слушаюсь, ваше величество, указ уже заготовлен — сэр Стивен потряс своей папкой и продолжал стоять перед королевой.

— Это не всё? — со вздохом спросила Мария. — Чем вы ещё хотите меня порадовать?

— Боюсь, что радовать нечем, ваше величество, — тоже со вздохом проговорил сэр Стивен.

— Господи, боже мой, у меня было такое хорошее настроение с утра, а вы будто специально решили его испортить, — в голосе Марии прозвучала обида.

— Ваше величество, будь моя воля, я бы приносил вам одни приятные вести, но что делать, если наш мир несовершенен, а люди слабы и грешны. Ни в ком нельзя быть уверенным, даже те, кто близки к нам, порой доставляют неприятности, — с горечью и сожалением произнёс сэр Стивен.

— "Те, кто близки"... — повторила Мария и напряглась. — Говорите яснее, милорд.

— Сэр Роберт Дадли, — сказал сэр Стивен, и опять на его лице промелькнули злорадство и сожаление одновременно. — Сэр Роберт Дадли также замешан в заговоре.

Мария сжалась, как от удара, и бросила отчаянный взгляд на лорд-канцлера.

— Этого не может быть. Сэр Роберт Дадли всей душой предан нам, — отрезала она. — Не вы ли сами представили его к нашему двору, милорд?

— Увы, ваше величество, я ошибся в этом человеке, — покаянно склонился перед королевой сэр Стивен. — Единственным оправданием для меня служит то, что сэр Роберт не представлял, в какое дело его втянули. Маловероятно, чтобы он входил в число активных заговорщиков, — скорее всего, он имеет лишь косвенное отношение к заговору.

— Что значит "косвенное"? Я не понимаю! — воскликнула Мария. Её лицо покрылось красными пятнами, глаза лихорадочно блестели.

— Снова должен повторить, что следствие не началось, поэтому я, к сожалению, не могу дать вам точный ответ. Но у меня имеется вот это, — сэр Стивен протянул королеве сложенный в несколько раз листок бумаги.

Мария развернула его и прочитала: "...У меня есть к вам важное, не терпящее отлагательства дело... Подробности при личной встрече... Прошу назначить как можно скорее время и сообщить мне... Подпись...".

— Как, разве он на свободе? — спросила она.

— Уже нет, ваше величество. Он в тюрьме, это главарь заговора.

— Не сомневалась, что рано или поздно он выступит против меня. Но сэр Роберт? Он встречался с ним? Неужели Дадли предал меня? — Мария в сердцах бросила записку на пол.

Сэр Стивен нагнулся, поднял записку, аккуратно расправил её и спрятал в папку.

— Я говорил, что вина сэра Роберта Дадли в заговоре, безусловно, есть, — но, скорее всего, косвенная. Мы не имеем никаких свидетельств, что он знал о планах заговорщиков; мы не имеем никаких свидетельств, что сэр Роберт собирался низложить ваше величество и возвести на престол Елизавету. Повторяю, на данный момент мы не имеем таких свидетельств; возможно, они появятся в ходе следствия, но пока их нет.

— "Полная покорность, преклонение перед дамой, исполнение всех ее желаний, вплоть до самопожертвования"... — горько проговорила Мария.

— Что, ваше величество? — не расслышал сэр Стивен.

— Начинайте следствие, милорд, начинайте его немедленно, — я хочу знать всю правду об этом заговоре, — громко сказала Мария.

— Слушаюсь. Не сомневайтесь, мы выявим и примерно накажем всех злодеев, имевших отношение к покушению на ваше величество... А сэр Роберт Дадли? Что делать с ним?

— В Тауэр его. Если глупость приводит к предательству и обману, она должна быть наказана, — жёстко отчеканила королева.

— Как прикажете, ваше величество.

— Однако... — запнулась она через мгновение.

— Что, ваше величество?

— Однако когда будет идти следствие, не обращайтесь с сэром Робертом чересчур строго, — не держите его в каком-нибудь сыром подземелье и, упаси Боже, не применяйте к нему пытки. Он слишком красив, чтобы быть изуродованным в тюрьме... В конце концов, вы сами считаете, что прямой вины сэра Роберта нет.

— Конечно, ваше величество, — поклонился сэр Стивен, скрывая лёгкую улыбку.

* * *

В одной из башен Тауэра была оборудована камера пыток. Здесь были собраны и применялись разнообразные орудия, помогающие развязать язык подследственному — от устрашающих до причиняющих страшные увечья. Порядок их применения определял тот, кто вёл следствие, — при королеве Марии этим человеком обычно был епископ Эдмунд.

Сейчас он раздумывал, как ему поступить с сэром Эндрю. Он допрашивал его уже третий час, но безрезультатно: сэр Эндрю, сразу же признав свою вину в попытке похитить и низложить королеву, не желал называть имена своих сообщников и даже на очевидный вопрос об участии в заговоре сэра Томаса отвечал: "Не знаю. Спросите самого сэра Томаса".

— Вы выводите меня из терпения, — с угрозой сказал епископ, в упор глядя на сэра Эндрю. — Наш палач ждёт, и я передам вас ему, если вы не ответите на мои вопросы.

— На какие ещё вопросы я должен ответить? — дерзко возразил сэр Эндрю. — Я ответил на всё, о чём вы меня спрашивали. Вы спросили, хотел ли я похитить королеву Марию, чтобы заставить её отречься от престола, дабы потом возвести на трон Елизавету? Да, хотел. Могу повторить: я хотел похитить королеву Марию, чтобы заставить её отречься от престола и потом возвести на трон Елизавету. Я понимаю, что коли это мне не удалось, меня ждёт смерть, и мне плевать на ваши угрозы. Вы собираетесь пытать меня, — ха, бесполезная затея! Даже если ваш палач вывернет наизнанку моё тело и мою душу, вы и тогда не узнаете ничего нового, потому что я не знаю ничего сверх того, о чём вам рассказал. Вы спрашивали о моих сообщниках, — один из них застрелился, другой находится у вас. Я видел ещё нескольких джентльменов на наших собраниях, но, ей-богу, не знаю, как их зовут, потому что никаких имён там не называли.

— Не поминайте Господа! — строго сказал епископ. — Вы лжете.

— А вот видит Бог, не лгу! — перекрестился сэр Эндрю. — На Библии готов присягнуть, что мне неизвестны имена тех, кто сидел возле меня на наших собраниях.

— Ну, ладно, предположим, что это правда. Но вы не могли не знать о принцессе Елизавете, об её участии в заговоре! — вскричал епископ.

— Поскольку вы всё равно отсечёте мне голову, то я не могу дать голову на отсечение, что Елизавета не участвовала в заговоре! — захохотал сэр Эндрю. — Если пожелаете, могу поклясться вашей головой, что принцесса в заговоре не участвовала.

— Прекратите! Вы государственный преступник, злодей, враг нашей королевы, попросту негодяй, — а позволяете себе шутить, будто вы в трактире! — закричал епископ. — Не забывайте, где вы находитесь и кто сидит перед вами!

— Вот уж что я знаю очень хорошо, так это кто сидит передо мной, — с усмешкой сказал сэр Эндрю. — А если вы ещё раз попробуете оскорбить меня, я вцеплюсь вам в горло, невзирая на ваш сан. Я дворянин и не позволю никому оскорблять себя.

Епископ поперхнулся.

— Ладно, продолжим, — проворчал он после паузы. — Итак, вы утверждаете, что принцесса Елизавета не участвовала в заговоре?

— Утверждаю.

— Но вы не посмеете отрицать, что ваш заговор был многочисленным и разветвлённым? В него были вовлечены люди разного положения, в том числе занимающие определенное место при дворе. Сэр Роберт Дадли, например... — епископ Эдмунд пристально посмотрел на сэра Эндрю.

— Роберт Дадли участвовал в заговоре? Да вы с ума сошли, ваше преосвященство! — сэр Эндрю захохотал ещё громче. — Всем известно, что Роберт Дадли не способен на серьёзное дело. Богом клянусь, что Дадли в заговоре не участвовал.

— Ладно, пусть так, — с неохотой согласился епископ. — Но был ещё один человек, который знал о ваших планах. Вы направили его к принцессе Елизавете, чтобы он подготовил её к захвату власти. Вы понимаете, о ком я говорю? Этот ваш старый приятель — сэр Джон.

— Сэр Джон?! — сэр Эндрю округлил глаза. — Ваше преосвященство, вы опять попали пальцем в небо! Сэр Джон никогда не занимался политикой, а уж тем более заговорами. Он больше всего на свете любит вино и женщин, а собственные удовольствия ценит так высоко, что не променяет их не на что. Он же когда-то был председателем в нашем клубе "Диоген", в клубе Циников, — вы знаете, кто такие циники? Эх, и веселились мы тогда, — а сколько было выпито! Да, славные были времена, — сэр Эндрю мечтательно улыбнулся.

— Но вы-то ввязались в заговор, хоть и были циником, — возразил епископ.

— Я — другое дело, а сэр Джон остался верен себе, — ответил сэр Эндрю.

— А вот мы сейчас самого его спросим, — сказал епископ. — Сейчас вы увидите своего старого друга. Позвать сюда сэра Джона! — крикнул епископ.

Через несколько минут в камеру вошёл сэр Джон. Он был при шпаге, и сэр Эндрю облегчённо вздохнул.

— Сэр Джон, рад вас видеть! — воскликнул он. — Как любезно с вашей стороны, что вы навестили меня.

— Сэр Эндрю? Никак не ожидал встретить вас в Тауэре, — в тон ему ответил сэр Джон.

— Где же, как не в Тауэре, быть государственному преступнику? — вставил епископ Эдмунд.

— Это вы о ком говорите? — не понял сэр Джон.

— Покамест о вашем друге. Он дерзнул выступить против её величества королевы Марии. Его вина несомненна.

— Сэр Эндрю дерзнул выступить против королевы?! — поразился сэр Джон. — Да вы, верно, шутите, ваше преосвященство.

— Нет, он не шутит. Это правда, я был арестован как раз тогда, когда мы пытались захватить Марию. Глупо было бы отрицать это, — сообщил сэр Эндрю.

— Как видите, ваш друг во всём признался, и я надеюсь, что вы последуете его примеру. Милость её величества безгранична, раскаявшиеся преступники всегда могут рассчитывать на снисхождение королевы, — вкрадчиво произнёс епископ.

— А в чём мне признаваться? А с чего вы взяли, что я раскаиваюсь? — проговорили сэр Джон и сэр Эндрю.

— Помолчите, сэр! — сказал епископ сэру Эндрю. — Признайтесь, милорд, — сказал он сэру Джону, — зачем заговорщики направили вас к принцессе Елизавете?

— Как, ваше преосвященство, вы причисляете к заговорщикам себя и господина лорд-канцлера? — пуще прежнего удивился сэр Джон. — Ведь это вы допустили меня ко двору принцессы.

— Вот это номер! — воскликнул сэр Эндрю. — Вот кто главные заговорщики, оказывается!

— Помолчите, сэр! — почти взмолился епископ. — А вы, сэр, объясните толком, почему мы с господином лорд-канцлером допустили вас ко двору принцессы Елизаветы.

— Почему вы с господином лорд-канцлером допустили меня ко двору принцессы Елизаветы? Господи, да откуда же я знаю! — развел руками сэр Джон. — Спросите самого себя об этом.

— Вот, вот, спросите самого себя! — повторил сэр Эндрю.

— Да замочите же! — закричал епископ. — Пресвятая Дева Мария дай мне терпения и кротости!.. Так, сэр Джон, ответьте мне просто и ясно, почему вы решили, что это мы с господином лорд-канцлером отправили вас ко двору принцессы Елизаветы.

— Отвечаю просто и ясно. Список лиц, допущенных ко двору принцессы, утверждает господин лорд-канцлер, — значит, без его одобрения меня не внесли бы в этот список. Но все в Лондоне знают, — вы уж простите, ваше преосвященство, — что вы также просматриваете список и без вашего согласия попасть ко двору тоже невозможно. Стало быть, это вы и господин лорд-канцлер допустили меня ко двору Елизаветы.