Вид на сельскую местность из окна небоскреба

— Тёма! — раздался в утренней тишине голос Наждачного, — слава богу, ты дома!

— Ну, можно сказать и так, — без особого энтузиазма ответил Орлов, — он уже знал, что последует дальше. Краткая интермедия и полный патетики финал.

— Косилка эта импортная сломалась, едри ее мать! — хрипел Николай, — не заводится никак! И ПИМы ждут! Четыре штуки! Хлопцы пока в карты гуляют, но вот-вот за вином побегут! Так я присылаю за тобой машину?

— Присылай! — зевнул Артем, — но учти, я еще не пил кофе.

— Какой кофе! — заорала трубка, — ты сначала косилку почини, а потом хоть коньяк пей!

Прибыв на место, парень обнаружил в беседке четверых трактористов и оператора немецкого силосоуборочного комплекса и, в отчаянии рвавшем на себе бакенбарды. Трактористы смачно шлепали картами и обсуждали, как обгадится директор, если новая косилка дала дуба. Оператор — злополучный Вовка Горох подбежал к Артему и, щедро пересыпая свою речь ненормативной лексикой, стал рассказывать, что долбаный "немец" не желает раскладываться в рабочее положение. Артем тут же сделал Наждачному втык за неправильный анамнез и потребовал голосом старшего ассенизатора из всемирно известного анекдота:

— ФАК!

— Чего? — не понял Горох, — ты кого посылаешь?

Трактористы перестали шлепать картами и вытянули тощие шеи из беседки.

— Тьма-тьмущая! — махнул рукой Артем, — я сказал не Fuck, а FAQ, чувствуете разницу?

— Я тебе, падла, сейчас яйца оторву, — пообещал Горох, — и ты почувствуешь разницу. Между мужиком и бабой.

— Будешь сморкаться, не починю твою сноповязалку! — гордо выдал Тема, — и я в десанте служил. Мне не так-то просто яйца вырвать.

— Зае...ли! — заорал Наждачный, — что ты там про "фак" говорил! Это что такое? В комплект входит?

— Конечно, входит! — заорал уже Артем, — "талмуд" давай! Справочник по этой хрени на колесиках!

— Так бы и сказал! — обиделся Николай, — не мог по-русски толком объяснить, что тебе нужно? Факаешь, точно пьяный поц на всех. Володя, давай книжку!

— А толку? — свесился из кабины Горох, — она на английском языке. Даже не на немецком.

— Ты что, по-немецки понимаешь? — удивился Наждачный.

— Пару слов, — не стал скромничать Горох, — ругательных. Я в Германии служил.

— Идиот! — заорал Николай, — давай книгу.

— В зеркало глянь! — отозвался Володя, — вы же с Пешеходом эту косилку покупали. Нельзя было инструкцию на русском языке вытребовать?

— Эта косилка нам по лизингу перепала! — огрызнулся Наждачный, — у совхоза никогда столько денег не будет, чтобы немецкий комплекс сразу купить.

— Тихо вы! — прикрикнул на спорщиков Артем, — Чапай думает.

— Гля! — изумились трактористы, — наш электрик на английском читает!

— Не-а! — раздался другой голос, — он просто буквы знакомые ищет.

Наждачный бросил в их сторону уничижительный взгляд, и пролетарии умолкли. Тем временем Артем добрался до электрической схемы распределения электромагнитых клапанов и принялся рассматривать условия перехода комплекса в рабочее положение. Затем согнал Гороха с кресла оператора и уселся сам.

— Заводи! — сказал он.

Володя повернул ключ зажигания, и огромный механизм ожил. Компьютер тотчас засвистел, запереливался разноцветными огоньками.

— Бля! — укоризненно сказал Артем, — ну вот же надпись: "Неисправны предохранители "Фу один тире три".

— И все? — удивился Горох, — так мы сейчас заменим!

— Погоди, — раздраженно перебил его Артем, — нужно ведь узнать, отчего они сгорели. Эти предохранители отвечают за подачу сигнала на клапаны выдвижения консоли с силосопроводом в рабочее положение. Пошли шланги смотреть!

Словно два паука, Володя с Артемом поползли по комплексу, провожая взглядом змеевидные шланги с заключенной внутри электропроводкой. Часть пути шланги проделывали внутри металлической рамы, а часть — поверх ее.

— Стоп! — сказал вдруг Горох, — смотри!

— О-па! — воскликнул Артем, — вот и неисправность.

Неизвестно каким образом, но, вырвавшийся из режущего аппарата камень, перебил оба шланга и застрял между элементами сочленения рамы. Орлов быстро извлек все три провода, зачистил их и соединил, напоследок обмотав изолентой.

— Никола! — крикнул он вниз, — притащи кусок гофрированного шланга на пятнадцать миллиметров!

— А длинна? — спросил Наждачный.

— Метра должно хватить!

Николай убежал на склад. Снизу трактористы, уже прекратившие карточные забавы, смотрели на копошащихся Артема с Володей.

— Горох, так что, дело будет? — крикнул Саша Князев.

— Будет! — кивнул Горох, — это вам не Буслик. Вина не попьете.

— Эй! — крикнул Саша, — отзывайте Крылова с "дистанции" — фальстарт!

Петька Маркевич сорвался с места и ринулся к дырке в заборе. Из нее, через недавно скошенный луг, было хорошо видно, как Санек самозабвенно лакает "чарлик" из горлышка. Сделав жест рукой коллегам, Петька вновь направил свой взгляд на шкодливого гонца.

— Шо такое? — спросил подбежавший Володя Князев, — Санек ногу сломал?

— Санек совесть потерял, — ответил Маркевич, — сзади валяется. А вон он и сам, без совести.

Увидав скультурно-монументальную композицию "Процесс распития чужого вина в одночку", Володя громко и презрительно свистнул. Услыхав такое дело, Санек дернулся и моментально забросил недопитую бутылку в кусты, а сам согнулся в три погибели и принялся что-то искать в траве.

— Вот, козел! — присвистнул Петька.

— Это же он наше вино недопил и выкинул! — в священном ужасе прошептал Володя, — пусть бы лежало в кабине — в другой день употребили...

— У Санька не залежится! — кивнул Маркевич.

Глупо улыбаясь, Крылов возвращался обратно, шестым чувством ощущая опасность, исходящую от забора. Возле дырки он немного постоял в нерешительности, затем сделал робкий шаг на территорию.

— С приездом! — хором воскликнули Князев и Маркевич, — устал с дороги?

— Чяво? — не понял Санек.

— А вот чяво! — размахнувшись, Петя сунул кулаком прямо в пузо бедолаги.

— Прими и от меня! — перекрестившись, Князев пустил свой кулак в режим свободного полета.

Встретившись с челюстью Санька, кинетическая энергия полета кулака погасилась, превратившись в тепловую, а часть ее поглотилась башкой Крылова, заставив ту прилично дернуться. Санек испуганно закрылся авоськой с бутылками и жалобно проблеял:

— Парни, вы чего?

— Того! — ответил Петя и отобрал у него авоську, — пошли, Володя. Вечером выпьем.

Мужики повернулись к поверженному Крылову спинами и пошли по направлению к своим тракторам.

— Погодите, а как же за ноги!?! — крикнул им вслед Санек.

— За ноги ты уже получил! — бросил Володя, — если мало, можем добавить.

Санек похлюпал носом, постоял еще немного, а затем вернулся обратно к кустам — вдруг в недопитой бутылке еще что-то осталось!

Тем временем ремонтные работы на импортном механизме были завершены: Артем собрал свои немногочисленные инструменты, а счастливый Горох завел косилку и повращал "хоботом" — так на местном наречии обозначали "силосопровод".

— Крутится! — крикнул он из кабины.

— Тоже мне, Галилей! — хмыкнул Артем.

Вовка укатил заправляться, а наш герой дал небольшое интервью случившемуся здесь Бегунку.

— Ну как? — спросил загадочно Виктор.

— Ну, если в профиль — то одно, а вместе с тем, однако же, то как бы чего не вышло! — рассеяно ответил Артем.

— Кабина!!! — выкрикнул Бегунок, — где???

— На кабинном заводе, — бросил парень, — ты, Витя, не волнуйся. Кабину тебе послезавтра привезут. В оригинальной упаковке. Ладно, извини, мне некогда — шмотки постирал с вечера, еще не высохли.

Выйдя из проходной на улицу, он поднял глаза на окно второго этажа. В окне приемной стояла Надя и смотрела на него. Заметив, что засада раскрыта, девушка сделала ковбойский жест — сдула воображаемый дымок с воображаемого дула кольта. Артем печально кивнул ей и проследовал мимо конторы. Надя вздохнула и вернулась на свое рабочее место.

— Своего выглядывала? — спросила неслышно вошедшая минутой раньше Анечка. Надя испуганно дернулась.

— Кого это, своего?

— Ну, тебе лучше знать! — улыбнулась подруга.

Надя села за стол и продекламировала припев из некогда знаменитой песенки:

— А нынче, а нынче попрятались, суки, в окошках отдельных квартир. Ползет Козлодоев, мокры его брюки. Он стар, он желает в сортир.

Анечка подошла к окну и бросила взгляд на одинокую фигуру, бредущую по дороге.

— Что вы, Надежда Геннадьевна! Ваш Козлодоев отнюдь не стар — всего-то лет десять разницы.

— Одиннадцать, — задумчиво поправила подругу Надежда.

— Не один ли хрен! — бросила кассирша, — этот паренек в опасном возрасте.

— Как это? — не поняла Надя, — что еще за "опасный" возраст.

— У мужиков опасным считается возраст около тридцати лет, — со знанием дела пояснила Анечка, — тогда они опасны для таких молодых девочек, как мы. И наши мамаши им вполне по плечу.

— Не думаю, что именно по плечу, — фыркнула Надя, — хотя ты права. В сорок лет женщины еще бывают очень даже ничего. Ты что, думаешь, что моя мама смогла бы...

Аня одно время любила читать Бальзака, но фразу вставила из булгаковского "Собачьего сердца":

— "Но профессор! Он не пропускает ни одной гнусной модистки! Ведь он так дьявольски молод!" А если серьезно, Надюша, то любой женщине в сорок лет польстило бы, что ею увлекся молодой человек. И неизвестно еще, как бы я себя повела в таком возрасте.

— Поведешь! — поправила ее Надя, — но ведь Артем не клеится ни к моей, ни к твоей маме. К чему ты начала этот разговор.

— К тому, что ты не в курсе, как облизываются на него старые клюшки. Даже наша главбух, мать пятерых детей и вполне почтенная дама, расцветает, когда "Темочка" заходит в бухгалтерию. Так что форсируй события или еще чего. Упустишь стратегическую инициативу.

— Еще чего! — хмыкнула Надя, — буду я за всякими волосатыми бегать!

Аня засмеялась!

— Надюш! Да вся деревня знает, что ты не бегаешь, а на велике к нему катаешься! Сама же в курсе, какие у нас с тобой шансы найти здесь в деревне приличного парня! И знаешь, кто здесь работать остается! Двоечники и тихие троечники! Все остальные в город уползают, точно жуки навозные.

Надя встала со своего места и подошла к окну. Глянула на пустую улицу и неожиданно расплакалась.

— Какие у меня шансы? Я ведь... я ведь порченная!

Аня обняла подругу и прошептала ей на ухо:

— А вдруг ему по барабану?

— Нет, Анка, — выпрямилась Надя, — мужики любят блядей, но жениться предпочитают на скромницах без бурного прошлого. А блядью я для него быть не хочу. И не буду. Так что, если есть желание, то можешь попытаться ты.

Аня тоскливо рассмеялась:

— К сожалению, в его сердце поселилась ты, хоть и не желаешь этого замечать. Ты не хочешь быть для него блядью, а я не хочу выглядеть смешной. Вот так, подруга.

После обеда к Артему забрел старик Точилин. Вызвал его во двор и предложил посидеть на лавочке — погода стояла расчудесная: не жарко и не холодно, да и комары уже пошли на убыль. Из принесенной торбы сторож достал полуторалитровую пластиковую бутылку с неким рубиновым напитком и кусок брынзы — овечьего сыра.

— Старуха отлично брынзу делает, — хохотнул он, — еще не разучилась. А это вино — моя гордость. Из винограда и крыжовника, кто бы мог подумать. Ведь крыжовник — это тот же виноград, только небритый! Понял, да... я пью редко, но сегодня что-то бес прощупал, и погода шепчет: займи, но выпей. Думаю, схожу к нашему интеллигенту — авось уважит старика, раздавит с ним бутылочку...

— Бутылочку, ага! — хмыкнул Артем, кивая на полуторалитровый баллон.

— Да ты не на количество, ты на качество гляди! — рассердился старик, — приучила вас Советская власть больших объемов бояться! Давай, живо неси стаканы — я тебе покажу, что это за вино.

Артем послушно сходил в дом. Принес бокалы, блюдце и нож для брынзы. Сторож Точилин налил в каждый бокал грамм по двести вина и полюбовался сквозь свой на солнце.

— Ни соринки, ни мутинки! — похвастался он. — Чистый рубин! А теперь оцени на вкус!

Парень послушно отпил грамм сто вина. И впрямь, что-то было в этом напитке. Две вкусовые гаммы, виноградная и крыжовниковая, переплетались между собой и сливались в единое целое.

— Интересный вкус! — честно сказал он. Точилин расцвел.

— Наш директор, этот кретин, каждую весну покупает у меня двадцать литров вина, — похвастался он, — для бабы своей. Ей оно хорошо шлаки выводит, говорит. Может, брешет, но она мне как-то даже подарок передала. Упаковку "Виагры", хе-хе! С понятием баба.

Сторож допил вино и подолжал:

— Я ведь когда-то половым разбойником был. Чуть не половину баб в деревне натянул на чушку. Хе-хе! Может, она мне намекала, директора жена-то? Я "Виагру" эту спрятал от греха подальше. Что прожито, то прожито, и вспоминать нечего. Хочешь, тебе подарю?

Артем в это время тоже допивал вино и чуть не подавился, услыхав предложение старика.

— Ты чего дед? — едва откашлялся он, — у меня пока проблем таковских нету, чтобы возбудитель жрать. С чего ты взял?

Точилин в это время наливал по второму бокалу и лишь хитро прищурился. Взял полоску брынзы, откусил беззубым ртом, проглотил.

— Может, и ни с чего, — наконец сказал он, — а может, и чего. Выпей винца, коль уважаешь старика, да послушай меня. У меня батька чекистом был. Преданный Советам до мозга костей, а может просто хитрый... теперь уже не разберешь. Хотел меня Феликсом назвать, в честь Дзержинского.

— И что? — спросил Артем.

Если честно, то он до сих пор не знал, как звать сторожа. Все обращались к нему одинаково: враги — по-фамилии, а те враги, что подобрее — по-отчеству: "Семеныч". Друзей у сторожа не было. Так, как по его собственному признанию, сторож в молодости всем друзьям наставил рога. Единственным другом его была жена, с которой он прожил в любви и согласии сорок пять лет. Спали они, кстати, все сорок пять лет порознь. В этом и был, по мнению Семеныча, секрет успеха. На вопрос Артема относительно имени он с удовольствием ответил:

— А я не дался! Пришлось записаться Федором.

— Как, не дался? — удивился Артем, — что-то ты, дед, не договариваешь.

Семеныч рассердился.

— Чего я еще не договариваю! Батьку в район на облаву вызвали, а матери, когда пошла в сельсовет, сказали, что Феликс — женское имя. Хе-хе! Батька потом с председателем на шашках рубились. То ли из-за имени моего, то ли из-за того, что мордой я точно в председателя вышел.

Собеседники еще отхлебнули грамм по сто вина и помолчали. Артем думал о том, как причудливо гуляют меха судьбы. Точилин всю жизнь вел себя, как шкодливый кот. И брак его на удивительно крепкий и здоровый. А вот он, Артем Орлов, видимо сразу избрал неверную позицию, пытаясь предугадывать и исполнять малейшие желания своей супруги. За что был и вычеркнут из списков ее бытия. Да! Пути господни — не пути сообщения, и познать их сокровенный смысл порой удается лишь тогда, когда одной ногой стоишь "там".