Новатерра-2. Часть 2. Рейдер

А вдруг болезнь Алёнки — это счёт? За всё приходится платить — и за сыр, и за пирожные, и за свет, данный Богом и Чубайсом, и за ошибки, и за счастье тоже...

— Заходи, заходи, счастье мое запоздалое! — прервал размышления гетмана Лев Николаевич.

Через порог, осмелев после приглашения, переступил невысокий для своего возраста — лет восьми — босой вихрастый крепыш в пятнистых шортиках и маечке.

— Мамка сказала, чтоб вы кончали, на́ гад, эти, как их там... переговоры, снедать пора.

— И то сказать, — поднялся Головин. — Пошли, брат, спрыснем нашу встречу как положено да закусим, чем Бог послал.

И снова вознамерился похлопать гостя по плечу. Тот чуть ли не нырнул под стол. И, совершая свой маневр, увидел у хихикнувшего на прощание мальца золотую серьгу в ухе. У казака это не украшение, а знак — последний сын в семье... И атаман заметил его интерес.

— Был у нас ещё один сын, Дениска. Станицей мы тогда жили, на самом краю калмыцкой степи. Ночью они пришли. Мы отбились. А его — осколком... Потому Юрка и последний.

— Да ладно, Лёвушка, жена у тебя моложе моей, и сам... ну, мужчина в расцвете сил, так что нарожаете ещё славных казаков...

— Нет, брат, ничего не выйдет, — натужно вздохнул атаман. — Юрка рождался тяжело, Любаша чудом выжила тогда, а уж детей нам больше точно не иметь. Да много у нас таких вот — последних и единственных...

— Прости, Лёвушка, сдуру я этот разговор завёл... А последних беречь надо.

— Берегу. Как могу. Хотя бы самых молодых. По крайней мере, с экспедиционными станицами не отправляю. И вообще... Да разве всех убережёшь?! Такая уж наша казацкая доля... Ладно, пошли, Сашок, а то поколотят нас бабы!

Естественно, никто их не поколотил. Наоборот, ужин получился ни грамма не официальным, самую малость торжественным, зато безмерно обильным и весёлым.

— Вы уж простите, Сашенька, но у нас дома всё по-простому, без особенных изысков, — смущенно извинилась хозяйка, глядя, как гетман каждую стопку водки сопровождает ломтиком лимона в сахаре.

Наверное, подумала — интеллигент, эстет!

— Да, брат, — поддержал супругу Головин, — если ты привык, там, к ананасам разным с манго...

— Ох, трудно мне без ананасов, — выдавил гетман из набитого уже селёдкой и картошкой рта. — У нас ведь как? Проснулся с похмелья, а тебе уже манерные напитки несут. На выбор: коктейль 'Пина Колада', 'Жигулёвское Премиум', кофе 'Пеле' — чарующий аромат бутсов короля футбола, — виски 'Белая лошадь', кумыс 'Монгольская лошадь', чача 'Грузинская лошадь', чай чёрный афроамериканский, чай зелёный исламско-экологический, чай краснодарский красно-коричневый, чай китайский жёлтый, чай украинский жовто-блакитный, чай марсианский красный, чай чукотский ледяной, он же айс-ти, — остывший по самые не могу. А как отойдёшь маленько от вчерашнего, так подать мне тут же суфле из брокколи, артишоков в недобродившем шабли и всенепременно угря под соусом бешамель с дольками трюфелей из Дижона.

— Забыл супчик гаспаччо, — усмехнулась Алина.

— Я забыл?! Да ты что, мать?! Прямо позоришь меня перед людьми, ей-богу! Гаспаччо — если это взаправду супчик, а не что-нибудь ещё, — на первое. На второе фондю. На десерт кусок сала...

— ...в шоколаде и компот, — закончила за него Алина. — Ты хоть знаешь, эстет, что такое фондю?

— А то не знаю! — напыжился гетман. — В простонародье так называют швейцарский сыр, растопленный с белым вином. Зато у нас, породистых интеллигентов в первом поколении, это грубое иноземное слово, помимо всего прочего, таит в себе прозрачный намёк: не выпить ли нам за здоровье присутствующих здесь прекрасных дам?.. Дорогая Любаша, — он поднялся и повёл полной рюмкой в сторону хозяйки дома, — я вовсе не выходец из богемы, я потомственный военный. В элитном ресторане до Чумы был только раз, и то лишь в туалетной комнате. А под соусом бешамель — обычно выбрасывая его и заменяя горчицей пополам с майонезом — кушал куриную ножку с рисом, у нас в полковом магазине продавалось такое готовое блюдо, как сейчас помню, по тридцать шесть рублей порция. Но когда вошёл полчаса назад в эту гостиную, очарованный ароматами, сразу вспомнил маленький домик бабушки на окраине Ростова. Бабуля сама неделями сидела на каше с луком, чтобы по выходным побаловать внучка копчёной рыбкой и вот таким отварным языком под чесночным соусом... кстати, Алька, придвинь его к нам поближе и сделай вид, что питаешь к этому блюду природное отвращение!.. Из-за вашего стола, я уверен, встану сегодня с лёгкостью и грацией бегемота, и не думайте, пожалуйста, что обожрусь просто из вежливости...

Гетман нисколько не лукавил. Простая и доброжелательная семья донского атамана привела его в восторг, он отдыхал и от накопившейся усталости, и от дурных мыслей. Алёнка и Алина, как ему казалось, чувствовали то же самое. Компания шутила, пела, танцевала, в общем, веселилась, не забывая о напитках и еде, поэтому, когда в потёмках уже Головин предложил 'пройтись по воздуху', гость вправду чувствовал себя тяжёлым, словно бегемот.

Видели пьяных бегемотов? Ваше счастье! У среднестатистического бегемота даже в трезвом состоянии не слишком-то хорошее зрение, а уж когда он пьян!.. Казалось бы, какое дело нам до пьяных бегемотов, — ан нет! Многолетние исследования зоологов показывают, что бегемот вовсе не считает близорукость такой уж серьёзной лично для себя проблемой, зато какие проблемы создаёт для встречных зоологов!..

Чуть посвежевший к ночи воздух аж трещал, натужно прогибаясь под ногами 'прохаживавшегося по нему' гетмана, настолько тот тяжёл был после угощения, но голове вскоре прибавил бодрости, а душе — ярких впечатлений. В типично русском стиле. С казачьим колоритом...

Чуть поодаль от входа в офицерское собрание, на небольшой лужайке, в окружении шелковиц с ветками, вывернутыми, будто руки каторжника после дыбы, сгрудились человек пятнадцать. В центре толпы гетман разглядел Сергея Богачёва. Тот препирался с мощного телосложения местным урядником.

— А чё ты, блин..?!

— Не, а чё он, блин..?!

До кулаков дело пока что не дошло, по крайней мере, у этих двоих, но гетман, регулярно выходя на спарринг с Богачёвым, ясно видел, что друг занял позицию для излюбленного удара — длинного правого по 'бороде', восходящего от бедра из открытой фраерской стойки а-ля Рой Джонс-младший и Роман Кармазин. Сзади Серёги перетаптывались Костик с Доком и все, кроме дяди Коли Битюга, бойцы, а за их спинами, насилу сдерживаемый Павлом Никоненко, размахивал руками и подпрыгивал Кучинский. Что характерно, старче уже явно получил своё!

Алина, усмехнувшись, прошептала:

— Похоже, нашему доброму дедушке набили лицо.

— Да, с ним подобное порой случается, — кивнул гетман.

— Часто бьют старого? — серьёзным голосом поинтересовался атаман. — Нехорошо! Возраст надо уважать.

— У нашего старого, что называется, седина в бороду, бес в ребро. Как лишний стакан залудит, так сразу его по-женски тянет. Очень ветеран 'это дело' уважает. Думаю, что и в данном случае...

— Нехорошо! — повторил Головин, и невозможно было разобраться, что же он в данном случае не одобряет. — А ну, мать вашу, разошлись быстренько! Гля на них! Чё это, на́ гад, такое?! Не водку вам пить, а сосать... хм!

Первым 'разошёлся' гетман. Он немедленно повлёк семейство по аллее в сторону порта. Особенно спешил увлечь Алёнку — 'любопытная Варвара' моментально навострила уши, будто локаторы системы ПВО Российской Федерации. Очень ведь интересно, что же именно дедушка Лёва предложил несостоявшимся дебоширам пососать вместо пития водки!

— Хи-хи! Слышал, что дедушка Лёва сказал драчунам? 'Не водку вам пить, а сосать хм!'... Что такое 'хм', па?

— Хм — это.... Хм! Это лапа, малыш, вот что. Лапа, которую зимой в берлоге сосёт медведь. Между прочим, открою тебе государственную тайну: перед самой Чумой сибирские зоотехники скрестили медведя с коровой. Выведенный ими... этот самый... короедь давал молоко, лазал по кедрам, питался орехами, а зимой сосал лапу. Или, как следует из меткого названия, кушал кору морозоустойчивых деревьев, если уж сдуру пробудился от спячки и пошёл шататься по тайге. Так была решена проблема заготовки кормов в условиях сурового климата Зауралья.

— Обманываешь, па!

— Я? Обманываю?!.. Да, я обманываю. Потому что имею на это полное право.

— Да ладно тебе!

— А то не имею! Вот ты два месяца назад читала Конституцию Новороссии. Разве там написано, что гетману запрещается обманывать? Тем более — всяких недорослей...

— Нет, па, там написано... сейчас... ага! Главой административной власти и главнокомандующим всеми воинскими формированиями казачьей республики Новороссии является выборный гетман. Должности гетмана Новороссии соответствуют воинское звание 'полковник казачьих войск' и традиционный титул 'ваше высокородие'. Гетманом Новороссии может быть совершеннолетний вменяемый гражданин Новороссии мужского пола, имеющий опыт государственной и войсковой службы в Новороссии не менее десяти лет. Гетман Новороссии избирается Большим казачьим Кругом Новороссии — не менее чем тремя четвертями голосов всего служилого сословия — по представлению Генерального Уряда Новороссии, либо войскового подразделения, либо трудового коллектива, либо по собственному ходатайству... Па, а тебя выбрали сколькими процентами голосов всего служилого сословия?

— Чуть больше года назад Большой казачий Круг утвердил мою кандидатуру на новый десятилетний срок единогласно, то бишь всеми четырьмя четвертями голосов, хм, служилого сословия...

— А если бы их было меньше трёх четвертей? — шёпотом осведомилась девушка.

— Я бы перешел в оппозицию, — ухмыльнулся гетман.

— И что бы ты делал в этой самой оппозиции? — всё так же серьёзно и тихо спросила она.

— О, я нашёл бы, чем заняться! Во имя, в интересах и на благо... Первый год просто спал бы.

— Хи-хи! А потом?

— Потом... Потом я бы, как ты говоришь, перекурил, оправился, принял душ, позавтракал и...

— И..?!

— И прилег бы ещё на год-другой... Да это ладно! Главное — ну и память у тебя, малыш!

Девчонка лишь смущенно улыбнулась и подергала плечами.

Они в обнимку шли вдоль обсаженной акациями аллеи в сторону крепостного вала с видом на азовский порт. Сквозь распахнутое настежь окно банкетного зала под еле уловимый звон гитары Карапета рвалась наружу какофония хриплых басов, в которой с превеликими трудами можно было распознать слова:

...Друг, и радость и горе дели на троих —

Столько нас уцелело в лихом разведвзводе...

Даже ветер за нами на склонах затих.

Мы уходим, уходим, уходим, уходим!..

Прощайте, горы! Вам видней,

Какую цену здесь платили,

Врага какого не добили,

Каких оставили друзей...

Завтра гетман скажет малой родине и новым друзьям 'Прощайте!', и новоросская походная станица пойдёт дальше, в степь Задонья, навстречу новым встречам и прощаниям, новым находкам и потерям. Сколько их уцелеет в лихом разведвзводе, то лишь Бог весть... Пошёл обратный отсчёт времени! Ключ на старт!

Газ до отказа — он непобедим!

Газ до отказа, а там поглядим...

Газ до отказа — кто знает, где край?

Газ до отказа — одной ногой в рай...

Но это будет только завтра. И это Завтра обязательно наступит! Хотя, ухо на отсечение, оно не станет лёгким и приятным. Во всяком случае, с утра. В Стране Восходящего Бегемота бытует простая житейская мудрость: истина в вине, выпитом с вечера, познаётся утром...

Сквозь ночь прорезался истошный визг Нины Юрьевны:

— За дружбу!!!... Лей, лей, служилый, что, краёв не видишь?!

Служилые крепили войсковое братство. Служилые отдыхали. Служилые развлекались. Не обессудь, Читатель, — как умели...

Алёнку определили на ночлег в комнате Натальи, приёмной дочери хозяев. Гетмана и супругу его Головин проводил в гостевую спальню с широченной кроватью и потрясающим видом на освещённый яркими прожекторами порт из окна, предусмотрительно затянутого антикомариной сеточкой. При этом атаман особо подчеркнул: здесь можно всё. Причем не слишком торопясь, ибо раннего подъёма не намечается, так как славное офицерство Всевеликого казачьего войска Донского 'укачает' заезжих собратьев, как... как пить дать. Таково, дескать, тяжёлое наследие тёмных феодальных, коммунистических и демократических времён...

Неторопливо раздеваясь, гетман мурлыкал под нос разудалый хит времен просвещённого российского абсолютизма на слова знаменитого комбата Ахтырского гусарского полка, поэта, вольнодумца и кутилы Дениса Давыдова:

Я люблю кровавый бой,

Я рожден для службы царской.

Сабля, водка, конь гусарский —

С вами век мой золотой!

Наконец, развалясь поперек широченного ложа, он прикрыл глаза и блаженно прошептал:

— Какой кайф! В первый раз с момента отплытия...

— Класс! — поддержала супруга Алина и, перекатившись по кровати, уперла подбородок ему в грудь. — Алло, гусар, не спать!

— Что, есть предложения касаемо водки?

— Водка после победы, а сейчас — кровавый бой.

— Критические дни? — скабрезно пошутил он. — Ура!!! Выходной!

— Критический возраст, — вздохнула Алина. — Кстати, не у меня.

— У меня, — столь же трагически вздохнул Александр, в душе надеясь, дескать, вдруг да примет во внимание... — Старею я, мать, особенно по таким вот вечерам. Отсюда следует, что...

— Что каждый раз теперь ЭТО — из ток-шоу 'Про ЭТО' — должно происходить у тебя, дорогое моё вашество, словно в последний раз, с полной отдачей сохранившихся сил. Лови момент! — воскликнула она и вдруг сделала резкий переход. — Аль, у тебя всё в порядке?

— Пока что, кажется, в порядке, — он бросил взгляд вдоль своего лениво распростёртого организма.

Хотя прекрасно понял — шутки кончились. Понял даже, что именно имеется в виду. Просто немного вредничал. Из вредности. Чего греха таить, бывали и такие среди прежних гетманов. Например, гетман Многогрешный...

— Дурак, батенька!

— Как есть дурак, ваш-скоб-родь... В порядке у меня всё, не беспокойся. Переговоры прошли в обстановке крепнущей дружбы и полного взаимопонимания по ключевым вопросам современности. Подписан секретный протокол о разграничении сфер влияния и намерениях сторон относительно совместных действий в обозримом будущем.

— До будущего надобно как минимум дожить, — резонно заметила Алина. — И чтобы оно вообще состоялось... Будет оно, ты у Алёнки не уточнял?

— Ах, чёрт, забыл! Сейчас позову, обсудим, не торопясь, перспективы...

— Э, нет, дружочек! Гусар престарелый! Любой повод изыщет, лишь бы уклониться от исполнения супружеского долга... — она чуть прикусила мочку уха Александра. — Серьёзно, Аль, я очень рада по поводу твоего дипломатического успеха. Всё ведь могло случиться совершенно иначе, правда? Утром, когда ты шёл навстречу наступавшим всадникам, я видела, ты улыбался, а у самого коленки дрожали. Так?

— Так, мать, всё так. И коленки дрожат, и поясница донимает, и склероз, и одышка, и простатит опять же...

— Ой, да пошёл ты..! Я права, Аль, и хорохориться ты можешь, вон, перед Алёнкой или атаманом, но не здесь. Знаешь, я тогда подумала, что, случись бой, тебе суждено погибнуть первому, даже по-настоящему не ощутив ногой родной земли, лишь издали её увидев.