Короче говоря, Ира была девушкой загадочной во всех отношениях. Сашка подозревал, что дело в ее семье. Но желанием знакомиться с ее родителями он не горел. Впрочем, Ира тоже не рвалась представлять его 'предкам'.

Не выдержав бесконечной церемонии, они вдвоем, честно отсидев два часа за бесконечно обновляющимся столом, тихо удрали со свадьбы.

Сашка молча кивнул Даниленко, жестом показав — 'мы сматываемся'. Тот утвердительно кивнул, с завистью глядя на счастливчиков. Его Маша уже втянулась в беседу с соседками. И растащить их было уже невозможно — в кои веки, та наконец выбралась 'в свет', поручив детей присмотру.

А дети вместе с многочисленной малышней остальных приглашенных и хозяев, возились в соседнем дворе, носясь шумной, галдящей ордой, вздымая клубы пыли и топча цветники. Две пожилые татарки, присматривающие за 'детским садом' оживленно трещали друг с другом, махнув рукой на 'малую орду'. В конце-концов, в доме праздник!

Под завистливым взглядом приятеля, парочка тихо, как армейские разведчики, просочилась через толпу пляшущих гостей. Прокралась за спинами оркестра...

Сашка едва не загубил все дело, подпрыгнув от неожиданности, когда седой дедушка-музыкант внезапно дунул в здоровенную, кривую трубу. Труба завыла дурным, хриплым басом. Бас оборвался стоном и опять, с новой силой, взревел. Как боцман, обнаруживший на палубе дохлую крысу и приглашающий палубную команду разделить с ним радость находки.

Дернувшись и пригнувшись, Сашка схватил Ирку за руку и вылетел за калитку, сопровождаемый отрывистыми воплями трубы. За стеной взревела еще пара инструментов, звуком напоминавшие рыдание. Ну точь, в точь — матросы, подоспевшие на призывный зов.

Рокот отъезжавшего мотоцикла, в этом шуме был неразличим. Выехав на бан, байк взревел и помчал за двести. Две, сжавшиеся в один комок фигурки, тесно прижались друг к другу, укрываясь от ураганного ветра, норовившего сорвать с седла.

Промчав километров сорок, Сашка почувствовал, что прижавшаяся к нему Ирка, простучала короткую дробь по его предплечью. Сбавив скорость и перестроившись, он оглянулся. Сзади донеслось.

— У меня сейчас уши отвалятся! Замерзла!

Водитель кивнул и завертел головой, в поисках остановки. Ирка опять забарабанила по обтянутой кожей спине и показала рукой в сторону мерцавшей огоньками вывески у дороги. Мотоцикл вкатился на стоянку и остановился.

Ресторанчик, стороной обращенный к дороге, напоминал отделанный кафелем сортир. Снежно-белая плитка на стене и полу сияла, как начищенный унитаз. Металлические столы напоминали операционную. Едва войдя внутрь, Сашка потянул девушку обратно.

— Пойдем, поищем местечко поуютнее.

Ира вырвалась.

— Это у них для отпугивания стоит. Пошли туда.

Неприметная, белая дверь вела в рай. Мореное дерево, широченные, панорамные затемненные окна. В углу потрескивал настоящий камин, витая лестница, изящным лаконичным полукругом поднималась на второй этаж. Бар был одновременно уютен и просторен. За окнами открывался вид на обсаженную кустами, полукруглую площадку с травяным покрытием. Посередине кустарник размыкался, даря вид уходящей в бесконечность каштановой аллеи. Длинной, она была, вряд ли более двухсот метров, но отсюда она казалось немыслимо длинной.

Вдали, точно по центру 'прицельной планки' двух каштановых рядов, крохотной изящной 'мушкой' увенчанной шпилем с маковкой виднелась миниатюрная, словно игрушечная часовенка, блестевшая в лучах заходящего солнца.

-Ух, ты! — Залюбовался Сашка. — Место — просто фантастика! А церквушка, вообще — чудо!

— Это часовня. — Поправила девушка. — Не знаю, кто и зачем ее в степи построил. Но красивая, правда?

— Ага.

Усевшись на диван поближе к камину, Ира протянула руки к огню. В зал заглянул официант, неслышно подошел к ним. Девушка кивнула ему, как старому знакомому.

— Глинтвейн, пожалуйста.

Тот кивнул и молча исчез. Глинтвейн появился быстро и как по-волшебству, незаметно. Сашка про себя отметил, что кабак похоже — жутко дорогой, если судить по уровню обслуживания. И по его безлюдности. Кроме них, других посетителей не было. Интересно, откуда она про него знает?

Словно читая его мысли, Ира отозвалась.

— С отцом как-то заезжала.

'Да, папа у нее явно непростой', — подумал Сашка.

Девушка перебила его мысли.

— Я на свадьбе с твоими друзьями успела пообщаться. Ты оказывается воюешь? А, скромняга?

— Есть немного. — Неохотно сознался он. — Только в поселке не рассказывай. Я, честно говоря — еще тот вояка. Зеленый совсем.

Сашке не хотелось хвастаться. Не тот случай.

Девушка подколола.

— На кухне кашеваришь помаленьку?

— Нет конечно. В патрули хожу. Две недели в море, неделя на берегу. Досмотры, острова... Прекрасные островитянки. — Поддразнил он. — Как сирены моряков завлекают, знаешь?

— Воют, что ли? — Прыснула девушка. И подражая, завыла. — Аааа, аааа...Не заливай, моряк. На тех островах больше года нет никого. А островитянки, которые оттуда удрали, знаешь, как выглядят?

И подскочив, она прошлась, перед диваном, как утка — тяжело переваливаясь с боку на бок. Тонкая рука уперлась в поясницу, подпирая спину, терзаемую воображаемым радикулитом. Не ограничиваясь этим, она вполголоса хрипло заорала.

— Спиро, где тебя черти носят, старый хрыч! А ну отвали, от туристок! А то я сама тебе спинку маслом смажу! А потом перца на хвост насыплю, козел похотливый!

Преображение было неожиданным и быстрым. Сашка беззвучно захохотал. А Ирка, 'обернувшись' в 'старого хрыча', с грозными нотками в голосе обернулась к воображаемой старухе.

— Дура, куда лезешь! Весь бизнес мне порушишь! Я этих дур немецких, полдня на поездку в бухту раскручиваю. Там как раз дайверы ныряют. Они до девок, дюже злые. Обещали, коли баб им привезу, по двести евро за сиську отсыпать! Еще и с туристок слуплю, за поездку.

Сашка загнулся от хохота. Коротенькая сценка ярко разыгранная в лицах. Ира, мгновенно перевоплощавшаяся то в сварливую каргу, то в пройдоху-грека.

А та, остановившись на миг, грозно спросила.

— Хватит? Или тебе, еще туристок с дайверами изобразить?

Сашка простонал.

— Не надо. А то нас отсюда выгонят. И опять будешь мерзнуть на ветру!

— Не надо мерзнуть. — Испугалась Ира. — Лучше, пусть еще глинтвейна принесут.

Черт его знает, откуда официант узнал про глинтвейн. Может, подслушивал. Но очередной ароматный бокал появился незамедлительно. И так же быстро опустел.

Разговор тем временем затух сам собой. Повисла пауза. Сидя рядом с девушкой, Сашка ощущал ее упругое, горячее бедро. Ему ужасно хотелось повернуться к ней и обнять это гибкое тело. Ухо защекотали волосы и нежное дыхание. Тихий смешок. Немного хрипловатый голос тихо прошептал.

— Боишься, моряк? Не боись, сегодня жениться не заставлю.

В следующую секунду они исступленно целовались. Тонкий аромат духов и влажное, теплое дыхание сводили с ума. Тело под пальцами было упругим и податливым. И очаровательно бесстыжим...

Спустя несколько минут напряженной тишины Ира, простонав, отстранилась.

— Не могу больше. Черт с тобой, солдат. Все равно тебе завтра на войну. Пошли...

Ведя его за собой, она поднялась по лестнице и отворила ближайшую дверь. Сунула голову внутрь и огляделась. Кабинет для ВИП-гостей был пуст. Стол, четыре стула, этажерка с посудой в углу. Хлопнула закрывающаяся дверь. В следующую секунду на пол полетели две куртки, две пары джинсов, рубашка, блузка. И кое-что еще...

Обнаженная Ира запрыгнула на обеденный стол, и в следующую секунду, растянувшись на нем, тихо позвала, чуть приподнявшись на локте.

-Иди ко мне...

Сашка на секунду полюбовался ее красивым телом. Тонкая талия. Длинные ноги, скрещенные в лодыжках. Будто девушка, непринужденно лежала дома, на диване. А не в кабаке, на широком столе. Небольшие, торчащие груди. Блестящие глаза.

И одним прыжком перелетел к ней, нависнув над девушкой. Нежно куснул. Ира откинулась, прикрыв глаза. Длинная стройная нога откинулась в сторону, приглашая...

Мускулистые руки парня медленно согнулись и две человеческих тени на стене слились в одну.

Стол застонал. Сверху, на столешнице, ему эхом ответил нежный женский голос....

Остаток вечера, ночи и следующего утра, пролетел для Сашки как в тумане. Окончательно он пришел в себя в самолете, подлетая к Имросу. Посмотрев в иллюминатор, он увидел знакомый силуэт. И зашевелившись, осмотрелся. Натолкнувшись взглядом на улыбающиеся глаза Даниленко, он подмигнул ему и счастливо улыбнулся. Отличный отпуск!

* * *

Аэродром встретил суматохой и непривычным многолюдьем. Сновали 'кары', разгружая два близнеца-транспортника с распахнутыми трюмами. Вместо двух ангаров, теперь, вдоль летного поля стояли три. Причем новичок, заметно превосходил старые в размерах. В раскрытых воротах торчала обильно застекленная кабина 'семьдесят шестого'. Один из пилонов левого крыла, лишенный демонтированного двигателя, заканчивался 'культей' из которой торчали остатки крепежа. Сам движок, ободранный до паутины топливопроводов, лежал тут же, в 'люльке' аэродромной тележки. Несколько человек в комбинезонах неторопливо копались в 'потрохах'.

Рядом гудели моторами четыре дрона. Под длинными прямыми крыльями висели гроздья ракет. В корме мерцали полупрозрачные круги больших, вращающихся винтов, гнавшие пыль в сторону ангара.

Один из четверки, вздрогнув корпусом, тронулся с места. Выйдя из линии, он медленно развернулся, обдав зрителей потоком теплого воздуха. И покатил дальше, вдоль белой полосы на бетоне, мимо заметно удлинившегося ряда вертолетов. Вырулив на взлетку, беспилотник басовито загудел, ускоряя бег. Звук быстро затихал, превращаясь отдаленное сердитое жжужание.

Шагая по бетону, вся группа солдат дружно проводила отбывающий на патрулирование дрон любопытными взглядами. Проводив глазами уменьшающийся силуэт, Сашка перевел взгляд левее, разглядывая заметно расширившуюся площадку-отстойник. Количество авиатехники на ней не оставляло шансов на подсчет при беглом взгляде. Впору было брать карандаш и садиться за подсчет — пятнистых 'крокодилов', увешанных подвесками Ми-восьмых и причудливых силуэтов, закрытых брезентом новых беспилотников. А также, скученных на стоянке, грузовых Илов и Анов.

Дошагав до ангаров, Корабельников разглядел вышагивающую по асфальту знакомую фигуру старлея. Дойдя до стены лейтенант развернулся и увидев бойцов, направился к ним.

— С прибытием. Отдохнули?

Нестройный, но одобрительный гул в ответ. Летёха вычленил главное.

-Отлично, парни. Кидайте хурду в машину и 'по коням'. Море ждет!

Глава 14. Мраморное море. Октябрь, 201Х+3.

Пассажирский лайнер под крымским флагом прощально загудел. Его хриплый и мощный бас далеко разнесся по окрестностям Золотого Рога. Молочно-белый гигант, идя в голове каравана взял курс к Дарданеллам. Стамбул остался за широкой кормой. За вожаком, семеня подобно гаремным обитателем, следовала цепочка упитанных сухогрузов, ведомая белобрысым здоровяком. Со стороны города отчетливо просматривалась вереница осевших силуэтов, с обеих бортов сопровождаемая низкими конвойными судами. Маленький силуэт вертолета оторвался от одного из судов. Сделал пару кругов и устремился вперед, превращаясь маленькую черную точку на горизонте.

Вторая часть судов из разделившегося каравана уходила на простор Мраморного моря, взяв левее. Короткую, двойную цепочку судов возглавлял военный корабль. Цель их пути лежала много ближе. Небольшой островок в районе азиатского берега — Имралы. Длинная и безлюдная скала, знаменитая своей тюрьмой строгого режима — местом заключения курдского лидера Оджалана. Но курд умер, тюрьма закрылась. Теперь это было удобное и безлюдное место, вполне подходившее для целей обеих сторон.

Часа через два обе группы судов окончательно растворились в море, сгинув с глаз зевак.

Смеркалось. Через пол-часа должна была начаться передача последней партии рейдеров Мраморному братству. Срок подошел.

По палубе фрегата, не торопясь, вышагивала вдоль борта одинокая фигура в гражданском. Прогуливаясь по палубе фрегата Матвей, с терпеливой скукой посматривал на темную полоску берега. Этот путь он проделывал уже во второй раз. Морской пейзаж и однообразные берега успели надоесть. Он не был любителем неспешных многодневных морских прогулок и искренне надеялся, что третьего раза не будет.

Матрос-вестовой нашел его возле мостика. Перепутать было сложно — не так много гражданских шатались по палубе. Если быть точнее — только один. Искомый, нахохлившись, стоял у борта, разглядывая приближающийся остров.

-Матвей Борисович, просили передать, что турки уже на подходе. Подойдут минут через пять.

Федоров оторвался от разглядывания мрачноватой скалы.

-Спасибо. Вертолет готов?

-Так точно.

-Хорошо. Я — к летчикам. Предупредите экипаж и сопровождающих.

И не оглядываясь, он пошел в сторону кормового ангара.

'Камов' поднялся с кормы фрегата. В боковой иллюминатор были хорошо видны, выстроившиеся двойной шеренгой новенькие рейдеры. Ряд замыкал теплоход, которому предстояло забрать команды перегонщиков.

Ближе к азиатскому берегу уже бросал якорь корабль под турецким флагом. С высоты была отчетливо видна суета на корабле — с обеих бортов спускали шлюпки, на палубе бегали и строились команды приемщиков.

Вертолет застыл в воздухе. Опустив нос, он с легким креном, медленно набирая скорость, лег на курс. Картинка с кораблем поползла в иллюминаторе, убегая назад. Матвей успел заметить белый след катера, вылетевшего из-за противоположного борта 'турка'. Крутой вираж, который заложил катер, явно склонялся в сторону острова. В следующую секунду катер скрылся из поля зрения. Теперь иллюминатор 'показывал' только гладь воды.

Лететь быстрее, чем плыть. И вертолет значительно опередил катер, первым зависнув над голой каменной площадкой у берега. Пара винтов мощным потоком сдула пыль и мусор с площадки, отнеся ее далеко в стороны. Покрышки коснулись шершавой скалы. Амортизаторы просели, принимая на себя вес машины. Серо-голубой вертолет, подвывая турбинами замер на площадке.

Лязг металла, звук откатывающейся двери. Двое в форме спрыгнули на грунт и разойдясь метров на пять, застыли, осматриваясь. Немолодые лица, неторопливые цепкие глаза, оружие — как привычная деталь костюма. Матерые ребята.

Первый, легкой походкой прошелся к обрыву. Глянул вниз, прошелся глазом по пустому пляжу и вроде бы вскользь, но очень внимательно обшарил глазами море. Задерживаясь взглядом, то на небольших валунах, торчащих на линии прибоя, то на плавающей возле берега непонятной дряни, в не слишком чистой воде. Близость большого города ощущалась даже в этом захолустье.

Второй, не упуская из вида первого, принялся за осмотр площадки, неторопливо исследуя ее, квадрат за квадратом. Осмотрел окрестности. Переглянулся с первым. Кивнул в сторону вертолета.