Ангелы летают не только в небе

Свет фонаря канул в бездну, обрамленную парой здоровенных угловатых каменюк. Каменные исполины отмечали начало тоннеля. За ними самолет поглотила абсолютная тьма. Ни тебе ориентиров, ни даже боковых стен тоннеля не было видно.

— Темнотища, хоть глаз коли, — пробормотал Рокфор, тщетно озиравшийся вокруг в поисках неведомых опасностей вот уже битых два часа.

— Так и положено, — успокоил его командир, — по карте тоннель у нас получается внушительный и пустой абсолютно. Ну, до самого зала с чудищем.

Сначала летелось неплохо. Сытый желудок навевал приятные дрёмы. Теперь Рокфор знал, чем будет лакомиться. Оставалось лишь выбирать один сорт из множества возможных. Сыр! Можно ли сыскать лучшее блаженство.

Тоннель расширился воронкой. Стены канули во мрак. Самолёт словно нырнул в море мглы. Привычным созвездием сияла приборная доска. Да снизу виднелись чуть заметные багряные сполохи, словно там застывало озеро расплавленного металла.

В животе заурчало.

— Поесть бы, — жалобно попросил Рокфор.

— Не время! — отрезал командир.

— Глупо голодать, когда кабина набита сыром! — неожиданно возразил ему напарник. — Возьму один что ли.

Он развернулся, упёрся животом в спинку кресла, перевесился, нащупал один из пирогов и дёрнул за шнур. Хлопка не последовало.

— Испортился что ли? — пожал плечами Рокки и дёрнул шнуры другого пакета.

И снова тишина.

— Вот история, — Рокфор нащупывал всё новые и новые пакеты. Дёргал за шнуры снова и снова. Но прошло немало времени, пока его уши уловили славный звук, активирующий механизм подогрева.

— Славненько, — и Рокки уселся на место, сжимая в руках быстро нагревающийся пакет.

И тут раздался ещё один хлопок. А потом ещё. И ещё.

— Что за напасть?! — возмутился Рокфор.

Гиго молча забрал у него пакет и прочитал: "Дождаться активации!"

— А я что?..

— Дождаться! — рассердился Гиго. — Это значит, что тебе не обещали, что механизм включится мгновенно. Ты хоть понимаешь, что по твоей воле у нас в кабине по меньшей мере десятка два предметов, быстро увеличивающих объём. Кстати, и температуру тоже.

Прохлада уже сменилась жарой с быстро нараставшим градусом. Рокфор ощутил, как на спинку его кресла начало напирать нечто могучее и неукротимое.

— Выбрасывай груз, — приказал Гиго.

Задавив в душе тоскливую песню, Рокки суетливо хватал растущие пакеты и вышвыривал их во тьму, стараясь не попасть в покорёженные рёбра разбитого колпака кабины.

Сначала внизу раздавались негромкие шлепки, но потом...

Невидимые стены грота содрогнулись от могучего рыка. Угасавшее сияние внизу вмиг набрало силу и яростно запульсировало. И вдруг оно взметнулось вверх, словно лава разбушевавшегося вулкана.

— Разбудили, — мрачно подвёл неутешительные итоги Гиго.

Пылающий нарост огненным столбом вырос перед самолётом и раскрыл влажную пещеру невообразимо огромной пасти. Клыки белыми колоннами уходили под верхнюю губу, а им навстречу падали такие же, только ещё толще и страшнее.

— Прямо властелин зубов! — ахнул Гиго и тут же рассердился. — Эй, крылатый, я кручу штурвал, а ты и не думаешь менять курс.

— А ч-что н-над-до д-делать? — заикаясь, подал голос "Вопящий Орёл".

— Сматываться, — хором крикнули лётчики.

Властелин зубов плюнул ошмётком лавы. Огненная полоса пролегла по крылу самолёта.

— Ой! Жжётся-жжётся-жжётся, — заверещал самолёт и прибавил скорость так, что лётчиков вжало в кресла.

Путь, занявший полчаса, самолёт теперь проделал, казалось, за несколько секунд.

В миг, когда по бокам замелькали стены тоннеля, за спиной лётчиков раздался последний хлопок. Вскоре стало слышно, как лопнула фольга, и по кабине пополз сырный аромат.

Только теперь он не навевал блаженства.

Рокки, сгорая от стыда, несмело поднял взор на командира.

— Прости мне этот пирог, а? Ну я клянусь, что больше не повторится! Ну чем угодно.

Гиго в ответ ничего не сказал, лишь грозно сверкнули его глаза.

* * *

Они пролетели над ратушей, но садиться не стали. Горючего в обрез. Рокфор сам развернул "Вопящего Орла" к единственному остававшемуся выходу из подземного лабиринта. Он совсем сник и даже успел разувериться в своём карьерном будущем. А ещё покоя Рокфору не давали треклятые стрелки, впившиеся на карте в третий тоннель.

Первую зарницу они пропустили.

Но это уже было неважно, потому как целую россыпь бледных вспышек, полыхнувших далеко впереди, не пропустил бы и сонный глаз лентяя.

— Что это? — ткнул пятерней Рокфор туда, где угасли белые сполохи.

— Знал бы, сказал, — пожал плечами Гиго, — но сдается мне, не зря стрелочки на карте нарисованы.

Словно в подтверждение его слов, полыхнуло мертвенно-бледным светом по правому борту. Гораздо ближе. Правда вспышка на сей раз была всего одна.

— Хорошо хоть не спереди, — вздохнул Рокфор, — не хотелось бы знакомиться с ними ближе.

Сглазил. Впереди, прямо перед носом самолетика полыхнула такая яркая вспышка, что несколько секунд у Гиго и Рокфора плавали в глазах разноцветные круги, а самолет писклявым голосом жаловался, что ослеп совершенно. Теперь молнии сверкали кругом, сплетаясь между собой в причудливом танце. Весь тоннель, насколько хватало взора, был освещен вспышками.

Картина была жуткой и завораживающей одновременно. Всего одной молнии было достаточно, чтобы храбрые летчики больше никогда не увидели родного дома. Но красота сплетающихся вспышек притягивала, хотелось оказаться там, в самом сердце зарождающихся молний.

Первым очнулся Рокфор. Все магическое и притягивающее утратило вдруг романтическую притягательность.

— Командир, приборы совсем взбесились!

Гиго поспешно отвел взгляд от феерической картины.

— Черт! Да мы в самом центре этого электрического ада. Еще бы наши приборы не спятили.

— Может, вернемся и пройдем другим путем, впереди становится жарковато, — палец Рокфора постучал по стеклу. Прямо по курсу многочисленные молнии сливались в сплошное электрическое зарево.

— Нет, — покачал головой Гиго, — на том пути никто ковровых дорожек тоже не заготовил. И керосина у нас ровно на этот рывок.

— Но почему они не бьют прямо? — снаружи молнии сплетались в запутанные клубки, чтобы затем разбежаться во все стороны самыми немыслимыми зигзагами.

— Потому что это и есть легендарное Ущелье Танцующих Молний, — мрачно отозвался Гиго, — здесь никогда не знаешь, куда пойдет следующая молния. Они с легкостью меняют свои пути, словно танцуют. А самолеты — их самая любимая добыча. Даже если молния и не попадала в самолет, пилоты просто слепли от этих вспышек и разбивались.

— И никто не пролетал этим путем? — расширенными глазами штурман уставился вперед, где приближалась танцующая электрическая стена.

— Пролетали. Иначе откуда бы он взялся на карте. Только самые отчаянные сорвиголовы, — вздохнул Гиго, — придётся и нам стать такими же.

— Хвостовое управление заело! — запищал тоненький голос самолета.

— Этого ещё не хватало, — Гиго подергал штурвал влево-вправо, но ничего не произошло.

Самолет будто прирос к выбранному курсу.

— Эй, ты можешь сказать, в чем причина? — поинтересовался Рокфор.

— Я же говорю, заело! — обиделся самолет, — что-то мешает моему хвосту нормально рулить. Теперь мы точно разобьемся!

— Скорее молнией шваркнет, — помрачнел командир, — без хвоста считай мы уже покойники. Ни сесть, ни увернуться. Прими управление, — последние слова относились ко второму пилоту.

За бортом ветер валил с ног, и чтобы не сорвало, Гиго пришлось пристегнуться к тросу, шедшему над всем фюзеляжем. Теперь оставалось доползти до хвоста. Единственное, о чем не приходилось беспокоиться — это было освещение. От постоянных вспышек было светло как днем.

До хвоста Гиго дополз без приключений и принялся за осмотр. В первую очередь подергал сам хвост. Тот подавался неохотно, со скрипом, словно заржавленная столетняя дверь. Конечно, ржавчиной тут и не пахло, зато вот мелкими камешками и пылью хвостовые рули были забиты основательно.

— Чистку закончил, — сквозь жуткий треск разрядов рации пробился к Рокфору доклад командира, — подвигай хвостом, только легонько.

Рокфор чуток покачал штурвал. Самолет тут же отозвался, заложив пару легких виражей.

— Порядок, возвращаюсь, — в шлемофоне доложился Гиго.

И тут яркая вспышка разорвала пространство надвое. Гигантская молния обрушилась на самолет. Тот даже не успел пискнуть. Мотор отчаянно взвыл на самых высоких оборотах, какие только мог выдать и заглох.

Сквозь мельтешение зеленых кругов ослепший Рокфор не видел, как стремительно набегает усыпанный острыми глыбами каменный пол тоннеля. Затем жуткий удар, и все померкло окончательно.

* * *

Что-то липкое и тягучее засасывало его безвозвратно. Держало за горло, цепкими лапами цеплялось за тело, не давая подняться. Набивалось в рот, предупреждая его зарождающийся крик. Навалилось безысходной чернотой, гася малейшую попытку сопротивления.

Сгорбленная фигура, уткнувшаяся в приборную доску, слабо дернулась, подавая признаки жизни. Вечность отпускала Рокфора, уступая место боли. Жутко болела голова. При малейшем движении круги перед глазами приходили в адское вращение, грозя окончательно свести мыша с ума.

Он тупо посмотрел перед собой. Пальцы. Его пальцы... Скользят в чем-то темном и липком, размазывая это поверх циферблатов. На вид... Чёрт! Сквозь бешено вращающуюся круговерть в глазах разобрать почти ничего не возможно.

Зато на вкус... Солёное... Со слабым железистым привкусом. Кровь?

"Ах, да. Авария. Наверняка у меня вся морда разбита. Но живой. Если б ещё не эти чёртовы круги перед глазами. Всё-таки крепко меня приложило. Кости-то целы? Надо подвигаться. Кости, они ведь сразу скажут, целы или нет.

Хорошо. Я уже стою... Даже двигаюсь... Значит цел... Вот если бы не эта неуемная боль в голове. Не дает подумать... подумать о чем-то очень важном..."

— Командир... Командир! — с хрипом выдавил он из себя.

С трудом превозмогая боль и подступающую дурноту, Рокфор выбрался из самолета. Гиго был там же, где его застал удар молнии. Пристегнутый к тросу, он так и застыл, даже мертвый, цепляясь за хвост самолета. Молния прошла сквозь него, оставив над ухом небольшое синее пятнышко.

Рокфор почти не помнил, как снял командира, как поставил самолет на шасси, как взлетел. В тоннеле было пусто и тихо. Танцующие молнии затаились. До следующего раза.

Глава восемнадцатая

Мутная луна перед дальним рассветом

В эту ночь Луна налилась недобрым светом. Рокки отвёл взор от ночного светила. А ведь всего неделю назад сияние серебряного шара Рокфор счёл чуть ли не самым прекрасным чудом верхнего мира. Но сегодня Луна была иной, наполненной мутной желчью и отвратительной желтизной.

Прохладное стекло иллюминатора начало нагреваться от разгорячённого мышиного носа, приплюснутого к прозрачной глади. Взгляд, не в силах выносить мрачную желтизну Луны, поплыл вниз. Но и тут не нашлось спасения. На чёрных волнах океана колыхалось лунное отражение, такое же злое и неприятное. Пришлось повернуться к иллюминатору спиной и уставиться в салон самолёта, охваченного мягким приглушённым светом. Руки привычно сжали штурвал, но сомкнулись в пустоте. Храбрый пилот на сей раз был обычным пассажиром. И не только он. Пассажиром был и "Вопящий Орёл". Теперь он не вопил, примолк в сонной дрёме. Под прозрачным колпаком его кабины Рокфор видел спящую Гайку. Взгляд скользнул по пустому месту основного пилота и отчаянно отпрыгнул от самолёта. Смотреть на пустое место было ещё невыносимее, чем в окно.

Далеко впереди над спинками кресел темнели головы редких пассажиров. Воздушное судно было заполнено меньше, чем наполовину. Впрочем, и хорошо. Это и позволило экипажу подземного мира легко затеряться в хвосте салона. В громадном мире людей "Вопящий Орёл" походил всего лишь на игрушку, оставленную ребёнком с прошлого рейса. По крайней мере, ничьего внимания самолёт не привлекал, и этому можно было лишь радоваться.

Если бы Рокфор мог радоваться.

Они летели в неизвестность. Неизвестность стала единственным состоянием души Рокфора, позволившим выжить и не сломаться. Память услужливо гасила картины полёта в подземных коридорах, выталкивая события последнего дня на острове. Дня, когда Рокфор сделал свой последний поступок, смысл которого он понимал и чуял всеми фибрами своей мятущейся души.

* * *

— Вообще-то, документы мне обошлись недёшево, — хищно улыбнулся пограничник, пряча кристалл в карман.

Рокфор отметил, как блеснул на солнце кристалл, доставшийся столь дорогой ценой. Рокфору было не жаль расставаться с ним. Со смертью Гиго и сам кристалл, казалось, отсвечивал мертвечиной. Таинственная восьмицветная безделушка на поверку оказалась Мёртвой Радугой.

— Недёшево, — повторил Михель. — Поэтому я приготовил тебе ещё несколько мелких поручений.

— Поручений? — бесцветным голосом переспросил Рокфор.

— Естественно, — раздражительно повысил голос пограничник. — Надо же отбить деньжата, которые я милостиво вбухал в вас, нелегалов. Так что, думаю, придётся вам задержаться ещё недельки на две, на три.

— Даже на три? — голос Рокфора чуть подрагивал, что-то рождалось в нём, что-то приближалось из глубин.

— Да на три, — жёстко повторил пограничник. — И даже больше, если я сочту это необходимым...

Он что-то ещё хотел добавить, но наткнулся на мёртвые глаза Рокфора. И тут же смолк, словно ему в глотку вбили кляп нужного размера. Что-то хрустнуло в пограничнике, сломалось и обсыпалось. Рука сама суетливо скользнула за отворот мундира и извлекла оттуда прозрачную папку с документами.

— Всё же отдам, — сдавлено пробормотал пограничник, сам удивляясь такому решению. — Тут весь комплект. И на Вас. И на малютку. И даже Вашему другу успел выправить. Жаль, что он оказался таким сорвиголовой. Тем не менее, как видите, у меня и в мыслях не было обмануть...

— Я теперь полноправный житель этого мира? — перебил Рокфор.

— Естественно, — хмыкнул пограничник, — но это ещё не значит...

— Спасибо, — сказал Рокфор, забирая папку, и тут же изо всех сил вдарил пограничнику по зубам, вложив в удар клокочущую неукротимую ярость, всё же вырвавшуюся наружу.

После он затопал к "Вопящему Орлу", даже не оглянувшись на осевшую в прибрежный песок фигуру. На карте архипелага он выделил островок с аэропортом, размеры которого внушали уважение. Запасов горючего должно было хватить до него, а после разберёмся. По пути он подхватил на руки молчаливую Гайку.

Однако на руках малышка тотчас очнулась.

— Не полетим, — просительным шёпотом взмолилась она. — Папа ещё вернётся. Помнишь, там, под землёй, мне тоже сказали, что он больше не прилетит.

Рокфору нечего было ответить. Он бережно усадил малютку на своё место, а сам запрыгнул в кресло Гиго. Превратиться из стажёра в командира самолёта всего за неделю — столь стремительный карьерный рост в подземном мире казался небывальщиной. А здесь вот случилось. Но радости ноль. Лишь тяжесть в душе — мучительное ноющее опустошение.