Герои и Злодеи

Народ не торопился расходиться. Все стояли и ждали продолжения, но король помахал пальцами, и толпа начала редеть.

— Впредь я буду более осторожным, — пообещал Прохор. — Я же не виноват, что приключения сами ко мне липнут. Шел, никого не трогал.

— Ну а в драку зачем ввязался? — не унимался Даниэль. — Ты пистоль для чего просил?

Правитель Серединных Земель вздохнул.

— Что мне его к праотцам сразу нужно было отправить?! Я не разбойник какой, а король.

— Король он, — махнул рукой мастер. — Если бы не броня, он тебя на погост отправил. Жалостливый какой нашелся, вы только посмотрите на него! Фрэд, непременно запиши в свою книгу, чтобы на следующем собрании внести изменение в свод указов, и записать, что Государю неможно прилюдно оружием размахивать и подвергать свою жизнь всяческой опасности.

Писарь согласно кивнул и сделал пометку в книге, которую выудил из торбы, висевшей на боку. Носить ее за пазухой он перестал с тех пор, как мастер ему подарил жилетку с остальными пластинами, такую же, что только что спасла жизнь королю. Фрэд стал завсегдатаем "Трех поросят", а там публика разная собиралась, многие шило в сапогах носили. Да и вообще, мало что.

— Ладно, други. Ступайте, занимайтесь своими делами, — отмахнулся Прохор, чувствуя, что его уши горят от стыда. Мастер опять оказался правым.

Даниэль плюнул под ноги.

— Это только мне в другую сторону, а вам всем в замок.

— Ну да...

Изобретатель пошел прочь, ойкая от того, что маленькие камушки врезались в его ступни. Генерал и летописец встали по обе стороны от правителя и отправились вершить судьбу задиры.

Сюзерен восседал на своем троне, накинув на плечи горностаевую мантию, не для солидности, так положено. Корону, правда, надевать не стал. Тяжелая, зараза. Фрэд не стал прятаться в тайной комнате, а примостился на ступенях, там, где раньше обитал шут. Генерал стоял чуть поодаль и играл с двумя огромными черными псинами, которые рычали, клацали зубами, но не лаяли. Так их приучил сам Государь, причем без применения палки, по-доброму, словами. Собаки словно поняли наказ и без команды пасти не раскрывали.

Виновник данного собрания, лежавший на полу в центре зала, начал приходить в себя. Он застонал, сел и обхватил голову раками.

— Рыжий прохвост, это не по правилам. Вот отойду чуток, порублю тебя в капусту!

— Я бы на твоем месте выбирал выражения, во-первых, во-вторых, если у меня в руках будет не кочерга, а сабля, второго шанса я тебе не дам.

Дуэлянт наконец-то разлепил веки и осмотрелся: большой зал, на стенах портреты, огромные окна, через которые льется свет, шторы шитые золотом, люстра какая-то странная, без свечей... Трон. Трон?!

"А кто это там сидит? Похож на того самого ухаря, о которого сломалась моя шпага, а она, между прочим, недешево стоила!".

— Какого демона ты там расселся? — задира потер ушибленную щеку, по который расплылся большущий синяк. — Ай! Лихо ты меня приложил. Куда вы меня приволокли? На казематы не похоже, слишком чисто и просторно.

Ответил генерал. Он прекратил играть с собаками, и те подбежали к трону и улеглись возле ног писаря.

— Ты находишься в Тронной Зале, в замке Правителя Серединных Земель. И встань, когда разговариваешь с королем!

— С королем? — удивился молодой человек. — С каким еще... королем?..

Осознание того, что он на самом деле стоит перед Правителем тутошнего государства, стало закрадываться в его сознание. А ведь все сходится. Богатое убранство, трон, вон тот, рыжий, с которым дрался, дюже похож на того, с портрета на стене. Неужели и в самом деле его угораздило скрестить шпагу с самим королем?! Вот дела. Это попахивает виселицей. В худшем случае солеварней или галерами. Он поднялся и робко сделал шаг вперед. Собаки тут же вскочили, ощетинились и, зарычав, показали клыки.

— Не бойся, они без команды не тронут, — сказал Прохор, поерзав на троне и поправив мантию. — Позволь представиться, я король. По нашим законам тебя должны казнить, — задира сглотнул. — Но ты можешь избежать казни.

— Что я должен сделать, Ваше Величество? — дуэлянт уже не сомневался, что перед ним настоящий Правитель, ни смешинки на лице, глаза полны серьезности. — Понимаю, что поступку моему нет оправдания...

— Ты нарушил закон о дуэлях, которые запрещены, и напал на короля, ладно бы никто не видел, а то зрителей, как в театре. Палач, поди, уже топор точит. Итак, вот мои условия. Согласишься — будешь жить, не знаю насколько долго, ибо с твоим норовом ты своей смертью не помрешь, а нет, то скажи солнышку прощай, а палачу здравствуй. В течение месяца тебе вменяется в обязанности обучать фехтованию моих гвардейцев. Можешь этим заниматься во внутреннем дворе замка, он все равно пустует, да и на глазах будешь все время. Естественно, покои для проживания не предоставлю, обойдешься, в темнице поживешь, а вот питание будет хорошее, слово даю, — Прохор встал, скинул мантию и подошел к дуэлянту. — Ну, и какой будет твой положительный ответ?!

— У меня нет иного выхода, как согласиться, — пожал ладонь задира.

— Не сомневался, — улыбнулся сюзерен. — Как звать тебя?

Тот почесал подбородок.

— Луиджи де Монклер, Ваше Величество. Подданный французского короля.

Прохор жестом подозвал Генерала.

— Забирайте этого сорвиголову, Сильвестр Драгович, теперь он целиком и полностью ваш. И солдат не жалейте, он знает толк в фехтовании, чуть во мне дырок не наделал, спасибо мастеру еще раз. А ты, Фрэд, пиши указ: Я, король Серединных Земель, Прохор Первый... Написал? Приговариваю Луиджи де Монклера к исправительным работам, сроком на тридцать дней и обязуюсь заплатить ему за обучение моей гвардии, — писарь округлил глаза от удивления. — Да-да, пиши. Заплатить десять монет золотом. Число и подпись. Хотя, подпись — это мое.

Прохор подмахнул грамоту с гербовой печатью, поставив точку в этой истории.

Глава восьмая.

Прохор шел по лестничным маршам, стирая о гранитные ступени подошвы своих сапог. Окна в замке, как бывало в это время года, не закрывались, поэтому по всем углам гулял сквозняк, гоняющий пахнущий сыростью воздух. Солнечные лучи блуждали по стенам, играя бликами на незажженных чашах масляных ламп и позолоте картин, которыми увешаны практически все стены. Тут имелась даже работа самого Прохора, которую он наваял от нечего делать: на ней скучающий сюзерен изобразил, как смог, вид из окна своей каморки. Поскольку подобной науке Прохор не обучался, то у него получилось весьма посредственно: верхняя половина холста получилась синей и изображала небо, а нижняя — желтой, и символизировала золотистое поле. Чтобы как-то разнообразить скудный пейзаж, одним движением Правитель поставил в верхнем углу галочку, которая стала птицей, а в нижнем нарисовал пугало, тоже довольно-таки схематично. Получилось очень даже веселенько, опять же по мнению самого Прохора. Изольда, увидав мазню супруга, предложила повесить картину на всеобщее обозрение в замке. Идея пришлась королю по нраву, после чего он лично ходил по городу и отбирал для коллекции работы местных и заезжих мастеров кисти. Тут имелось даже несколько картин Дрона, который помимо того, что слагал стихи, еще весьма недурно рисовал. В одном из коридоров замка висел групповой портрет и самих музыкантов, написанный заезжим художником. Холст заказали они сами, но оплатить работу пришлось из городской казны, поскольку у лицедеев не оказалось денег, и картине было суждено стать украшением дворца. Музыканты просили оставить полотно себе, клялись расплатиться в ближайшие десять лет, но король остался непреклонен.

Задержавшись у одной из картин, Прохор всмотрелся в изображенный на ней пейзаж, который до боли в сердце напомнил рыжему пройдохе его деревню, которую он покинул много лет назад по воле ветра. В уголке глаз короля блеснула слезинка, а в груди кольнуло. Кашлянув в кулак, он тяжело вздохнул и прибавил шагу. Ему не терпелось обнять супругу, покачать на руках крохотный сверточек, который представляла собой его маленькая дочка.

Перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, Прохор мчался в покои королевы, как лань, гонимая охотничьими псами. Остановившись возле массивных дверей, сюзерен поправил свой помятый наряд, пригладил волосы, посмотревшись на свое отражение в огромном зеркале. Пусть лампы и не горели, но света, исходящего из двух окон по разные стороны коридора, вполне хватало. Прохор отдышался и толкнул позолоченные створы.

— Дорогая, я вернулся! — воскликнул он, раскинув руки в стороны. — Иди же, обними своего благоверного, что явился из длительного путешествия целым и невредимым!

Изольда, сидевшая в глубоком кресле, положила на столик вышивку, и посмотрела на мужа.

— Явился, не запылился, — она поднялась, расправив многочисленные юбки своего голубого платья, расшитого жемчугом. — И не ори, дитя спит, оглашенный. Целый и невредимый, говоришь? — королева прищурилась.

Прохор подошел к Изольде и поцеловал ее в молочные полушария, выглядывающие из декольте.

— Ни царапины!

— Странно, — хмыкнула Государыня. — А я слышала, будто кто-то очень похожий на тебя учинил нешуточную драку на улицах города.

Прохор даже не покраснел.

— Да? Вот негодяй какой! Надеюсь, он не посещал тебя под видом меня в мое отсутствие? Ты же знаешь, что ждет тех, кто изменяет своим мужьям. Не надо напоминать судьбу зазнобы конюха?! Шучу, дорогая. Ты же знаешь, что я люблю тебя, — Прохор попытался обнять жену, но та отстранила его.

— Я на тебя обиделась. Вместо того, чтобы спешить к нам с малюткой, ты устраиваешь потасовки. Ты, в конце концов, уже не шут, а Правитель королевства. Тебе непрестало саблей махать.

— Кочергой...

— Тем более! У тебя для этого гвардейцы имеются. А если бы тебя убили, кто бы стал о нас заботиться? — Изольда отошла к окну.

Прохор посмотрел на позолоченную кроватку, рядом с семейным ложем, где спала его дочурка, и вздохнул.

— Ну, милая! Ей-богу я не специально, так получилось. Обещаю, больше не буду! — Он вновь попытался обнять супругу.

Та для проформы посопротивлялась, хихикнула, когда губы супруга коснулись ее шеи, и сказала:

— Все, уйди. Я до завтра буду не в духе. Сходи к своим музыкантам и скажи, чтобы придумали колыбельную для Элизабет. И помойся, от тебя воняет!

Прохор заулыбался, поцеловал Изольду в макушку, помяв прическу, над которой трудились сразу две придворные дамы, и шлепнул по заду. Затем, осторожно, чтобы не разбудить, взял на руки свое дитя, что-то промурлыкал ей на ушко, словно кот, положил на место и выскочил за дверь.

Король первым делом поднялся в свою каморку, ополоснулся, побрился, надел чистую одежду простого горожанина, но с вышитым королевским гербом, и отправился по делам. Сперва посетил прачечную, куда сдал под роспись грязную одежду, рассказал парочку свежих, пикантных шуток, от которых у женщин зарделись щеки. Кто-то смущенно прикрывал лицо, кто-то отворачивался, а кто-то смеялся в голос. Прислуга пожелала Государю хорошего дня и после того, как он исчез в клубах пара, продолжила обстирывать государственную знать, которой, к слову, имелось не так много, как при прежнем правителе. Королевское Собрание сократилось чуть ли не вчетверо. Осталось всего десять человек, возведенных в чины министров, два доверенных лица: писарь и изобретатель, и еще несколько человек. От каждого король требовал еженедельный отчет о проделанной работе, замечаниях и предложениях.

Фрэду прибавилось бумажной работы, поэтому он попросил дать ему помощников. Кроме того, писарь решил выпустить сборник своих сказок, чтобы продавать по дешевке на базаре, и Даниэль взялся смастерить ему чудо-агрегат, с помощью которого дворцовый сочинитель смог бы делать книги. В планах мастера давно зрело создание печатного станка, а тут как раз нашелся повод, чтобы попробовать воплотить задумку. Он практически завершил сборку, но отвлекся на путешествие, в которое ему пришлось втянуться по воле короля. Также мастер работал над усовершенствованием прядильных и ткацких станков, а также думал собрать механизм, который позволил бы заменить на полях ручной труд косарей и жнецов. Даже приступил к созданию чертежей. Параллельно Даниэль ломал голову над системой водоснабжения города, чтобы жители не бегали на реку с ведрами и не ездили на лошадях с бочками, ибо последние иногда падают с повозок и катятся по улицам. Двоих придавило насмерть. В общем, без дела изобретатель не сидел. Идей в его голове с лихвой хватило бы на десятерых. К тому же надо выполнить личную просьбу короля — собрать маленькую повозку для дочери государя, чтобы та могла колесить на ней по коридорам, отталкиваясь ножками, пока не научится ходить.

Сам же Прохор в компании с Фрэдом колесил по округе, высматривая новые места для строительства городов, общаясь с жителями отдаленных районов. В общем, занимался государственной деятельностью, не жалея колес самоходной телеги. Только успевай воду в котел подливать и дрова в печь закидывать.

Вот и сейчас, по возвращению в Броумен, сюзерен решил издать указ о создании службы занятости, важность работы которой будет заключаться в том, что каждый житель Королевства Серединных Земель обязан раз в три месяца приходить туда и предоставлять документ, удостоверяющий факт наличия у горожанина работы. Сей документ должен выдавать своим работникам хозяин лавки или артели, который обязан так же отчитываться в службе. Если у человека нет "рабочей грамоты", значит он добывает средства для проживания нечестным путем, и должен быть взят на учет, как неблагонадежный элемент. Прохор думал так: не хочешь работать, не надо, но делай это подальше от тех, кто трудится не покладая рук, и не зарься на чужое. Рассматривал король и такой метод наказания тунеядцев: пусть, к примеру, живут на рудниках или в солеварнях. Там грабить некого, воровать нечего. Денек-другой без еды и воды помаются и начнут пахать, аки кони!

С такими мыслями Государь и зашел в библиотеку, но, судя по тому, что электрические фонари не горели, и в вотчине Фреда царила тьма, любитель книг отсутствовал. Нахмурившись, Прохор запустил пятерню в рыжую шевелюру.

— Надо попросить мастера придумать какую-нибудь штуковину... — начал размышлять он вслух, шагая по тускло освещенным коридорам замка. Тут, на северной стороне, лампы горели через одну, ибо дневного света не хватало, а все зажигать — так кроме Фреда никто и не ходит. Масла не напасешься на эти лампы, на свечи воска, а про то, чтобы электричество в это крыло провести и речи не шло. Потом, быть может. — Что-то типа шнурка с колокольчиком для вызова прислуги, только чтобы у каждого был свой. Нужен, к примеру, Генерал, дернул красный, нужен писарь — синий. Главное подписать, чтобы не перепутать. А лучше систему трубок наладить, дернул за шнурок, в трубу крикнул, а на том конце услышали. И никуда ходить не надо! А если их на месте не будет? Так... В этом случае можно глашатая на башню послать, чтобы во всеуслышание кричал, мол, такой-то такой-то, срочно явиться к Государю. А если того же министра в городе нет, а совет его нужен? Вестового гнать? Нет... Тут другая штука нужна. Надо мастеру эту мысль подкинуть, пусть он голову ломает, для того и нужен.