Новоселье (рабочее название)

Когда мы все ввалились внутрь, в помещении сразу стало тесно. Народ под напором гномьей толпы размазался по стенкам, прихватив снедь. Правильно. Гномы затопчут и не заметят, даром что недомерки... По сравнению со мной — не очень недомерки. Многие мне даже по плечо. А вот бугай (одетый так же, как и я, в плаще и в капюшоне), которого загнали к столику в угол, мог бы возмутиться. Даже дёрнулся было в нашу сторону, но его осадил тощий спутник. Тоже закутанный. Наверняка воры. Приличные люди лица не прячут. Я — не в счёт, у меня уважительная причина.

Самый громкий бородач сунул мне в руки мешок. Надо же... мой, с торчащей из горловины рукояткой половника. Совсем забыла. Надеюсь, что подарок семьдесят второму принцу я в порыве гнева не затоптала. А гном уже разорялся во всю глотку:

— Столы сдвинуть! Лавки притащить! Повар, ко мне шагом арррш!

— Я! — Браво рявкнул самый квадратный недомерок с рыжеватой бородой.

— Что "я"?! Орчачья свинья! — Непритворно рычал главно-гномо-командующий. — Местного повара ко мне бегом! Где этого отравителя черви гложут?!

Есть мне напрочь расхотелось.

Два гнома тут же пригнали спотыкающегося мужика в сальной косынке и слегка белом фартуке. Бррр, грязь-то какая! А гномий командир возьми и рявкни:

— Охраняемому объекту двойную порцию, леденец и колыбельную! — И добавил, обращаясь уже ко мне: — На приём пищи полчаса, в нужник и спать!

Интересный у меня статус — "объект". Что-то среднее между крепостью и лабораторией. Хотя... у меня же в голове секретные разработки! Точно — я объект. Надо будет попросить дядю сочинить мне сигнализацию. А то несерьёзный какой-то объект получается. Но двойную порцию местной стряпни никакой объект не осилит.

— Может, леденцом обойдусь? Или мороженое, а? — Попыталась я отвлечь гнома от бурной деятельности по организации ужина.

— Леденец, молоко и колыбельную! — изменил список блюд командир и снова переключился на подчинённых: — Вы двое, в первую смену караула, вы — во вторую, Хлыщ и Дрищ — в третью! Первый пост — под окном, второй пост — под дверью! Проспите объект, боррроды отрррежу!

Ладно, хоть не в самой комнате посты храпеть будут, особенно тот, который Дри... гм... я лучше уж буду по-орочьи ругаться — и мне непонятно, и народ впечатляется. Экое у гномьего повара прозвище-то... Но колыбельную я всё равно не вынесу. Это слишком. Мне речёвок хватило.

— Может, не надо колыбельную, а?

Попытка разжалобить буйно-командующего успехом не увенчалась:

— Дитям без колыбельной нельзя! Сам спою, — чуть тише, но всё равно громко пообещал бородатый садист. — Я колыбельных много знаю. У меня внуков два! — И в подтверждение продемонстрировал мне два пальца-сардельки.

О-ой! Мало мне было Синей Бабушки, нарвалась на гномьего дедушку. Не получилось по человечески, попробуем по военному.

— А я не дитё. Я... молодой боец.

Надеюсь, бойцам гномий дед песни не поёт. Ни на ночь, ни с утра.

Гном засомневался, даже приподнял капюшон и заглянул мне снизу в личико. Ну, и? Вид у меня боевой — почти раненый.

— Какой рррод войск?! — гарнизонно поинтересовался поющий дед.

Какой-какой... Какой у меня может быть род...

— Особо секретный, — прошептала я гному в самое ухо. — Глубоко законспирированный боец-доброволец по испытанию на себе ментальных вмешательств. Направляюсь домой после обширной магической контузии в оба полушария мозга, для излечения и последующих экспериментов. — Гном "поплыл". — Из прочих полученных ранений: открытый перелом моральных устоев, ожог души третьей степени и передозировка декокта. — Бородач засопел, надо было дожимать. — Десятикратная передозировка. Не рассчитала. Перепила.

Гном протяжно свистнул, его сослуживцы притихли. Даже разносчики перестали посудой громыхать.

— Эк тебя... Это тот маг что ли, раскудрить его в печенку? Но ... девочка же... ты, — басовитым шёпотом прохрипел приграничник.

— Гендерная дискриминация, слышал о такой штуке, дедуль? — Тоже шёпотом просветила я отставшего от жизни воина. — Десять лет общественных работ по уборке улиц без права помилования.

— Эээ... — попытался осознать тяжесть своего преступления работник секиры.

— Ладно, — дедушку стало жалко, — своих не выдаём. Но ты мне, дед, контузию колыбельными не усугубляй, а то... — я набрала в грудь побольше воздуха и заорала во всю глотку, — буйной стану! Тогда вам всем ырбуц леденцом покажется! Так ыртытем хурлакну, что позвоночник в штаны осыплется, а драмзех изо лба вылезет!

Кажется, последнее было лишним. Тишина наступила такая, что стало слышно, как мухи родятся.

— Так бы и сказал...ла, — шёпотом просипел любитель ночного вокала. — Ежели изо лба... — дед даже лоб почесал, — то какие уж тут колыбель...

— Уииииуаааа! — вспорол тишину пронзительный вопль.

И почти одновременно с ним раздался всхлип "умирающего лебедя":

— Митавиа!

Я обернулась и глазам своим не поверила. Разве так бывает!? Разве мне может улыбнуться удача? Грустно, как Лидорчик, и острозубо, как Нифса. Габаритная у меня няня, а я её за бугая приняла! Это же они, мои... как их там? Мои, короче!

— Лидорчик, это ты?! Нифса?! Вы откуда здесь?

Я попыталась растолкать гномов, но моя няня управилась первой и расшвыряла бородачей, не особо напрягаясь. Лавкам тоже досталось. Лидорчик пристроился сзади и прошёл за Нифсой, как дельфин в кильватерной струе. Ни обо что не споткнулся. Пока няня меня обнимала и прижимала, Лидорчик толкался рядом и вопил, как гном:

— А мы за тобой! Мы сразу за тобой следом ушли! Я же говорил, нагоним! А что ты тут делаешь одна!?

Когда Нифса наконец разжала объятия, в меня вцепился Тонна Эля. Я бы даже сказала — стал тискать. Какой-то он не робкий. Совсем стеснительность на радостях утратил. Ладно, не буду его расстраивать и сразу браслет не верну.

— Лидорчик, погоди меня целовать. А то чесаться будет! — Вот как надо женихов останавливать. У него аж глаза посинели. — Не видишь, что ли? Я комарами на всё лицо раненная.

— А-а... — дошло до семьдесят-второго потомка. — Тогда я поцелую там, куда комары не кусали.

Я почувствовала, что краснею. Гномы похабно заржали. Нифса сказала им "Уууии" и с одного удара развалила пополам стол. Неплохо. Не хуже короедовой бабушки кулаком лупит. Даже лучше. А я думала, что она только тесто хорошо месит... Горжусь!

— Какая женщина! — Простонал гномо-начальник. — Как тебя зовут, красавица, — и бородатый самоубийца полез к Нифсе знакомиться.

— Она не говорит, — я решила вмешаться, потому что нехорошо, если сразу два внука осиротеют. — Это моя няня. Её зовут Нифса, но близко подходить не надо. Письмо давайте! Быстрее!

— Не говорит... не говорит... — бормотал гном, копаясь в своём мешке, — мечта, а не женщина!

Наконец он докопался до истины и извлёк на свет письмо Короеда.

Хорошее я Керосину обещание дала. Правильное. От гномов не убегала, Нифсе прямо в руки попала, Лидорчик для запечатывания и отправки послания имеется.

Гномы немного посомневались: не слишком ли быстро они "объект" доставили и можно ли меня уже отдавать? Вопрос решали недолго. Как только их предводитель заявил, что всё сходится кроме адреса, Нифса сломала об колено лавку, а я заверила доблестных защитников, что оплата за доставку урезана не будет, к тому же, за быструю доставку им положен бонус. Фургон. Заодно и избавилась от страшного транспорта.

Нифса накарябала под Ясиной росписью два полукруга и пририсовала снизу третий. Вышло чешуйчато и необычно. Письмо положили в конверт, и Лидорчик приступил к своей части обязанностей. Пока искали и плавили сургуч, он как раз закончил с адресом и прочими "кому куда" (отличник — завитушек в два раза больше, чем букв), повернул перстень на пальце печаткой вверх (тоже маскировался, ха!) и шлёпнул им по сургучу. Всё! Свобода!

Нет, не всё... Гномы уставились на перстень Лидорчика и на оттиск печати. А потом их как встряхнуло! Эхх, красота! Быстро гарнизонные строятся. А орут-то как складно:

— Будь-здра-ваш-соч-ство!

Ну, раз приграничники сами на таком диком языке разговаривают, Короеда с его "быщ-дыщ" в любом гарнизоне поймут, даже если он от Яси потеряется.

Лидорчик уступил свою комнату гномам, заявив, что "невесту" он будет охранять сам. С приходом моего конвоя, мест на постоялом дворе оказалось мало, но хозяин отвёл нам самую большую комнату с двумя огромными кроватями. Нифса подтвердила резким "уи", что решение верное, и первой вселилась (ворвалась как таран) в наше пристанище. Это правильно. Она должна контролировать процесс охраны. А то некоторые стали слишком смелыми и обнимаются почём зря.

Поднос с леденцами и кувшин молока мне принесла молоденькая служаночка. М-да... Некоторые гномы шуток совсем не понимают. А некоторые смазливые девицы моим женихам глазки строят! Ырбуц, какие нынче в провинции вольные нравы!

Эх, хвост, чешуя! (19)

Пока мои новые-старые сопровождающие не уснули, я изложила основное требование:

— А завтра мы сначала прокатимся или пройдёмся к озеру. Здесь недалеко. Короед так торопился, что мы его мимо проскочили. Будем купаться и загорать. Спешить некуда. Если наймём приличную карету, то без пеших гномов даже раньше, чем через семь дней домой вернемся. Так что, с утра на озеро и отправимся.

Нифса расчёсывала мне волосы и нежным "уи" выражала полное согласие. Даже если она совсем чуть-чуть сирена, то озеро ей всё равно должно понравиться. А вот Лидорчик что-то был не очень рад.

— Я поеду на озеро! — Пришлось настырным тоном заявить о бесповоротности решения. — И точка!

— Да-да, — согласился "ваш-соч-ство". — Только весь день купаться не будем, а то упустим...

— Кого?

— Мага.

— Ещё один! — Меня даже передёрнуло. — Короед всю дорогу врагами пугал: то они следят, то они не следят. Маги за каждым кустом ему мерещились, даже Яся заразилась. Теперь и ты будешь ту же песню петь?

— Митавиа, — Лидорчик попытался мне пихнуть в руку леденец, так разнервничался. Я что, совсем младенец что ли? — Нир Караен прав. Кто-то применяет силу и прощупывает окрестности. Я ещё у твоего дома это почувствовал. Мы сразу же с Нифсой решили посмотреть, кто за вами увязался.

Почувствовал он! У дома! Сказочник. Припугнул Нифсу тем, что я где-то трясусь в фургоне голодная-холодная, сразу и сговорились. Ещё до того, как мы уехали. Но если и верить в щупающих магов...

— Ха! — Вот, неумные. — Вы же с Нифсой за нами следили? Ты чувствовал Короеда, а он пытался понять, кто это там такой любопытный, и чувствовал тебя. Ты же тоже немножко маг. Не дуйся, ладно, не немножко... Вы с Короедом друг-друга запутали. Мы в такой ливень по дороге тащились, а кругом — поля, поля... Любого мага за версту видно, если он не червяк. Ну, не полз же он за нами.

Я испытала такое удовольствие от собственной умности, что даже облизала чудо кондитерского производства. Больные люди. Зачем делать леденец в виде свинки? С палочкой не-скажу-где.

— Нет. — Лидорчик упёрся. — Мы за вами не следили, мы просто отставали на день пути. Зачем мне искать и следить, если я знаю, куда вы направляетесь и по какой дороге? И магический след у нир Караена другой. И маскирует он его так, что если сам не покажет — не найдёшь, — вываливал мне обоснования своего беспокойства Тонна Эля. — А этот... как будто чистой силой работает. Внаглую! След есть, чувствую, что маг в ярости и мечется, но не понимаю, где именно он есть. Как будто — везде. То исчезнет, то появится. Мы вчера с Нифсой до озера уже добрались, и я его опять потерял. А ощущение было такое, как будто он мимо меня в шаге прошёл. Пришлось вернуться. Сегодня я весь день по городу бродил. Впустую. Затаился, гад. Надо обязательно вычислить, кто это такой, и доложить.

— Куда?

— Куда надо, — не то, чтобы грубо, но крайне упёрто заявил Лидорчик. — Вдруг сюда пробрался тот, за которым твой дядя охотится?

Ах, вот как! Ну ладно. Половим мага. Я не против. Заодно узнаю, куда это "куда надо" докладывают.

— Кстати, у меня для тебя сувенир. — Я выволокла из-под кровати мешок. — Не знаю, цел или нет... — Половник был цел. М-да... Яся не обманула. Это ж какой выгодный жених получается! Один половник — море счастья. — Нравится, да? Настоящий фольклор. Или как его там...

Лидорчик умудрился чмокнуть меня ниже уха. Нифса не дремала и предупредительно уи-кнула.

— Будем спать? — Нахальный жених, не дожидаясь ответа, завалился на кровать, и мне пришлось отползать к стенке.

А где "уи" или хотя бы "у"? Нигде. Нифса делала вид, что спит.

— Лидорчик, ты бы как рыцарь между нами меч положил, что ли!

Я-то выспалась, а ехидство окончательно проснулось.

— Меча нет, — вздохнул счастливый обладатель черпака. — Вот, пусть уполовная ложка вместо него полежит.

Кто-кто? "Уполовная ложка"? Однако... Однако, наглец. Хотя, с другой стороны, мечом из положения лёжа я ни за что не отобьюсь. А "уполовной ложкой" любого нахала быстро уполовиню!

Понятия не имею, как мне удалось опять заснуть. Может, из меня компокт так выветривается?

Утро началось перед рассветом.

Сначала мне приснился мир Короеда. Два солнца светили сбоку и вскользь, и небо было розовое как у нас на закате. А кругом — сплошной вулкан. Здесь шипит, там — плюётся. Выпускает пар, жар, лаву... и грязь, и потому, наверное, не взрывается. Симпатичненько. Ничего так... Иногда в сон влезали синие аборигены, с крыльями и без крыльев, дома, с балконами без перил, цветы, деревья-друзы из кварца и горного хрусталя. Вроде живые. Багровые реки лавы, редкая обычная зелень на склонах гор и тучи пустынного пепла, изумрудные озёра в кратерах и туманный дым из расщелин... Красиво. Потом приснилась Синяя Дама. Она держала на руках маленького гривастого Короеда и ласково мурлыкала: "Мерзавец". А потом мне приснилось, что я опять лежу в розовом желе, а маленький Короед по мне ползает. Как будто что-то ищет. Вражеского мага, наверное.

На этом сны кончились, и я поняла, что уже не сплю, а по мне действительно кто-то ползает. И не совсем маленький — гораздо больше таракана.

Между "посмотреть" и "завизжать" я выбрала первое. Так и есть! Ползает! Рука Лидорчика. И ищет. Даже временами находит и всё время одно и тоже, и уже под рубашкой! Так, где тут большой уполовинник, или как его там...

Большой барьерный половник оказался под Лидорчиком. "Прынц" на него ночью заполз и улёгся щекой, как на подушку. Как ему ручка не мешала, не знаю. Пришлось просто лягнуть нахала и отползать самой. Лягнуть удалось, отползти — нет. Меня держали за волосы. Я зарычала, Лидорчик недовольно заурчал: "Ну, Митавиа!", но всё-таки ещё чуток отодвинулся. Вроде бы руки были при нём...

— Встаём! Светает! Я в капкане! — Это я у гномов научилась командовать.

Лидорчик разом слетел с кровати:

— Где, кто?

— Пока не пойму.

Нифса зажгла лампу.

Капкан нашли. Лидорчик смеялся, Нифса своим "у-у-у-у" по-моему тоже ухохатывалась. А мне было совсем не смешно. Как этот леденец драмзерховый на ырбуцевой палочке попал между мной и подушкой? От подушки-то его легко отклеили, а вот выпутать-выдрать из волос оказалось нереально и больно. Ладно, на озере отмочу.