Правда, с трудом приподнятое веко одного из глаз позволило убедиться, что действительность слабо отличается от дурного сна. Глава Храма по кличке "Крот" действительно навестил их казарму с утра пораньше. Точнее, не просто заглянул поздороваться, а сидел у стола и вел обстоятельную беседу с бойцами, обращаясь преимущественно к бригадиру.
Речь шла о каком-то планируемом нападении. Целью операции был не захват контроля над складом продуктов и лекарств, а демонстрация беспомощности соронгов, своеобразный щелчок по носу зажравшихся властей. Сделать это требовалось изящно и незаметно, поскольку правящие уделили особое внимание безопасности хранилища. Мортафей решил привлечь к этому делу бригаду Багира, как самую опытную и дерзкую.
Они долго обсуждали технические детали, в которых Роджер ни черта не смыслил. Такие термины, как снятие сигнализации и дезактивация ловушек, использование ментального сканирования и линий связи, почти не задерживались в его сознании. Главное, чего удалось добиться участникам совещания, так это разбудить юного бойца, у которого после вчерашнего болели все клеточки мозга, включая самые мелкие.
Заглянув в астрал, Тобио обнаружил, что над столом висит огромная трехмерная схема странного гигантского сооружения, в которой настоятель с бригадиром передвигают какие-то фигурки. Сильнее всего это напоминало игру в объемные шахматы. Учитывая тот факт, что Рамзес с Таирой и Кузьмой всячески пытались подсказывать игрокам, не хватало только часов с кнопочками.
Заинтересованных зрителей тоже хватало, молодой храмовник оказался последним из проснувшихся обитателей казармы. Это было бы несмертельно, если б он не понял, что пропустил самое главное в своей жизни, а именно, завтрак. Есть ему хотелось нестерпимо, до желудочных колик. Как назло, в этот момент разговор руководства перешел на более понятные и близкие новичку темы, а потому оставшийся голодным ученик поспешно поднялся с лежанки.
— План хороший, только сильных лиатов в моей бригаде осталось маловато, тем более что еще и Рамзеса приставили дядькой к новичкам, один из которых даже пороха не нюхал,— пожаловался Багир Мортафею.— Они целыми днями в тренажерке, хотя малыш уже вполне освоился и, как мне кажется, справляется неплохо.
— Считаешь, им пора подключаться и доучивать новичка в поле? — уточнил настоятель.
— Когда я в первый раз пошел на дежурство, то умел намного меньше.
— Ну, это было не от хорошей жизни.
— Налет на хранилище соронгов — тоже не мед сахарный.
— Согласен. Рамзес, что скажешь про готовность своего воспитанника?
— Мне кажется, ему еще рановато в бой, дня три-четыре надо, чтобы обрести автоматизм и уверенность в своих действиях.
— Их можно обретать всю жизнь. С чего ты взял, что он справится так быстро?
— Мне почему-то так кажется.
— Сильный аргумент. Ну, а ты сам что скажешь? — Мортафей неожиданно обратился к навострившему уши Роджеру.
— Я? — растерялся плохо проснувшийся новичок. С одной стороны, ему очень хотелось попробовать применить полученные знания на практике и помочь своим товарищам. С другой, мысли о том, что на воле у наемников шансов встретиться с ним будет намного больше, наполняли грудь холодком, а рот металлическим привкусом.— Я не знаю.
— Уверенность в себе чувствуешь?
— Пока не очень.— Юноша даже нутром почувствовал разочарованный выдох бригадира.
— Понятно,— спокойно отреагировал настоятель и повернулся к Таире:— Ну, а ты что скажешь, красавица?
— О малыше? Способности у него неплохие, только в бой ему действительно рановато, хоть он и умеет кое-что.
— Почему рановато?
— Потому что силушки в мальчике немало. Мы пока научили его махать ломом. В тренажерке это безопасно, но в бою его промах может покосить собственных товарищей. Он, конечно, достиг определенных успехов в прицельности стрельбы, но пока лишь в мирных и спокойных условиях зала. Дать гарантии, что на улице, растерявшись в пылу схватки, он не начнет гвоздить своих же собригадников, я не могу.
— Малыш и впрямь настолько силен?
— Мишени уже заметно притухли.
— Что? Рамзес?
— Я тоже это заметил.
— Не слабо. Значит, Привратник не ошибся в его потенциале. Ну ладно, дадим вам еще несколько дней. Хотя тянуть с нападением на склад не хотелось бы. Позже выйдем, опаснее будет,— Мортафей задумался.
Роджеру было удивительно и приятно слышать такие лестные отзывы о себе, тем более из уст вредной и насмешливой наставницы. Самому ему казалось, что он ничему особенному еще не научился, и получалось все у него не так изящно, как у Алисы. Впрочем, спросить Рамзеса, причем тут потухшие мишени, начинающий храмовник не успел, поскольку настоятель вышел из нирваны мыслительного процесса.
— Ну да ладно, вы правы, лом без управления для своих опасен не меньше, чем для чужих. Багир, вы сегодня вечером на свалке дежурите?
— Да.
— Там последнее время тихо, обойдетесь пока без новичков и дядьки, пусть тренируются. Продумай детали плана нападения на хранилище, завтра утром еще раз обсудим.
Глава Храма повернулся к Роджеру, наклонил голову слегка в сторону и назад, ученик замер, понимая, что начальство изучает его искорку. Есть хотелось с каждым мгновением все сильнее и сильнее, но Мортафей, как назло, несколько минут простоял, не шевелясь. При этом из уважения к руководству замерли и все воины бригады. Наконец настоятель выпрямился, неопределенно покачал головой и повернулся к наставнице изученного и измученного ученика.
— Забавно. Ну и как же вы, милая моя барышня, планируете вселить уверенность в нашего могучего детинушку?
— Не надо ничего вселять, она придет сама, как только тело начнет послушно откликаться на каждую команду.
— Он перестанет промахиваться?
— От промахов никто не застрахован. Главное, чтобы не было грубых просчетов. Или паники.
— И вы тоже не застрахованы от ошибок?
— Нет.
— А кажетесь таким совершенством.— Улыбка Мортафея обрела легкую маслянистость, если не сказать, сальность.
— Спасибо за комплимент. Но в моей технике тоже существуют огрехи.
— Боже, о каких же таких грехах может идти речь в столь юном возрасте, когда и тело, и мысли столь прекрасны.
— Таира говорила об огрехах, а не о грехах,— несколько неуместно вмешался Кузьма.
Настоятель поморщился, взглянул внимательно на косоглазого заступника, сидящего с очень недовольным видом, и изобразил нечто среднее между улыбкой и оскалом.
— Я слышал, мой любезный друг, и понял. Вы, кажется, чем-то недовольны? Или я вторгаюсь в личную область? Может быть, вы испытываете симпатии к Таире?
— Может, и испытываю,— хотя балагур слегка смутился, но, тем не менее, честно ответил на прямой вопрос руководства.
— А она отвечает вам взаимностью?
— Не знаю, я ее еще не спрашивал.
— Замечательно. Возможно, у вас есть еще что-то, что вы хотите мне предъявить? — Мортафей откровенно провоцировал на ссору косоглазого поклонника наставницы.
— Нет,— после незначительной паузы выдавил из себя Кузьма, но эта пауза не осталась незамеченной в бригаде.
— Вот и славно. Тогда вы позволите мне продолжить беседу с девушкой, которая наверняка знает, что такое каламбур?
— Извините,— окончательно смутился неловкий заступник.
Багир оттер забияку в сторону, ситуация разрядилась, настоятель понизил тон и отвел Алису в уголок комнаты. Все тут же зашуршали личными вещами, делая вид, что им произошедшее совсем неинтересно. Воспользовавшись суматохой, Роджер прокрался к столу, на котором остались какие-то жалкие воспоминания от завтрака и начал жадно поглощать пищу. Рядом как-то незаметно оказался улыбающийся Рамзес.
— Что, малыш, проголодался?
— Сам не знаю, почему, но в животе словно пылесос включился.
— Это как раз неудивительно. Я бы на твоем месте еще ночью от голода проснулся, ведь весь день молниями швырялся. А ты еще и завтрак проспал.
— Так чего ж не разбудили?
— Я не велел. Интересно было, сколько ты еще проспишь. Алиса даже ставки принимала.
— Очень весело. И кто выиграл?
— Конечно, я. А ты сомневался?
— Ну вот, ты теперь с выигрышем, а я без завтрака.
— Не переживай, мы тут отложили тебе маленько.— К счастью, этого "маленька" хватило бы с лихвой на троих. Судя по всему, дядька хорошо понимал состояние воспитанника.
— Спасибо хоть за это. Слушай, а я чего-то не понял про мишени. Причем тут их светимость?
— Все очень просто. Для мишеней отбирают жуков, обладающих наиболее низкой чувствительностью к ментальным возмущениям. Их убить тяжелее, чем завалить среднего шорга. И живут они месяц-полтора, потому мишеней для тренировок хватает обычно недели на две. Ты же их за пару дней из новеньких превратил в лохмотья. Ты ведь не старался бить посильнее?
— Нет.
— Я почему-то так и думал.
В этот момент к столу подошел явно расстроенный Кузьма.
— Что, понравилось ощущение вакуума в желудке?
— Не очень,— ответил Роджер.— Но вроде уже отпустило.
— Еще бы. Все подмел так, что после тебя и убирать не требуется.
— Теперь бы еще поспать часок-другой.
— Не понял. А как же тренировки? Разве вам в зал не пора?
— Кузьма, а ведь мы и Таиру с собой прихватим,— ехидно поддел балагура Рамзес.
— Чем быстрее, тем лучше.— Поклонник Алисы зло оглянулся в дальний угол, явно недовольный нахально веселой физиономией настоятеля и слегка смущенной улыбкой храмовницы.
— Ладно, чувствую надо спасать нашего ревнивого Ромео. Поднимайся, боец, пойдем дальше гвоздить несчастных жуков. Таира, мы — в зал.
— Загляните на склад за новыми мишенями,— вместо своей собеседницы ответил настоятель.— А наставница к вам присоединится в тренажерке. Не переживайте, я ее провожу.
— Нам-то что, это пусть Кузьма переживает,— тихо проворчал дядька, выводя воспитанника из казармы. Заметив слегка покривленную гримасу подопечного, Рамзес спросил:
— Или тебе тоже неприятно внимание, которое настоятель оказывает Таире?
— Конечно, неприятно.
— Еще один поклонник воительницы?
— Причем тут Алиса? Я думаю о Клео. Мортафей же флиртует у нее за спиной. Это нечестно.
— Что нечестно?
— Изменять своей подруге.
— Во-первых, он ей еще не изменял, а во-вторых, в этом нет ничего нечестного. У леомуров лидеры, как правило, полигамны. Так принято. Это улучшает генофонд и укрепляет расу.
— А он подумал о том, каково несчастной Матильде?
— Почему несчастной? Выбирая настоятеля, она прекрасно понимала, что он не будет хранить ей верность. Более того, в любой момент он имеет право ее оставить.
— А она его?
— Теоретически может, но при этом возникает серьезный риск для здоровья и жизни ее нового избранника.
— Почему?
— Да потому что это вызов авторитету вождя. Если рядовая прихожанка предпочитает другого прихожанина настоятелю, значит, он не настолько уж и хорош.
— Для нее.
— Как минимум, для нее. Иногда этого достаточно, чтобы заронить серьезные сомнения.
— Хочешь сказать, что у меня нет шансов завоевать сердце Клео?
— Есть, но только если вождь так сильно увлечется Алисой, что откажется от Матильды, хотя я сильно сомневаюсь в этом.
— А если бросить вызов настоятелю? Я так понял, что здесь это допустимо.
— Мал ты еще глупости всякие говорить, хотя в Храме поединки не могут быть запрещены, потому что такой запрет не соответствует канонам вольных. Любой может бросить вызов любому, только шансов у тебя нет никаких.
— Почему? Ты же сам говорил о силе моих ударов, или ты считаешь, что я не справлюсь с Мортафеем? Ну, хотя бы через какое-то время.
— Гадать на будущее бессмысленно, а сейчас ты — неуклюжий тяжеловес против мастера уловок из первого полусреднего. Кроме силы, есть еще ловкость, чутье, искусство защиты, маскировка, и многое другое из того, что приходит с опытом. Даже у меня не так много шансов в схватке с Кротом. Есть лишь один лиат в Храме, которому почти наверняка гарантирован успех в поединке, это — магистр.
— Почему же он не бросит вызов настоятелю?
— Потому что он его преданный слуга. Не знаю, чем он обязан Мортафею, но за Крота Этьен порвет на лоскутки любого. И это еще одна из причин, по которым даже думать о поединке с настоятелем вредно для здоровья.
— Ты хочешь сказать, что мастерство лиата так легко определить на глаз?
— Конечно. В астрале можно ненадолго спрятать свой класс от неопытных новичков, но натренированному бойцу с чутьем все понятно и без боя.
— А ты хорошо разбираешься в способностях лиатов?
— Ну, конечно, похуже Привратника, зато лучше остальных. Потому-то меня к тебе и приставили.
— А с кем еще, кроме настоятеля и магистра, ты не смог бы справиться?
— Хм, давай отложим этот разговор, а то мы уже дошли до склада.
Они довольно быстро получили новые мишени и направились к залу. Роджер хотел напомнить Рамзесу вопрос, но дядька сам вернулся к обсуждаемой теме:
— Я не говорил, что не могу справиться с настоятелем. Просто сказал, что у меня не очень много шансов, в первую очередь, из-за отсутствия мотивации. Вот магистр мне точно не по зубам. Еще бы я много раз подумал, прежде чем вступить в схватку с Привратником, возможно, он не так одарен телепатически, но хитрости и ума ему не занимать.
— А кто сильнее, храмовники или боевые монахи?
— Вопрос некорректный. Есть несколько очень сильных храмовников, которым монахи в индивидуальных поединках не соперники, но в строю благодаря дисциплине и выучке они представляют очень грозную силу.
— А кого из сильных храмовников ты бы выделил? Ну, понятное дело, магистра, настоятеля и себя. А еще кого?
— Еще? Дай подумать.
Зал находился не так далеко от склада, но несколько ближе к казарме, поэтому они не сильно удивились, увидев наставницу, в одиночестве ожидающую их возле дверей тренажерки.
— Хм. А где же твой провожатый, Алиса? — ехидно поинтересовался дядька.
— Сумела убедить его, что и сама способна отыскать дорогу.
— Мне показалось, что тебе льстит его внимание.
— Какой же девушке не льстит мужская похоть? Только между благосклонным приемом ухаживаний и собственным желанием огромная пропасть.
— Конечно, Кузьма намного интереснее настоятеля.
— Причем тут он?
— Кстати, Роджер, ты меня спрашивал о сильных храмовников, так вот Кузьма — один из них.
— Серьезно?
— Конечно,— ответила за Рамзеса наставница.— Или ты думаешь, что косоглазие мешает ему целиться? Не обольщайся, ловкости балагуру не занимать.
— Да, кстати, я чуть было не забыл,— вставил свою реплику дядька.— Есть еще один прихожанин, с которым я не рискнул бы вступать в личную схватку, точнее, прихожанка.
— Это комплимент? — ехидно поинтересовался Роджер.
— Поверь мне, что нет.
— Все настолько круто?
— Более чем. И это несмотря на ее юный возраст. Не знаю, где Алиса всему этому научилась, но одних генов здесь явно недостаточно.
— У меня были хорошие учителя.
— Я бы сказал, очень хорошие.
