Не испугайся тени прошлого

— Ага, это ты женат не был. А то один бы раз не услышал, что надо было бы выбросить мусор, так потом бы долго сковородку от лица отлеплял бы. Зато в следующий раз слушал бы очень внимательно.

— Это ты на своем горьком опыте? — усмехнулся Игнат.

— Было дело.

Я обрадовалась, что обстановка стала разряжаться, ребята мне нравились, не хотелось бы ссориться с ними из-за всякой ерунды.

— Ладно, со своей стороны постараюсь вами сильно не командовать, — улыбнулась я и вернула флэшку Игнату.

Соприкасаясь пальцами, я обратила внимание на его руки. Эх, красивой формы грабарки. Грабарки — это от размера. Только сейчас осознала, что вчера было весьма приятно ощущать настоящие мужские руки на себе, пусть это и был простой осмотр после аварии. Нет, ну почему, например, не Артем, а этот, иногда весьма угрюмый тип. К тому же я порой сильно раздражаю Игната. Я не представляю, какая женщина должна быть рядом с ним. Наверно, та, которая не будет им командовать. Как всякий разумный организм, я решила, что эти мои мысли появились под влиянием ситуации: адреналин, отсутствие нормального мужчины рядом и... не знаю, чего еще себе в оправдание придумать.

У меня раздался телефонный звонок, я, не глядя, ответила.

— Привет, — прозвучал хрипловатый голос Игоря.

— И тебе здравствуй, — я была рада его слышать.

— Как у тебя дела?

— Нормально, опять машину ремонтирую.

— И кто тебя на этот раз? — усмехнулся он. — Уже не поверю, что ты сама попала в аварию. Без жертв?

— Ты прав, опять меня. Жертв нет.

— Рассказывай, что случилось, — быстро подобрался он.

Я не стала описывать, что произошло на самом деле, представив всё так, как будто какой-то полудурок просто теранул мою машинку, так что ей грозит теперь покраска.

— Помощь нужна? — спросил он.

— Ну что ты, — мурлыкнула я, — с такими мелочами я и сама справлюсь. Ты же знаешь.

Игорь расхохотался:

— Ну да, наверно, этот несчастный нес твою машину на руках до сервиса.

— Ага, почти так и было, — я не могла удержаться от улыбки.

— Я завтра буду у вас. Уделишь мне своё драгоценное время?

— Надо же, уже не ставим в известность, а просим об аудиенции, — подколола его я.

— Ну не могу ж я приказывать другу.

— С тебя и это может статься, — я улыбалась вовсю. — Когда тебя ждать?

— К обеду буду в городе, так что во второй половине дня.

Договорились созвониться завтра и попрощались. И тут мой взгляд упал на сидящих напротив меня мужчин, которые с большим любопытством наблюдали за моей беседой. Фух, хорошо, что реплик Игоря не было слышно.

— Решила не рассказывать о своих неприятностях? — поинтересовался Артем.

— Зачем нагружать человека лишними проблемами, — пожала я плечами.

— Похоже, ты вообще не любишь кого-либо беспокоить, — заметил он.

Я лишь улыбнулась.

Дети с радостью приняли наше предложение съездить в языковой лагерь, так что мы с Артемом собрали документы и отдали их на оформление. Полинка с Денисом должны были уехать дней через 5. Единственное, что расстроило дочку, это то, что она пропустит мой день рождения, но я успокоила, что связь по телефону или Skype никто не отменял.

Игорь

Я совсем замотался в делах. У меня такое впечатление, что я буквально живу в самолете между Краснодаром и Москвой. Меня уже в лицо узнают в аэропортах, а стюардессы не спрашивают, что я буду. Проектов и планов громадье, а реализация их, как всегда в России, тормозится бюрократической машиной и иногда недостатком финансирования. В редкие дни затишья я просто отсыпался, уезжая в какую-нибудь глушь и выключая телефон хоть на один день. Вот наконец-то опять появился свет в конце тоннеля, а я давно не общался с Тамилой, так, иногда названивал, но виделись мы последний раз в том кафе. После своеобразной декларации о намерении с моей стороны, отношения не то чтобы потеплели, но исчезла агрессия в мой адрес, хоть настороженность с ее стороны осталась.

Никогда не имел женщин-друзей, можно сказать, первый опыт. Для меня даже женщина-деловой партнер — весьма экзотический объект, потому что мало кому из них удается не скатываться к давлению на мою мужскую составляющую, когда дело решается не в их пользу. Обязательно пытаются взять меня на джентльмена. Ну не джентльмен я в делах, а делец, иначе денег не заработаешь. Вот и тут... и как с ней дружить? Хотя вон, по уже редким докладам от того же Олега, она вроде как бы по-приятельски общается с моими 'друзьями'.

Договорились мы встретиться в небольшом кафе-ресторане, так чтоб пафоса поменьше, а еды вкусной побольше. Тамила не заставила себя ждать, войдя в дверь минута в минуту. Вездесущие брюки и почти мужская рубашка, если бы не забавные разноцветные пуговицы, на ногах туфли на небольшом каблуке и небольшая сумочка, обычно у женщин косметички такого размера.

— День добрый, — улыбнулась она мне.

— Наидобрейший, — ответил я, помогая ей присесть. — А чего руку не протягиваешь для рукопожатия?

— Не хочу провоцировать тебя на лобызание моей конечности, — смеясь, ответила она.

— Ну вот, такой чести лишили, — в притворной скорби отшутился я, устраиваясь напротив.

Несколько минут у нас занял заказ, и в ожидании него мы продолжили беседу.

— Вот мне интересно, почему ты встречи назначаешь в едальнях? — спросила меня Тамила.

— Именно с тобой или вообще?

— Про 'вообще' я ничего не знаю.

— Это я так балую себя: обед или ужин в прекрасной компании — это такая редкость.

Тамила хмыкнула:

— Неприкрытая лесть.

— Отнюдь. Я за последний месяц переобщался по необходимости с таким количеством разнообразного народа, что уже хочется чего-то приятного для себя.

— Ладно, постараюсь вести себя культурно, — улыбнулась она.

— А у тебя получится? — в тон ответил я.

Она хитро улыбнулась.

Несмотря на дружеский тон беседы, я видел, что Тамила была чем-то обеспокоена. Внешне это практически не проявлялось, только нет-нет в паузах в разговоре она мыслями куда-то уплывала.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Нет, всё нормально, просто напряженная неделя была, а выходные почему-то почти закончились.

— Личный вопрос можно?

— Как друг? — иронично спросила она.

— А как же.

— Ну давай, а я посмотрю, как это у тебя получится.

— И много у тебя друзей мужчин?

— Это личный вопрос? — удивилась она. — Смотря что ты вкладываешь в это понятие.

— А мне интересно послушать, что для тебя это значит.

Тамила задумалась. В это время нам принесли заказ, и мы до десерта молчали. Мне уже стало казаться, что я влез куда-то не туда и я зря задал этот вопрос. Но когда принесли кофе, она заговорила.

— По большому счету, друзей в моем понимании у меня нет. Есть люди, к которым я хорошо отношусь и, или хорошо относятся ко мне.

— Что, даже поплакаться некому или обратиться за помощью?

— Я не плачу, а помощь... ее можно или заслужить, или купить, но для этого не обязательно быть друзьями.

— А бескорыстно, просто так?

— А ты что-нибудь делаешь 'за так'? — чуть грустно улыбнулась она. — Ты ж тоже исходишь из своих интересов, возможностей и возможной выгоды в будущем. Но если нет выгоды, то сгодится и праздное любопытство или скука.

— Пожалуй, ты права.

— Вот и мне ты дружбу предложил скорей всего из-за любопытства и скуки. Разнообразия ж, наверно, захотелось в своей суматошной жизни.

Было неприятно сознаваться ей, что в чем-то она оказалась права. А она видела это. От этого становилось еще как-то гадостней на душе что ли.

— Не мучайся, — она на несколько секунд накрыла мою руку своей ладошкой.

Мне было странно чувствовать какую-то поддержку и заботу, в принципе, от чужого мне человека. Я привык карать и миловать, отбирать и раздавать 'благодать', но поддерживать бескорыстно — такая милость была только для моей семьи. У Тамилы было по-другому, она, не открываясь сама, становилась как бы якорем или пристанищем. С ней было спокойно и уютно. Моментами я ощущал себя как возле иконы Богоматери: прощение и любовь, и снисхождение к неразумному ребенку.

— Ты крещеная?

— Нет. Христианство не для меня.

— Почему? Не веришь?

Она пожала плечами.

— Конечно во что-то я верю, но... это сложно объяснить, у меня это на ощущениях. Я не понимаю, как можно совершать плохие поступки, а потом идти каяться. Ты знаешь, была у меня одна знакомая, истово верующая женщина, вот как скажет или сделает какую-нибудь гадость от всего сердца, а потом от всего же сердца и раскаивается, и просит прощение. Мне этого было не понять. Мне ближе такая философия, что все наши поступки имеют свою цену, и плохое нельзя нивелировать даже искренним сожалением о содеянном.

— А как же прощение другого человека?

— Самое страшное, когда ты сам себя простить не можешь.

На секунду задумавшись, я согласился с ней. Мне тоже было как-то всё равно, прощают ли меня за мои, порой, неблаговидные поступки окружающие или нет, а вот с собой наедине... не всегда получается договориться со своей совестью.

— В какие-то философские дебри мы полезли в столь солнечный день, пойдем развеем грусть-тоску в парке, — прервала моё самокопание Тамила.

Я расплатился за обед, и мы пошли в близлежащий тихий парк, местами заброшенный, но ценный зверьем: можно было увидеть белок, для которых местами соорудили кормушки.

— Подскажи мне, — начал я, когда мы вошли под сень деревьев, — что можно подарить молодой привлекательной женщине?

— Не знаю, всё зависит от того, что ты от нее хочешь, делая упор на то, что она любит.

— Золото-бриллианты?

— Настоящей или потенциальной любовнице? Оценит.

— Нет.

— Тогда может и не принять подарок.

— А ты бы приняла?

— Нет, я сама себе покупаю то, что считаю нужным, к тому же золото не ношу.

— Ага, значит, на тебе тогда была платина?

— Да.

— Скромно живет юрисконсульт, — подколол ее я.

— А я и не скрываю, что люблю красивые дорогие вещи.

— А почему не носишь?

— В быту ношу необходимый минимум, а напоминать собою елку я не люблю. Зачем выделяться.

— Ну как же, произвести впечатление...

Тамила расхохоталась:

— Мишурой можно только вызвать зависть. Я на тебя произвела впечатление явно не бирюльками. А выпячивание социального статуса... мне хватает внутреннего осознания собственной крутизны.

— Хорошо, спрошу по-другому. Что ты хочешь получить на день рождения?

— Так вот к чему были эти вопросы? Ничего.

— Ты не любишь подарки?

— Не особо. Зачем тебе нужно делать мне подарок, ведь я, по сути, тебе никто.

— Считаю, что это будет правильным.

— Тогда не вижу смысла обсуждать это со мной.

— Не хотелось бы, чтобы подарок не приняли или отправили в мусорку, — улыбнулся я.

— Мне проще не принять, чем так за глаза обидеть человека.

— Нет, ты какая-то ненормальная женщина, другая бы уже прыгала от радости и вручала бы список длинной с рулон туалетной бумаги, — усмехнулся я.

— Не, бумагу я экономить буду, — засмеялась Тамила. — Ладно, если хочешь сделать подарок, то вывези меня на стрельбище с инструктором, только с большими дистанциями. Да, и еще человек нужен, чтобы оптику под меня поставил.

— Господи, ну и подарочек ты выбрала, — я закатил глаза. — Оружие тебе тоже предоставить?

— Нет, спасибо, у меня кое-что есть в заначке.

— Хорошо, договорились, будет тебе выезд.

Мы погуляли по старому парку еще с часик, обсуждая всякую ерунду. Прощаясь, Тамила опять не подала руки.

Возвращаясь домой, у меня было много времени подумать, а еще не очень сильно загруженная трасса этому способствовала. Я начинаю понимать Михаила, что он нашел в Тамиле. Можно многому человека научить, можно его в какой-то мере воспитать, но невозможно сделать человека понимающим и принимающим остальных без осуждения. Это или дано, или нет. Ей дано. Только ради этого согласишься на что угодно, лишь бы хоть иногда можно было бы прийти, и тебя приняли, не задавая вопросов, возможно, выслушали, не давая советов, молчаливо поддержали в трудный момент и... ничего бы за это не потребовали. А ты бы сам всё отдал за такую поистине божественную милость.

Тамила

Где-то с месяц я не виделась с Игорем, но он продолжал мне периодически звонить, интересуясь моими делами. Долго по телефону мы не болтали, чувствовалась какая-то напряженность: я не могла его все же воспринимать как друга, да и он, видимо, первый раз декларировал свои намерения о дружбе женщине. С такими, как он, сложно дружить, да и не подпускают они к себе близко почти никого, но если уж удостоился такой чести, то ты приобретаешь щит и меч, который за тебя вступится в любой ситуации. Но если разочаруешь или, не дай бог, предашь... тогда лучше бы не рождаться на свете. Более страшного врага сложно будет себе представить. Вот и я не знала, как относиться к вниманию Игоря. Льстить — не льстило, больше тревожило. И опять не знала, чего ожидать, когда присаживалась на стул, любезно подвинутый им.

Меня несколько удивил его вопрос о моих друзьях. Похоже, прощупывает, насколько легко я подпускаю к себе людей. Нелегко, очень нелегко, пожалуй, даже не легче, чем он. Только у меня градаций расстояний больше, в отличие от него. Он привык или рядом, или далеко... Ему сложно даже подпускать к себе постепенно, вижу, как ему некомфортно. Не привык просить, привык приказывать... а тут... Мое утверждение, что предложение дружбы — это своеобразный эксперимент, его покоробило, но признаваться в этом он не сильно хотел. Сложно, сложно таким сильным людям признаваться даже в маленькой слабости, даже если это будет любовь к мороженому. Я порывисто накрыла его руку своей, как бы успокаивая. Не знаю, что меня толкнуло на это... где-то интуитивно посчитала это правильным. Хорошая рука, настоящая, мужская... ухоженная, но чуть шершавая на ощупь.

В общем, обед прошел в философско-созерцательном ключе. Чтобы как-то развеять грусть-печаль от такого принятия пищи, я предложила прогуляться. Наслаждаясь тенью в парке, мы тихонечко бродили по его тропинкам. Но эта идиллия была нарушена его вопросом о подарке мне на день рождения. Вот этого я уж точно не ожидала. Мне на самом деле ничего не нужно, особенно от него. Не хотелось бы ставить в неудобное положение нас обоих. А глаз у него наметан, было бы странно, что человек с подобным статусом не разбирался бы в украшениях, даже если видел их мельком. Не хочу принимать ничего материального... это сразу вешает ценник на меня... а если не сказать, что я хочу, то тогда при получении подарка я буду в неудобной ситуации, потому что чтобы он не подарил, мне не удастся от этого отказаться. Просто он не даст, найдет способ настоять на своём. А тягаться с таким зверем... я в укротительницы не нанималась.

О, придумала... Надо же, согласился, даже не сильно удивившись. Уверена, что всё будет организовано по высшему разряду, по-другому он и не привык.

Прощаясь, я вновь старалась несколько дистанцироваться от Игоря. Руку пожимать он мне не будет, даже если будет считать меня своим другом, а целование руки мне, конечно, приятно, но не хотелось бы давать ему возможности переступать грань, пусть даже неосознанно.