Когда мы пришли в квартиру, Сапфир уже валялась в кровати, сонная и довольная. Чуть отвлекшись от визоров, она сообщила, что если мы собрались трахаться, то или на кухне или в ванной. Вик шумно выдохнул и прошлепал на кухню, не вымолвив ни слова, я же отправила ей на визоры картинку маленькой кошечки с надписью "это все мечты, мечты".

Устроившись на широком стуле, больше похожем на отрезанный край уличной скамейки я смотрела как ловко гость готовит нам перекус. У них здесь в крови кулинарные способности? Уже второй мужик готовит лучше меня.

Поставив передо мной огромную тарелку яичницы с помидорами, зеленью и ветчиной, Вик приступил к расспросам. Выудив из слегка сопротивляющейся меня сведенья, он подвел черту.

— Незачем тебе паспорт, поняла? Да? На всякий случай попрошу друга проверить тебя по базам, и отметить как новоприбывшую, билет, говоришь, был на другого?

Я, краснея, кивнула. Когда об этом торопливо рассказываешь, выходит описание прожженной воровки.

— Это все просто, — и тут же добавил: — проще, чем стряпать новый паспорт.

Быстро зажевав амлет, я медленно пила теплый чаек.

— Потом ты к себе на маяк?

— Ага, — в глазах белобрысого верзилы мелькнули мечтательные огоньки. Ишь романтик выискался, кроме природы дальше носа не видит.

— А завтра?

— Завтра, — медленно вернулся парень на грешную землю, поморщивщись начал соображать завтрашнее расписание. — Надо Пашке помочь, потом к отцу в офис, потом еще дела, занят буду до вечера. Но оружие... знаешь я дам тебе адресок, да. Там девчонка одна, подгонит тебе оружие, может даже стрелять подучит. ТЫ главное будь с ней вежливой, а много она не возьмет.

— Я всегда вежлива! — обиженно надула я губы.

Вик скептически хмыкнул.

— Мне пора, плыть по темноте не хочу.

— Пока.

Когда он ушел, стало как-то грустно и одиноко. Забравшись под бок Сапфир на единственную кровать, я еще долго не могла заснуть. Лежала в легкой дреме, вспоминая прошедшие суматошные деньки. Свои глупые страхи, когда, оказывается, можно было спокойно светить своим паспортом.

— Будешь храпеть — скину на пол! — издалека донеслась угроза Сапфир, но я уже засыпала и так и не поняла до конца ее слова. Не будь я такой сонной, то возможно бы догадалась, почему с утра валяюсь на холодном линолеуме, завернувшись в плед.

Встав с неуютного пола, с трудом потянулась. Тело болит, как будто перед тем как сбросить, Сапфир еще попрыгала на мне. Сама виновница ночного происшествия спит, раскинувшись, как звезда посреди кровати. Решив не опускаться до ее уровня, лишь прикрыла тельце уже ненужным пледом, а то все одеяло смято и скручено, больно смотреть. Потом приняла душ, причесалась, переоделась в какие-то обноски защитного цвета, черная майка, куртка без рукавов и латанные шорты. Теперь я похож на местную шпану, надо идти покупать оружие. Написав записку, отправилась по указанному адресу. Вик всё хорошо расписал, можно было даже картой не пользоваться в визорах, так дотопала. Правда, рыжий товарищ предупредил, что можно застать указанную аборигенку, а может и не застать. Видимо девица из бойкой породы, на месте не засиживается.

Место, указанное для свиданья, находилось почти за городом. Здесь уже не было проспектов, зданий, а этакая загородная атмосфера. И домики не как у пляжа, а добротные строения для жизни нескольких поколений. Вот собака где-то гавкает, мальчишки ватагой пробежали. Дворы между тем открытые, на крыльце сидит мужчина, лениво оглядывая всю улицу, на коленях у него лежит огромная хреновина, которой на слона бы ходить. Меня он проводил взором, лишённым интереса.

А если постараться, можно заметить, что там, где участок не упирается в соседний двор, заборы выше и крепче. Стало быть, надо аккуратнее ходить, даже сюда могут забрести ... кто же? Явно не тот слонопотам, что гнался за Сапфир. Но возможно кто-то такой же опасный. Не знаю, буду ли вообще тут чувствовать себя в безопасности даже с пушкой.

Наконец, я достигла выхода к речке и аккуратного лодочного сарайчика. Около него стояла машина, смотревшаяся почти как нормальная, если бы не ее гиперболичные колеса, словно отвинченные от сказочной кареты золушки. Трое ребятишек быстро грузили коробки из машины в сарай. Две девчонки и мальчишка. Сразу вспомнилась фраза тех ребят из коспоморта, что смотреть на их работу не рекомендуется, или помогай, или топай. Поэтому как можно радушнее помахала, когда они гармонично глянули на меня.

— Привет, отличный повод заняться с утра зарядкой.

Мальчишка фыркнул, а девчонки лишь пожали плечиками. Одна шустро залезла в открытое чрево нереалистичного грузовчика и подала мне первую коробень. Их бодрые пробежки обманули мои ожидания. Коробка была чертовски тяжелой. С трудом сдержав стон при выдохе, я, слегка шатаясь, пошла к сараю. И как им удается бегать? Сгрузив ношу, переборола позорное желание сбежать подальше от этих рабских работ. Ребята встретили усмешками мою вторую попытку. Не могу сказать, что десятая коробка была легче первой, но я была настолько измотана, что перестала воспринимать вес, просто молча переставляя ноги, и старалась помедленнее возвращаться от сарая к грузовику.

— Посидим, — дал команду мальчишка, забравшись в кузов и устроившись на краю. Девчонки сели на коробки, я осталась неуютно стоять. Если сяду, то потом точно не встану, а коробок там еще тьма тьмущая.

— Что ты здесь забыла, землячка? — спросила меня деловитая девчонка, самая загорелая и наглая на вид. На поясе у нее имелась ковбойская перевязь с не хилым револьвером.

Как же хотелось отчитать этих оглоедов. Уж могли бы порасспрашивать до того, как загоняли меня вусмерть. Но сдержалась и ответила даже доброжелательнее, чем собиралась.

— Ищу одного человека. Татьяну, — сверилась с визорами, — да, Татьяну.

Надо сказать на мои и так плохенькие визоры они смотрели с пренебрежением, и вовсе не потому, что ценили более дорогие модели. Услышав имя, троица быстро переглянулась, бровки девчонки предупреждающее сдвинулись.

— Что тебе от нее надо? — перехватил инициативу суровый юнец.

— Друг сказал, она поможет подобрать пушку.

— Пушку! — детки развеселились, но быстро опять посерьёзнели, и речь опять завела мелкая с револьвером.

— Тебе "пушку" давать, — она сплюнула на землю, — только патроны зазря переводить. Шуровать тебе надо обратно на Землю твою ненаглядную.

Я в миг разозлилась от таких слов. Не выросла ещё, что б мне указывать. Но как говаривал один папин камрад, вооруженные люди — вежливые люди. Сдержав злобу, я скрипнула-таки зубами, и выдала нейтральную фразу:

— Мне бы все же хотелось поговорить с Татьяной.

— Так ты с ней и говоришь, — девчонка гордо взмыла на ноги, и вновь оглядела меня как дерьмо на палочке.

— Я думала, ты старше, — только и сумела выговорить в легком удивлении. Эта ребятня еще оружием приторговывает. Что за нравы?! Татьяна эта еще что-то хотела сказать, возможно — не слишком приятное, но ее остановила девочка, которая смущенно улыбнулась.

— На Прерии раньше взрослеют, Татьянка вам поможет, не переживайте, она просто опять ГОКовских уму разуму учила, вот до сих пор злится.

— Я не злюсь, — устало упала обратно на коробку мелкая бандитка, — просто они такие... слов нет.

— Такие, как я? — вырвался у меня, неожиданной, наболевший вызов. Моя злость тоже никуда не девалась.

Девчушка окинула меня своим тяжелым взглядом, словно сдерживала рвущиеся оскорбления или поучения.

— Они бы помогать не стали, — защебетала её голубоглазая соседка, — правда Митька?

— Угу, только бы украли что-нибудь, — кивнул мальчишка.

— Болтать будем, или работать? — вдруг куда-то в сторону буркнула Татьяна, и дело опять закипело. Опять тяжелые коробки, тупая боль в спине, невыносимо далекий сарай.

К концу отработки безрукавка моя, казалось, насквозь промокла от пота. Не глядя на ребятню, я рухнула около колеса и оперлась на его жесткий обод. Тень грузовика чуть снизила уровень страданий. Детишки подошли, расстелили на земле подобие скатерки и стали организовывать перекус. Уверена, они могли поесть и в кабине, но решили, видимо, приподнять мой упавший дух.

Ветра нет, но близость реки ощущается. Хотя, какая там река — речушка скорее, в брод перейти можно.

"Может, искупаться? Хотя брр, — повела я неприязненно плечами, — кто знает, какое там дно, терпеть не могу всякую морскую живность, типа ракушек, слизняков и пиявок". А также не надо забывать про ил.

Татьянка, как ее тут величали, откушав, вытерла о короткие штанишки ладони.

— Стрелять умеешь? — спросила она.

— Нет, — покачала я головой.

— Ходить по зеленке?

— Зачем по зеленке ходить? — удивилась я под гогот детей. Татьянка же приобрела какое-то сытое умиротворение и лишь краем рта обозначила улыбку.

— Охотиться, по лесу передвигаться в составе группы?

Помотала головой.

— Их всех надо учить, — печально вздохнула голубоглазка.

— Что ж, будем учить! — Татьянка растянулась прямо на траве. — Завтра группу собираем для лагеря. Приходи. До выходных проведешь время на природе, потренируешься. Спортивно-оздоровительный кружок. В шесть утра на этом самом месте причалит на 10 минут катер, успеешь — будешь молодец.

На этом аудиенция, стало быть, окончена. Неуклюже встала, ноги едва держат. Махнула на прощанье рукой и потопала к городу. Меня догнала младшая девчушка, сунула в руку сверток с ароматными грушами, краснея, добавила:

— Это Митяй сказал вам самые тяжелые ящики давать, я их едва до края доталкивала. Спасибо.

И тут же драпанула, как будто у меня остались силы ее убивать. Да и в чем-то прав Митяй. Кому, как не взрослому, самое тяжелое таскать? Надо было догадаться самой предложить, а не удивляться тому, как легко порхают детки.

По дороге я сто раз успела пожалеть, что не искупалась в той речке. Успела глянуть в зеркальные стены одного магазина. Растрепанная пацанка, в пыльной безрукавке, лицо в разводах, волосы торчком. Зрелище жуткое. Словно из подземелья вылезла. Сгорая со стыда, добралась до квартиры, влетела в кухню через мини-коридор и едва затормозила. За столом около плиты сидела утонченная черноволосая тетка. Строгое тонкое лицо, узкая полоска накрашенных губ, жесткие глаза, а самое главное — темно-синяя форма с погонами. И что-то мне подсказывает — она не вагоновожатый, скорее всего — ее прожжённый вид.

Сапфир сидит рядом с обиженным видом, заметив меня, лениво кивает.

— Мам, это Кэт, я наверно, про нее упоминала.

— Нет, дорогая, — голос гостьи звучал лениво, как любят говорить большие начальники, — забыла видимо.

Она протягивает мне ладонь.

— Александра Николаевна.

— Катя, — вовремя вспомнив, во что я превратилась, побоялась коснуться, но мама Сапфир сама схватила мою руку и крепко стиснула на мгновенье, еще раз окинув взглядом. Как детектором.

— Мам, зря ты пришла.

— Думала, не найду? — Александра Николаевна достала из кармана кителя сигареты. Дорогой сорт с Земли, поди, денег у их семейки хоть попой ешь, если на такие понты разоряются.

— Я все равно не вернусь, — капризно дует губы Сапфир. Честное слово, обычно она не такая. Проснулся в ней внутренний ребенок.

— Ты же знаешь, я не позволю отцу отдать тебя за ... — красивое лицо гостьи хмурится, — за кого бы то ни было.

Как такая отпадная тетка могла спать с тем хмырем, в уме не укладывается. Но что-то я застоялась с открытым ртом посреди кухни. Надо помыться и одеть чистое. Уже уходя, слышу чуть приглушенный голос матери Сапфир:

— Я все понимаю, дорогая, Савельев стар до безобразия, но ты могла бы выбрать себе в любовницы кого-нибудь поприличнее.

Сапфир, грохнувшись с треском на стол, ржет, потом, не стесняясь, орёт:

— Я буду трахаться, с кем хочу!

Вот бяка! Я решила ни за что не вылезать из ванны, пока эта мамаша не покинет наше гнездо. И набрав побольше воды, залегла и прикрыла глаза. Кайф-то какой, просто умопомрачительный. Даже ноющие мыщцы соизволили на это время утихнуть.

Я успела заснуть, когда, наконец, в ванну заглянула Сапфир.

— Эй, водоплавающая, ты там не в муму играешь?

— Нет, — зябко поежилась я. Вода успела остыть.

— Может, желаешь покувыркаться в постельке, раз уж такие дела?

— Иди ты!

— Зря отказываешься, я в принципе не против, — загоготала она, торжественно закончив: — жизнь это шанс, используй его.

— Выискалась, мать Тереза! — пробулькала вслед этой нахалке.

Потом, устроившись на кровати, я спросила ее о спортивно-оздоровительном кружке. Она пожала плечами, всё так же уткнувшись в визоры:

— Местные чем тока не развлекаются. Стас вот приглашает к себе на ранчо. Туда мамуля точно не сунется.

— А квартиру мне оставишь?

— Ты это Вика уламывай, аптека, кстати, через два дома, так что предохраняйся, — опять ее противный смех.

— А ты его так уламывала?

— Нет, но пообещала, что ты расплатишься.

И вот как с ней разговаривать? Вечно всякую пургу несет. Теперь еще гадай, спала она с Виком или нет. Надеюсь, что нет, очень надеюсь.

Хотя, чего это планы на него строю, он же гад последний! Или нет? Забыла от усталости, помирились мы, или как. Да, надо будет обдумать ситуацию. Заодно спросила про мать Сапфир.

— Помощник прокурора, мнит из себя птицу высоко полета, а сама тока в дерьме человеческом копается.

— И она живет с твоим отцом? — спрашиваю осторожно.

— Ой, да они с друг другом уже пять лет воюют, кто кому — что после развода оставит. Жду не дождусь, когда, наконец, разведутся. И да, я же говорила уже, что ее к дерьму тянет.

— Она же твоя мама! Как ты можешь говорить такое? — достаю свои визоры, Ярик же мне крутую стрелялку скинул, самое время освоить.

— Да ведь я вся в неё, ты тока посмотри на себя, на кого меня тянет...

Понадеялась на нормальный разговор, а Сапфир опять ржет. В конце концов, сообщила, что вечером её заберет Стас, а то мама способна на всякое. Я остаюсь тут охранять место, или шататься по кружкам, или соблазнять всех подряд. В общем, с моей ролью она не определилась.

Да я и сама не особо представляла свое место, хотя идея с кружком была такой заманчивой. Несмотря на наличии там наглой мелкой особки. Издалека она казалась даже милой.

Как задремала — даже не поняла. Свернулась клубочком и дрыхла, но заботливая соседушка не могла уйти незамеченной. Растолкала, сообщив, как забавно я выгляжу сонно-перепуганной. Вещей у нее было немного, розовый рюкзачок еще откуда-то взялся.

— Это мама, несмотря ни на что, есть в ней что-то хорошее.

Потом дала наказ, как дальше жить:

— Завали уж, наконец, этого викинга, ну или кого-нибудь еще, а то жизнь мимо пройдет.

И указала на мои маленькие недостатки:

— Если что, наволочку на голову надень, а то как атомная война прям.