Новатерра. Часть 1. Вождь

На миг комбату стало стыдно: за этими разборками он даже не подумал — где же друг?! Не стоит заострять внимания — вожѓдю, как никому другому, важно реноме. А что ещё? Пёс его знает, после разберёмся...

Но тут же вновь пришла крамольная мыслишка: Шаталин — там, значит, медпункт свободен для них с Алиной. Собственно, Док и без того ушёл бы, но... Назавтра все они уйдут. Сначала — в город, за имуществом, а после... Как доведётся. Послюнив на ветер палец. Куда-нибудь. За лучшей долей. Вдруг — не везде..?! Вдруг где-нибудь..?!

А поведёт небольшой отряд он, бывшей гвардии бывший майор Александр Твердохлеб. Кто не согласен — может уходить на все четыре стороны! Если же выбор направлений показался скромен, милости просим на шестнадцать метеорологических румбов или тридцать два морских, а то и на любой из трёхсот шестидесяти градусов окружности скрытого за лесом горизонта... Но уходить предлагается не сегодня, дабы не возникло соблазна, потревожив Дока, самому разжиться выморочным имуществом. С утра, однако не позднее десяти часов. Уход позднее без всеобщего 'добро' будет расценен дезертирством. Считайте, что идёт война, и мы на театре военных действий — отдельный взвод в тылу врага. Задача наша — возвратиться к алтарям и очагам. Вернее, найти для себя таковые... Спастись самим. Спасти других, отбившихся от войска.

Закон похода (может статься — в Никуда) дарует командиру право внесудебных санкций к изменникам, ворам и трусам, а также разгильдяям, потому что халатность одного способна обернуться катастрофой для общины.

Заместитель командира отряда, кстати, — Рогачев. Ещё раз от души желаю им с Татьяной счастья!

Так... Мы — общиѓна, и потому всё, что имеем, — общее... Витёк, не надо ухмыѓляться, на жён с мужьями это не распространяется. Впрочем, если есть желание, рискни приватизировать Татьяну... То-то! Имущесѓтвенные и прочие дела урегулируем потом, сейчас — война.

Мы защищаемся, ни на кого не нападая, не грабим, не разбойничаем, не крадём, разве что при опасности голодной смерти.

Но мы безжаѓлостно уничтожаем Зло, что неизбежно — вы сегодня видели — взрастёт на пепелище и руинах. Пусть даже Мир погиб, мы поѓпытаемся остаться Homo Sapiens. Остаться Людьми с большой буквы. И дай нам, Господь Бог, удачи!..

— ...Дай, Бог! — Серёга поднял кружку с каплей спирта.

— Дай, Бог! — ответил в тон ему комбат.

Общинники мало-помалу разошлись, они же просидели у косѓтрища до полуночи. Болтали. Впрок подъедали гречневую кашу со свининой из сухих пайков, принесённых Куракиным. Вдвоём. Нет, собственно, втроём: Алина так и жалась у плеча спасителя, то отрешённо глядя на огонь, то плача, то чему-то улыбаясь... Даѓвай, красавица, теперь уж можно!

— Можно вопрос, Старый? — хитро прищурившись, спросил Серега. — Скорее даже наблюдение: ты ведь здорово перетрухал! Ну, когда я там, за твоей спиной...

Комбат и без того прекрасно понял, что имел в виду 'братуха'. Серёга тоже понял — понимает! А тот не сомневался, что Серёга понял, что... К чему слова?!

Заметил Твердохлеб еще одно: как резко исчезает иногда пацанское арго нового соратѓника, возможно — друга. Каков же он естественный, не 'типа', а 'в натуре' и 'на самом деле'?.. Эх, тут в себе попробуй разобраться!

— Перетрухал, — признался он.

— Правильно сделал, — резанул правду-матку Серёга. — У тебя был реальный шанс не дожить до настоящего момента. Это когда ты сказал, что, типа, было бы справедливо девчонку 'хором прогнать'... Будь у меня ствол в руках, я бы, блин, даже не задумался, кого первым кончать! А так, пока из кармана извлекал, дотумкал: не-а, это ты просто хитришь, волчина старый!

— ВДВ всегда в меньшинстве, — вздохнул комбат, — вот и приходится хитрить.

— Советовал бы тебе впредь делать это осторожнее, потому что народ и без того на нервах. Я ведь не зря спектакль за твоей спиной устроил — дал тебе самому почувствовать... А вообще ты, Старый, молодец! Наблюдал я, как ты ствол заранее подготовил, потом прошёлся вокруг кострища тихим фраером, лопатку рыжему бычаре ловко подсунул. Видел, как ты лапу к 'волыне' тянешь, понял, что надо этого козла отвлечь, а тут ты сам такой форшмак ему налепил, я, блин, в натуре чуть не обосса... — Сергей запнулся, бросив взгляд на Алину. — Ну, короче, понт у тебя вышел на пять баллов: он отвлёкся, а потом злоба так задушила, что, кажется, даже не понял, какую хрень ты с ним в итоге сотворил.

— Я тоже кое-чего не понял... — начал было комбат.

Серёга перебил:

— Знаю, чего ты не понял! Не понял, как лично я себя поведу, не дотолковался ли с этим козлом, пока ты гулял, за кого из вас подпишусь, когда начнётся... А как ты хотел?! Я ведь тебя не больше знал, чем его. Надо же было тебя и в деле проверить, а то набазарить можно всякого... И ты, брат, показал себя конкретным пацаном! Зуб даю, в лучшие времена ты бы у меня в 'бригаде' карьеру махом сделал.

— Может, сделаю ещё...

— Нет, Старый, времена теперь не лучшие. Теперь фишку держать будут такие, как ты. Командуй, Старый! Я буду рядом.

— Спасибо, брат! — Александр притянул его за шею и ткнулся лбом в лоб.

— Не за что, брат!

— Да мы с тобой, Серега..!

— Ой, только не зарекайся, ладно? Поживём — увидим, какие нам козыри сегодня выпали. Впрочем, что есть, то есть, — уже не пересдашь... А девочку ты, Старый, береги! Не из простых она. С такой либо хлебнёшь по самые не балуйся, либо — совѓсем наоборот. Серёга, хоть и Малый, но пожил, Серёга знает...

Он обстоятельно наполнил пластиковые стаканы.

— Давай, Старый, за ВДВ!

— И за морскую пехоту! — поддержал комбат. — Ху-у-ух, хороша, мерзавка!.. Может, споём?

— А то нет!

Расплескалась синева, расплескалась,

По тельняшкам разлилась, по погонам.

Я хочу, чтоб наша жизнь продолжалась

По гвардейским, по десантным законам!..

...Жизнь продолжалась, и далеко за полночь, Александр перенёс задремавшую у него на плече Алину в медпункт, бережно уложил на топчан, затеплил лучину и уже собрался было припереть фанерную дверь изнутри поленом, когда в их 'апартамент' постучала Гаянэ.

— На, Саня, возьми. Ей, — подруга протянула ему пакетик женского белья и аккуратно сложенный костюмчик 'Найк'. — Это моё. Чистое.

— А ты сама как..?!

— Бельё еще осталось, а без костюма запасного обойдусь.

— Белья как раз не нужно, Гаечка, — Александр едва ни прослеѓзился. — Рита... ну, короче, у них с Алиной, кажется, один размер... был. И я, когда собирался, видимо, машинально сунул не в её рюкзак, а в свой... Как знал... А за костюм огромное тебе спасибо! Спасибо, миѓлая, я не забуду. И она — тоже. Лично прослежу!

— Решил? — подруга поглядела на него в упор.

— Не знаю, Гаечка. Пусть для начала оклемается, а там уж видно будет.

— Красивая! — вздохнула Гаянэ.

— Ты ничуть не... только вот... пораньше бы нам...

— Не надо, Санька, мы ведь договаривались!

— Я помню, Гаечка. Всё помню, до последнего мгновения... Спасибо ещё раз!

— Тебе спасибо. За... за сегодня. И вообще за всё. Удачи тебе! Удачи всем нам! Отдыхайте...

На чудом сохранившейся в шкафу для инструментов простыне, чуть плесневелой, но довольно чистой, нагая гостья выглядела божеством эллинских мифов. В мерцании лучины контрастно выделяѓлась изумительная линия бедра. Манили бугорки груди, изящной и упругой. Бутоны полных губ её вот-вот, казалось, распустятся цветами обольщения. Глаза прикрыты, но пушистые ресницы чуть дрожат... Неужто она ощущает похотливый взгляд спасителя?!

Внезапно Александра охватило страстное желание. Неодолиѓмое желание любить эту красавицу-южанку! Иметь ее! Ласкать ее! Сегодня! Здесь! Сейчас! Всегда! Во веки вечные!!!... Но Человек невероятным волевым усилием заставил Зверя замолчать. Нельзя же так! Она беспомощна, практически невменяема, а ты...

Кроме того Александр не поѓнаслышке знал, сколь мизерна цена такой эрекции. Постбоевой синдром, не более того. Способен, кажется, перетрахать целый свет, а на проверку — пшик, фиаско!.. Но всё же он не удержалѓся — опустившись перед ложем на колени, погладил кончиками пальцев ближайший нежно-розовый кружок. Тело красавицы отреагировало моментально: взбугрилась, заострилась грудь, Алина задышала много чаще и пронзительнее. О-го-го!..

Как всё-таки она прекрасна! Не ангельски, нет, дьявольски прекрасна. Чертёнок тот еще! Прекраснейший чертёнок. Из тех, которому без колебания заложишь душу без остатка, всего себя. Серёга прав, с таким чертёнком середины не бывает, только 'или — или'... Спи, милая, подарок солѓнечного Юга, спи, приходи в себя, скорее набирайся сил! И будь добра, не потеряй своего 'Я' в чудовищном, нелепом, жутком Катаклизме!..

Мелькнула мысль: сегодняшняя ночь кощунственна. Трое неполных суток с момента гибели семьи, в день похорон её ребенка... А может быть, наоборот, естественна? Та жизнь закончилась двеѓнадцатого утром, теперь вот начинается вторая. Другая. Не таѓкая. Всё с самого начала в ней иначе, всё по-новому. Так отдели же прошлое от настоящего, сказал еще Тертуллиан, а то ведь неѓизбежно потеряешь самого себя! Он понимал... И ты пойми, комбат, — терять себя лично ты, лидер, не имеешь права!

Фу-у, убедил! Податлиѓвая всё же штука — собственная совесть.

А ты не слушай, спи, моя хорошая! Нет, не моя. Пока... Возможно — вовсе не моя. Посмотрим. Разберёмся. Время будет. Пока же будем полагать, что воскрешение твоё пока не наступило. Я поѓдожду. Пока ты возвратишься к жизни. Пока забудешь эти ужасаюѓщие дни. А дальше...

Дальше — поглядим. Там, впереди, вся жизнь. Новая жизнь. Особенная жизнь. Целая жизнь. Целая вечность!..

И мы пойдём с тобой Туда! Пойдём в Неё. Пойдём с тобою вместе. И поглядим...

... — Поглядим, говоришь? Ну-ну, поглядим...

Подлив дымящегося отѓвара в истертую за сотни лет простую глиняную плошку, величес-твенный седовласый старец усмехнулся уголками рта. С иронией? Скорее — равнодушно. Уж как умел. И усмехнулся ли вообще? Возможно, будничѓно проконстатировал: куда-то кто-то где-то собирается. Чего достигнет — поглядим...

— Впереди вечность? Может быть, оно и так. Если, конечно, верить людям, единственно способным на такую наглость, как предѓвидение... Что ж, коль они правы, то торопиться некуда. Лишь бы отвар, вон, не сбежал, с такого станется... Счастливого пути, сынок!

Среди подлости и предательства,

И суда, на расправу скорого,

Есть приятное обстоятельство —

Я люблю тебя. Это здорово!

(из реп. Ник. Носкова)