Час «Ч» наступил на рассвете 28 июля 1953 года. Неуклюжие танкодесантные корабли покинули место сбора накануне вечером и всю ночь шли на всех парах к своей зоне высадки в центр побережья, выходившего на улицу без радости. Высадки на вездеходах-амфибиях началась в 04.00, когда под лязг металла и вой двигателей «Крабы» и «Аллигаторы» 3-й амфибийной группы спустились на воду.

«Крабы» и «Аллигаторы» были французскими прозвищами для двух типов американских амфибий. «Краб» был грузовым транспортером-амфибией М29-С «Weasel», а «Аллигатор» гусеничной десантной машиной LVT-4 или LVT-4A. Как указывало их название, «Крабы» никогда предназначались в качестве боевых машин, но французы в Индокитае вскоре обнаружили, что целые эскадроны «Крабов» могут оказать огромную услугу в качестве транспорта для амфибийных оперативных групп, действующих в безбрежных болотах и рисовых чеках вьетнамских низменностей и прибрежных районов.

Сначала, эти небронированные, легко вооруженные — несколькими пулеметами и минометом, машины становились жертвами базук противника. Это привело к изменению тактики и к 1953 году амфибийная группа и амфибийная подгруппа стали регулярными подразделениями французских бронетанковых войск в Индокитае. Они на постоянной основе состояли из двух эскадронов по 33 «Краба», которые использовались в качестве разведывательных и преследующих подразделений; трех эскадронов «Аллигаторов», так как они были вооружены и бронированы, и наконец, один взвод из шести LVT, вооруженных гаубицами, обеспечивал группу собственной мобильной артиллерией.

С другой стороны, оба типа машин считались хрупкими и требовали серьезного технического обслуживания, которое часто было сложно обеспечить на болотах. «Краб», изначально созданный для переброски грузов на Аляске, не обладал должной плавучестью и слишком возвышался на суше, таким образом, представляя легкую цель для артиллеристов противника, которые быстро обнаружили, что он не бронирован. С другой стороны, он был достаточно мал, чтобы его можно было перевозить на армейском грузовике, когда он не использовался, или погрузить на легкие десантные катера или баржи. «Аллигатор», гораздо более тяжелый и бронированный, хорошо держался на воде, но был слишком тяжел на суше для своих узких гусениц и относительно слабого двигателя. Кроме того, он не мог преодолевать большие расстояния по суше, а для перевозки требовал танкового транспортера, так как был слишком большим и слишком тяжелым для перевозки на грузовиках.

"Крабы", высаживающиеся с десантного катера

Тем не менее, это было впечатляющим зрелищем, когда 160 машин 3-й амфибийной группы, приблизились к центральному побережью Аннама, оставляя широкий след в свинцовой воде, с яркими опознавательными лентами разных эскадронов, хлопающих на утреннем ветру на верхушках антенн. В 6.00 первая волна высадки амфибийной группы ударила по пляжам, сразу же развернувшись веером через прибрежные деревни и заняв первую линию гребня, нависнув над прибрежными дюнами. Началось наступление французов на «Улицу без радости».

Для регулярных пехотных частей Тонкинской мобильной группы настали трудные времена. Из трех батальонов только один 3-й батальон 13-й полубригады Иностранного легиона — имел опыт в морских операциях; два других батальона, 1-й горцев мыонг и 26-й сенегальский стрелковый батальоны, не имели такого опыта. Незнакомые с грузовыми сетями десантного корабля, качающимися десантными катерами и страдающие морской болезнью, они потратили почти четыре часа, чтобы добраться до берега, вместо двух часов, отведенных на эту часть операции. Тем времени люди из 3-й амфибийной группы боролись со своими машинами на линии дюн. Многие из тяжело груженых «Аллигаторов» увязли в песке, как только покинули прибрежную полосу, и их пришлось разгружать на месте. Во многих случаях, более легкие «Крабы» взбирались на дюны, только для того, чтобы оказаться лицом к лицу с глубоким обрывом. Тем не менее, они нашли проход между рыбацкими деревушками Танань и Митхюй и вскоре начали продвигаться вглубь полуострова. Сопротивления коммунистов почти не было. Несколько человек бежали из первой линии рыбацких деревень близ Митхюй, а дальше к северу были замечены два взвода противника.

Плавающий танк LVT-4A

Тем временем, группа «B» под командованием полковника дю Кораля не бездействовала. К 06.30 два батальона мобильной группы Центрального Вьетнама достигли и пересекли канал Ванчинь, а к 07.45 передовые части группы «B» увидели коренастые силуэты «Крабов» 3-й амфибийной группы, ползущих по линии холмов; «Улица без радости» была перекрыта к северу.

Двигавшемуся справа от мобильной группы Центрального Вьетнама, 6-му батальону марокканских спаги повезло меньше. Они врезались в бездонные топи и песчаные ямы к востоку от шоссе №1, где вскоре увязло большинство их машин, за исключением легких танков М-24. Им удалось достичь канала — который должен был стать отправной точкой для операции по зачистке на суше — примерно к 08.30. В их секторе также не было никаких признаков сопротивления противника. Фактически, вся местность казалось абсолютно вымершей. На дорогах не было видно крестьян , а в маленьких деревушках население сидело по домам. На всем пустынном ландшафте единственными движущимися объектами были французские бронетанковые колонны и пехота на грузовиках, пробиравшиеся через песчаные дюны и болота к каналу Ванчинь.

Только на крайнем правом фланге группы «B» шла перестрелка. Там алжирская стрелковая рота столкнулась с внезапным огнем со стороны, казалось, не более 20 — 30 вьетминьцев. Рядовой Мохаммед Абд-эль-Кадер из 2-й роты упал навзничь, когда очередь из ручного пулемета попала ему прямо в грудь. Его товарищи осторожно развернулись в боевой порядок и открыли ответный огонь по невидимому врагу, спрятавшемуся за кустами и в песчаных ямах. Абд-эль-Кадер стал первой французской потерей во время штурма.

Справа от группы «B» группа «C» под командованием подполковника Готье должна была выполнить самый сложный маневр в операции. Основная масса его войск пересекла шоссе №1 в направлении канала, к северу от Митянь. Вторая колонна двинулась по тропе, идущей параллельно шоссе №1, затем резко свернула вправо, чтобы добраться до канала между деревней Ванчинь и лагуной. Наконец, 9-й марокканский табор (батальон), погрузившись на десантные катера, высадился на берег в Лайха в 06.30, обеспечил плацдарм, а затем повернул на юго-восток вдоль внутреннего побережья лагуны, чтобы завершить блокирование «Улицы без радости» со стороны суши. К 08.30 он достиг Тайхоанг и завершил свою часть первой фазы операции.

Группа «D» под командованием подполковника Ле Хагра должна была оцепить длинный полуостров, протянувшийся вдоль лагуны почти до города Хюэ. Составленная из опытных частей, она почти не сталкивалась с трудностями, которые выпали на долю группы «А». Высадка началась в 04.30 с 7-й амфибийной группой во главе, за которой быстро последовали коммандос морской пехоты и 3-й батальон 3-го алжирского стрелкового полка. Коммандос и амфибийная группа высадились на берег практически без задержки; амфибийная группа немедленно направилась на север, в направлении устья лагуны, в то время как коммандос захватили небольшой город Тхетидонг и срезав путь прямо через полустров, достигли северной стороны лагуны в 05.30. С практической точки зрения, 95-й полк Вьетминь оказался в ловушке.

Теперь началась самая тяжелая фаза всей операции — зачистка. Генерал Леблан приказал кораблям флота, стоявшим у берега, отойти на четыре мили к северу, к деревням Баланг и Анхой, чтобы пресечь любую попытку партизан бежать морем. На северном конце «Улицы без радости» группа «B» начала методичную зачистку каждой деревни, кропотливую операцию, которую нужно было проводить с величайшей осторожностью, независимо от результатов. Каждая деревня сначала окружалась и блокировалась. Затем тяжело вооруженная пехота двигалась вперед и обыскивала дома, в то время как команды с миноискателями и собаками-ищейками (французская армия имела подразделения служебных собак в каждой крупной части. Их успехи были крайне нестабильными, учитывая эффективность маскировки Вьетминя. Прим. автора) прощупывала заросли бамбука и пальм в поисках скрытых входов в подземные тайники среди угрюмого и молчаливого населения. Как правило, большинство молодых мужчин из деревень арестовывались и содержались под стражей до проверки офицерами разведки, но даже это стало своего рода ритуалом, в котором все заинтересованные лица принимали участие без особого энтузиазма.

К 11 часам утра группа «B», не встретив никакого сопротивления, прошла около 7 километров на юг по лабиринту крохотных деревушек и достигла деревни Донкуэ, расположенной почти в центре «Улицы без радости» на пересечении нескольких тропинок, ведущих через дюны к каналу Ванчинь. В прежние времена здесь находился таможенный пост, чье кирпичное здание все еще стояло и это тоже придавало ему определенное значение.

Донкуэ лежал под жарким полуденном солнцем, уютно устроившись в своих шатающихся бамбуковых изгородях, воплощением деревенского спокойствия в сезон муссонов, когда крестьянину остается только молиться о дожде и наблюдать, как рис растет от нежно-зеленого до насыщенного коричневато-желтого. Но теперь Донкуэ стал целью легких танков М-24 6-го полка марокканских спаги. На самом деле, удар с севера был марокканским шоу, поскольку спаги прикрывал 1-й батальон марокканских стрелков, а весь отряд прикрывали гаубицы 69-го африканского артиллерийского полка полковника Пирота, который был родом из Феса, на севере Марокко. Это были закаленные в боях части; они сражались с Роммелем в Тунисе, пробирались вброд через Рапидо и карабкались вверх по Петрелле в Италии; выбили немецкую 19-ю армию из Шварцвальда и обогнали американцев в Берхтесгадене. Они были элитой французских североафриканских войск, и среди марокканцев было больше высших чинов — включая генерала — чем у любой другой национальности во французской армии. И здесь они снова делали искусную работу, зачищая свой сектор.

Тщательно соблюдая интервалы, танки М-24 продвигались к Донкуэ со скоростью, позволявшей пехоте не отставать от них. Обладая врожденным шестым чувством, которое демонстрируют марокканцы при обнаружении мин и растяжек, они подошли к деревне на расстоянии 1500 ярдов, не потеряв ни одного человека или танка, но то же самое шестое чувство подсказывало им, что что-то с Донкуэ не так. В полной тишине пехотинцы начали спускаться с дамбы по обе стороны от танков.

Командиры танков до сих пор сидели в своих открытых люках, чтобы иметь лучший обзор окружающей местности и подышать свежим ветерком. (В 1-м кавалерийском полку Иностранного легиона, один экипаж, в котором должно быть состоял бывший нацисткий инженер-электрик, который смог установить обычный кондиционер в бронемашину. История выплыла на свет, когда машина попала в засаду и ее экипаж исключительно долго защищал ее, а когда она была повреждена, отбил ее. Парней должным образом наградили за их храбрость, а затем, в соблюдение традиций Иностранного легиона, подвергли аресту на гауптвахте, за «вольное обращение с государственным имуществом»).

Майор Дерьё, командир передового эскадрона, смотрел прямо перед собой на маленький поселок; дорога казалось свободной от каких-либо препятствий или подозрительных холмиков наспех вырытых минных заграждений. Тем не менее, танк остановился, чтобы дать минно-поисковому отряду сделать последний рывок и двинуться дальше. Загорелые мужчины со сковородками на длинных ручках и наушниками методично пробирались к Донкуэ, замершему под тропическим солнцем. Позже уже было невозможно выяснить, кто выстрелил первым — марокканский сержант во главе саперного отряда, увидевший как сверкнул на солнце ствол винтовки, или нервный вьетминец, почувствовавший, что марокканцы подобрались слишком близко. Во всяком случае, бой разгорелся с невероятной жестокостью на очень близком расстоянии. И только благодаря тому, что марокканцы, стоявшие на обочине дороги, упали на землю и скатились в спасительную грязь рисовых полей, никто из них не был серьезно ранен.

Танкам также повезло, что вьеты, вероятно, опередили их, потому что две базуки обороняющихся открыли огонь только тогда, когда ведущие танки с грохотом гусениц и воем двигателей уже покинули дамбы и пробирались в сравнительной безопасности лежащих ниже полей. Теперь, «застегнувшись», (то есть, с закрытыми люками) башни развернулись в сторону предполагаемых целей, но пока не вели огонь. Не было смысла тратить снаряды на соломенные хижины, когда пулеметы могли сделать эту работу более эффективно. Пехотинцы, в свою очередь, рассредоточились по дуге вокруг Донкуэ, но не приближались. За одним из многочисленных могильных курганов, которыми всегда усеяна местность на Дальнем Востоке, командир батальона сидел на корточках в грязи, держа на коленях планшет с картой, а в руке — гарнитуру рации. Сама рация была закреплена на спине вьетнамского «PIM» (PIM означает «лицо, задержанное (интернированное) французской армией», в отличие от арестованых французской или вьетнамской гражданской полицией. PIM часто служили в качестве нестроевых во французских частях и были очень преданы своим командирам. Некоторые, конечно, перебегали к Вьетминю. Прим. автора), также присевшего на корточки и флегматично глядящего вперед из-под своей потрепанной походной шляпы на марево от жары, мерцающее над рисовыми полями.

Гаубицы 69-го полка после нескольких выстрелов накрыли цель и через несколько минут после первого запроса поддержки Донкуэ начал буквально рассыпаться под обстрелом навесным огнем. Одна за другой крыши из рисовой соломы начали загораться с громким треском, который иногда можно даже было расслышать через грохот снарядов. Тем не менее, никто не бежал; если не считать движения в бамбуковых зарослях вокруг деревни и редких, едва заметных в полдень вспышек выстрелов, деревня, как и раньше, оставалась пустынной. Затем, внезапно, мощный взрыв потряс деревню и в ее центре поднялся столб густого черного дыма.

— Снаряд, должно быть, попал в подземный склад, — сказал Дерьё своему экипажу, наблюдая за обстрелом через прицел танка. С воем, работавший на холостом ходу двигатель танка, переключился на повышенную передачу и неуклюжая машина, сопровождаемая остальными танками эскадрона, покатилась вперед, по направлению к аду, в который превратилась Донкуэ.

— Следуйте точно за мной, — сказал Дерьё через интерком, и несомненно, запоздало вспомнив свое фермерское происхождение, — и следите, куда едете. Нет смысла губить весь урожай риса.

Теперь, маленькие черные фигурки начали появляться будто из ниоткуда; из окон домов, из-под крыш, из блиндажей на обочине дороги — настоящий людской поток, полностью блокировавший движение танков, входящих в деревню. Это была вторая фаза обычной схемы обороны Вьетминя: как только позиция становилась непригодной или прорывалась использовать гражданских лиц в качестве щита для отхода боевиков. Но на этот раз уловка не удалась. Танки были не одни и одетые в черное фигуры, которые теперь начали покидать деревню, бежали прямо под пулеметный огонь марокканцев. К 13.00 для 3-й роты 310 батальона 95-го отдельного полка «Вьетнамской народной армии» все было кончено, но ее жертва принесла именно то, что требовалось командиру полка — два часа времени, чтобы основная часть полка отошла к южной оконечности котла, где канал Ванчинь заканчивался чем-то вроде заболоченной заросшей растениями дельты, которую никто не мог эффективно перекрыть.