Дс-16. Обряд чёрной крови

— Сказали, что он в комнате с библиотекой, — огрызнулась волчишка, сама с негодованием глядя на "полудохлого заморыша". — Значит, это он. Ну что? Будим?

На несколько секунд в комнате заволновалась хрупкая тишина. Орнелла снова вздохнула и сказала:

— Давай быстрее тогда.

— Эй, ты! — зашипела Ирма. — Лукас! Просыпайся. Мы пришли тебя предупредить!

Коннор не знал, что он сделает в первую очередь: расхохочется от странной ситуации или раскроет своё присутствие и рявкнет на бессовестных девчонок, которые (ну, хотя бы Ирма!) действовали достаточно нагло!

— Кто здесь... — раздался в комнате шелест с подушки.

— Он слабый и не видит, — проговорила Орнелла, и Коннор удивился, расслышав в её шёпоте жалость.

— Счас, — деловито сказала волчишка, и внезапно в её руках замигал огонёк. Принесла свечу с собой? — Теперь видишь нас? Мы пришли тебя предупредить. Если ты попробуешь обидеть ещё кого-то, кроме Космеи и Нейши, Орнелла тебя отравит. Понял?

Мальчишка-некромант снова еле удержался от смеха. Нет, Ирма сказала всю фразу весьма серьёзно. Но, боги стихий, как же эта фраза странно и... глупо прозвучала!

Наверное, Лукас тоже подумал, что сказанное — чуть ли не его собственный бред из сонных кошмаров.

— А... как — отравит?

— Она из рода Скорпионов. У неё когти, а в них яд, — быстро сдала подружку Ирма.

Та только взглянула на неё и промолчала.

Снова тишина.

Коннор видел лицо Лукаса. Безучастное. Яд изнутри был уничтожен. Но слабость оставалась — после того, как мальчишка-эльф понял, что ему помогут, и расслабился. Ни одного чувства в чертах лица. Потом разомкнулись сухие губы — и новый шелест, в котором Коннор, как ни странно, услышал отчётливый вызов:

— Не верю. Идите... спать.

— Не верит он! — шёпотом возмутилась волчишка. — Орнелла, покажи ему.

Девочка-эльф неохотно подняла перед лицом лежавшего руку.

С того совещания, когда Орнелла дала клятву не использовать яд, когда признала старшинство Мирта, она не показывала свою особенность. Сейчас Коннору было не до смеха: он следил, как удлиняются пальцы девочки-эльфа, как заостряются их кончики в когти... Лукаса демонстрация когтей не впечатлила. Он лежал всё такой же равнодушный, а потом прошелестел:

— Я тоже могу... иллюзию. Ну, когти. А где яд?

— Орнелла! — умоляюще обернулась Ирма к подружке. — Пусть увидит!

— Кружку взяла? — после паузы спросила девочка-эльф. — Яд нельзя разбрызгивать. Если я его вызову, надо будет собрать всё до капельки.

— Взяла. Вот.

Когти над Лукасом покачались.

— Видишь? — тоже слегка безучастно, наверное сосредоточившись на процессе выделения яда, спросила Орнелла.

— Где...

— Под когтями. Видишь?

— Мне снизу... темно.

— Ниже руку... — прошипела волчишка.

Коннор уже был готов отвести лапу Орнеллы с когтями от лежавшего Лукаса, как внезапно дёрнулся вперёд — неожиданно для себя предугадав движение самого мальчишки-эльфа: молниеносное движение Лукаса — метнуть свою руку наверх, чтобы сверху же ударить по руке девочки-Скорпиона. Чтобы наставленные на него когти упали вместе с ядом в его горло. Он даже успел выгнуться, чтобы оголить горло. Чтобы вонзить когти Орнеллы себе в горло наверняка.

Удар пришёлся по подставленной ладони Коннора.

По перевязанной, потому что он пока не отвык работать именно правой.

Мгновения тишины.

А потом девочки шарахнулись от кровати Лукаса.

Но одна не сумела даже отступить. И Орнелла завизжала от ужаса.

Её когти застряли в перевязке, и тёмные пятна постепенно расплывались по бинтам.

— Втяни! — резко скомандовал мальчишка-некромант. — Орнелла, не вытаскивай! Втяни когти!

— Что здесь происходит?! — со свечами в комнату ворвались взрослые эльфы.

— Трисмегист, ножницы! — потребовал Коннор, быстро поворачивая ладонь так, чтобы вконец ошеломлённая девочка-эльф сумела-таки вытащить когти из его повязки.

Кому — кому, но мальчишке-некроманту эльф-философ подчинился немедленно. Возможно, оценил присутствие в комнате рыдающей Орнеллы и растерянной Ирмы, которая, кажется, пока не поняла, что именно невольно натворила. Правда, он не взял ножницы. Пока растерянный Понцерус зажигал все свечи в комнате, Трисмегист вынул тонкий нож откуда-то с бедра. Он шагнул к Коннору, приподнял повязку от запястья и разрезал её. Через несколько слоёв яд девочки-Скорпиона добраться до кожи не успел.

Коннор покосился на Лукаса. Тот лежал спокойно, закрыв глаза. Только одна рука теперь лежала поверх одеяла. Пальцы дрожали, если присмотреться. Видимо, кинул последние силы на отчаянный рывок вверх.

— Лукас лежит. Остальные — в гостиную, — велел Трисмегист.

Но сели не в гостиной, а на кухне. Правда, чаю никому не предлагали.

— Ирма, насколько понимаю, это твоя идея?

— Моя, — буркнула волчишка. — Только мы думали, что просто попугаем его. Мы не думали, что он... такой...

Трисмегист взглянул на Коннора.

— Что делаем?

— Идите спать, — предложил мальчишка-некромант, которому уже заново перевязали кисть. — Я вызову Мирта и Колина. Они отведут девочек в Тёплую Нору. А я посижу возле Лукаса, посторожу его.

Успокоившаяся было, Орнелла снова зарыдала. Имя Мирта её явно напугало. На Ирму она не смотрела, хотя Коннор ожидал, что девочка-эльф начнёт обвинять Ирму. Волчишка ждала того же. Но, поняв, что подружка не собирается винить её, сама расплакалась.

Пока обе ревели, Понцерус ушёл в спальню, качая головой. Трисмегист, прежде чем уйти, остановился возле двери.

— Почему ты сразу не остановил их?

— Сегодня все думали, что делать с Лукасом в будущем, когда он выздоровеет. Я хотел узнать, чего желает он сам.

— Узнал... — Трисмегист даже не спрашивал.

— Узнал, — эхом отозвался мальчишка-некромант.

Трисмегист исчез за дверью. Коннор постоял немного, глядя на плачущих девочек, а потом открыл браслеты Мирта и Колина.

"Прошу прощения, что бужу. Я в домике философов. Мирт, забери Орнеллу. Колин — Ирму. Они пытались напугать Лукаса ядом Орнеллы. Мы на кухне".

В ответ быстро и испуганно заговорили, но мальчишка-некромант сказал лишь:

"Жду", — и отключился от связи.

Когда повернулся к кухне лицом, хмыкнул.

Девочки уже сидели на одном стуле, кое-как примостившись на нём вдвоём. И ревели — обнявшись. Нет, они старались реветь тихо, но втягивали воздух с такими подвывами, что сами вздрагивали от этого звука. Но по-другому уже не могли.

Коннор подтащил к ним другой стул, сел перед ними.

— Ирма...

— А-аа!..

— Помнишь, у нас был Крисанто? И я тебе тогда сказал, что нельзя говорить некоторые вещи тому, о чьих намерения не знаешь. Тогда ты согласилась со мной.

— Да-а!..

И мальчишка-некромант замолчал. Так что ожидавшие дальнейших разборок девочки, икая от рыданий, уставились на него, но продолжения не услышали. А что им объяснять-то пространно? И так всё ясно.

Стукнула входная дверь, застучали поспешные шаги. В кухню ворвались все четверо братьев. Наверное, пока Мирт с Колином собирались выходить, нечаянно разбудили Мику и Хельми. Мальчишка-некромант торопливо прижал к губам палец:

— Тихо!

Девочки поморгали мокрыми глазами на вошедших — и снова даже не разрыдались, а разревелись. В голос. Коннор уже раздражённо сказал:

— Берите обеих на руки и выносите в сад! Там всё объясню!

Кажется, это было лучшим решением. Ирма немедленно бросилась к брату, чтобы тот обнял её и так вытащил из домика философов. Орнелла при виде обнявшихся брата и сестрёнки разрыдалась окончательно — до истерики, с невнятными писклявыми воплями.

Мирту пришлось подбежать к ней и тоже взять на руки, после чего девочка-Скорпион благодарно обмочила его рубаху своими слезами, уткнувшись ему в шею.

Через секунды все оказались в саду.

— Ирма, Орнелла, уймитесь, — приказал Коннор. — Сейчас сюда Тибр с Каисой прибегут!

Хельми и Мирт решили проблему по-своему — погладили ревущих по головам.

Как только в саду стало тихо, разве что прорывались заикание и печальное всхлипывание, братья уставились на Коннора. Тот вздохнул и по связи передал запечатлённый им эпизод, который произошёл в комнате Лукаса. Разве что на последних мгновениях прервал. Не хотел сочувствия из-за перевязки.

— Ну вы даёте-е... — протянул поражённый Мика, глядя во основном на Ирму.

— Мы не дума-али, что он та-акой! — взвыла волчишка, сразу поняв, что братья теперь всё знают.

Орнелла снова спрятала лицо на груди Мирта и затряслась от нового приступа подступающего плача. Мирт снова погладил её по голове.

— Что делаем? — спросил он братьев.

И все уставились на Коннора.

— Я думал — вы скажете, — уже раздражённо сказал он. — Если не знаете, просто отведите их в их комнату. Ирма, надеюсь, реветь не будешь, чтобы всех пугать?

— Не-ет!..

— А что делать мне-е? — заплакала-таки девочка-Скорпион. — Я ведь нарушила-а... Я чуть не убила-а...

Мирт снова погладил её по голове, успокаивая, и тяжело сказал:

— Такой вариант событий мы не учли, Орнелла. Не буду спрашивать с тебя клятвы на него, но пожалуйста... В следующий раз, если тебя кто-то подзадорит... Хотя. Кроме Ирмы, ведь никто не знает о яде?

— Лукас теперь знает, — вставил мальчишка-некромант. — Нам он никто. Поэтому никто не сумеет взять с него клятвы промолчать. Но я подумаю, что можно сделать. Идите. Я посижу у кровати этого Лукаса, подумаю.

Четыре фигуры, из которых две были отягощены живым грузом, постепенно пропали в ночном саду... Коннор вернулся к домику философов, закрыл за собой входную дверь и вошёл в комнату Лукаса. Шагая осторожно, добрался до окна и закрыл его на щеколды, про себя удивляясь, насколько эти философы легкомысленны. Или они и впрямь ничего не боятся?

Затем принёс от стены стул и поставил его у кровати с Лукасом. Надо бы подумать над той любопытной мыслью, которая возникла, пока он сидел в гостевом кабинете. Криво усмехнулся: поспать опять не дали. Так что... Лада — это счастье, что осталась в кабинете, когда все ушли. Хоть вместе с нею сон был глубокий и крепкий — из тех, что помогают, даже будучи короткими.

Мысль оставалась под кодовым названием "Испуганная Космея". Только он начал обдумывать её, применяя к нынешней ситуации, как шелест с кровати прервал его.

— Зачем ты...

Не закончено, но мальчишка-некромант понял.

— А ты бы хотел, чтобы девчонки всю жизнь страдали, что убили тебя?

Глаза Лукаса закрыты. После недолгого молчания ответил:

— Нет. Но что... делать мне?

— Довериться мне.

— В чём...

— Лукас, несмотря на то что ты натворил в Тёплой Норе, наши ребята искренне заинтересованы, чтобы ты нашёл своё место в жизни, как говорит наша Селена.

Сухие губы Лукаса вяло шевельнулись, изображая скептицизм.

Коннор хмыкнул и встал со стула, чтобы принести ему воды в чашке. Кувшин с питьём он давно заприметил на столе возле входной двери. Приподнял подушку вместе с Лукасом, чтобы он сумел напиться, и снова уложил подушку нормально. Помолчали. Лукас опять заговорил первым:

— Со мной... я как камень, поднятый с дороги. Пуст и никчёмен... Я не хочу...

— А мне плевать, что ты хочешь или не хочешь. Мы поставили задачу — и решаем её. Ты хочешь быть пустым камнем? Ну и валяйся дальше. Только не мешай нам. Спи.

Он не стал вкладывать в то слово силу. И заметил, что Лукас наконец встревожился и замер, прислушиваясь. Но вскоре догадался, что слово "Спи!" заклинанием не подтверждено, и успокоенно закрыл глаза.

"Не хочет он... — усмехнулся мальчишка-некромант. — А заклинания испугался".

Дождавшись, пока Лукас крепко заснёт, вошёл в его сны. Вот только смысла в них не было: обычные треволнения того, что с ним случилось, — не более. Погрузившись глубже, мальчишка-некромант только увидел некоторые сцены из жития Лукаса в приюте. Из тех, о которых уже знал от Пренита или от последних принятых в Тёплую Нору.

И заснул, жёстко продиктовав себе заклинание не свалиться со стула. И заклинание на внедрение мысли "Испуганная Космея" в личные сны.

К утру он придумал, как искать родичей Лукаса. И это был не беспомощный поиск на авось, как было придумано в гостевом кабинете. Ребята из старших хотели научиться чему-то новому и необычному? Они научатся.

Глава двенадцатая

Он привык решать за многих. И делать за многих. Но излишне самонадеянным не был. Когда к раннему тёмному утру Коннор закончил шлифовать этапы нового для себя приёма, он вышел в маленькую гостиную в домике философов и принялся терпеливо ждать.

Первым, как мальчишка-некромант и ожидал, из своей комнаты вышел Трисмегист. Эльф кивнул ему и скрылся в кухне, где послышался плеск воды. Умывшись, Трисмегист снова появился в дверном проёме и снова кивнул, но уже безмолвно приглашая на кухню.

— Чай? — предложил он, забирая с плиты маленький чайник и повернувшись к столу, на котором стояли две чайные пары.

— Спасибо.

Коннор сел за стол.

— Ты сегодня не тренируешься?

— Нет. Мне надо отдохнуть. Пока все мышцы в себя придут, — насмешливо скривился он. — Особенно пальцы.

— Ты ждал меня.

— Да. Трисмегист, когда мы раздавали книги и артефакты, чтобы найти их хозяев, мы использовали ритуал и заклинание Белого светильника ночи. Он усиливал излучение родовых предметов и притягивал к себе бывших владельцев.

— Замечательная идея, — одобрительно поднял брови эльф-бродяга.

— А если наоборот? Я придумал один приём. Если "надеть" личное пространство владельца и позвать? Откликнется артефакт или книга?

Трисмегист, спокойно прихлёбывавший чай, медленно поставил чашку на стол.

— Неожиданно, — признал он. — Ты это придумал из-за Лукаса?

— Да. Здесь он не останется. В приют ему нельзя, — повторил Коннор то, в чём твёрдо уверился. — Если узнают, что он жив, его там убьют. Или я... слишком мнителен?

— Нет. Это здравое суждение. А вот магический приём... Ты его сделал на основе отражения?

— Нет. Я однажды подкорректировал своё личное пространство, скопировав его с пространства Космеи.

— Можешь показать, что получилось? Ты ведь уже подкорректировал в своём пространстве личность Лукаса?

Коннор встал из-за стола и отошёл от него.

Трисмегист въедливо присмотрелся к нему.

— Очень, — оценил он. — Почти идеально.

— Я не знаю, как устроить этот приём, чтобы притянуться к артефактам и книгам Лукаса. — И, снова сев у стола, добавил без тени сомнения: — Если они в городе.

Трисмегист некоторое время смотрел на него. Тихо спросил:

— Ты так переживаешь из-за Лукаса?

— Нет. Не переживаю. Я принимаю точку зрения мамы Селены. Все должны быть на своём месте. А Лукас... он сейчас болтается в чужом пространстве. И появилась возможность. Надо попробовать.

Через минуту на кухне появился и Понцерус. Услышав, что здесь происходит рождение нового уникального магического приёма, почтенный эльф даже забыл об утреннем чаепитии, ради которого привычно и вошёл.

Ещё через полчаса Коннор вышел из домика эльфов-философов, вооружённый не только знанием, но и умением передавать довольно сложный приём старшим ребятам — из тех, кто отлично занимается на уроках магии.