Тяжелое испытание для прынцев

Надо было видеть в этот момент взгляды Дионы и Нелэ, совершенно обалдевшие и круглые глаза.

— Ну носки с ботинками я сниму сам, — при этой фразе, сказанной охрипшим голосом, Люциата пришла в себя и испуганно отступила на шаг. — И что дальше?

Глацием переступал босыми ногами на полу и снисходительно посматривал на замерших девушек.

— Ну это... Понимаешь, мы девушки с фантазией, нам нравится разнообразие, — промямлила Нелэ. — Поэтому мужчин мы предпочитаем привязывать.

" Ой, лажаааа", — простонала мысленно Диона. — "Сейчас он нас пошлет."

Но Глацием ухмыльнулся и лег на кровать.

Нелэ взглядом указала на плавки мужчины, но Ди оторопело помотала головой.

— Так? — поторопил их мужчина, закинув руки над головой.

— Эм, ну да... — Диона достала толстую веревку из своего пространственного кармана. Девушки переглянулись: кто вязать будет? Решили, что Ди, все же у нее как у боевого мага есть необходимые навыки, а Люциата и Нелэ разве что бантиком завяжут.

— Ноги вязать будете?

Нелэ поежилась. Вот у нее одной такое ощущение, что он над ними издевается?

— Да нет...

— Так что дальше? — Глацием вопросительно приподнял бровь.

— Дальше... А знаешь, пойдем мы пожалуй... — и Диона с Нелэ направились к двери. Люциата чуть помедлила под ироничным взглядом некроманта, но тоже пошла за подругами.

— Куда же вы? Мы ж еще не закончили?

Ди и Лэ уже вышли за дверь, а Люциата обернулась, но некроманта на кровати уже не было. Громко захлопнулась дверь за ее спиной.

— А вот теперь поговорим, — жарко выдохнули ей в ухо. — И что это был за спектакль?

— Эм... — сильные мужские руки притянули её к себе, забрались под рубашку и начали легкими движениями пальцев поглаживать нежную кожу.

— Понятно. Решили проверить? Достоин доверия или нет? Ну и как? — он развернул её к себе так резко, что Люциата невольно вцепилась ему в плечи. Отвечать не хотелось. Краешком совсем перепуганного мозга она подумала, что подруги в этот раз что-то не спешат её спасать. — Кажется, кое-кто заслужил наказание.

Стянув одной рукой волосы на затылке Лю, Глацием приник к её губам. Сначала яростно, резко, но девушка и не подумала сопротивляться. Напротив, она ответила ему с таким же пылом. Заскользила руками в извечном танце по его спине, груди, животу, наслаждаясь такими непривычными, но сводящими с ума ощущениями. И вот уже пуговицы весело застучали по полу, и разорванная рубашка полетела привидением в неизвестном направлении. Из брюк и туфель Люциата выскользнула одним мгновенным движением, лишь на секунду оторвавшись от горячих губ. Белье отправилось в дальний угол. Скользкий прохладный шелк простыней под спиной, ноги невольно смыкаются, когда мужская рука проводит по внутренней стороне бедра.

— Тихо... Доверься мне...

И опять горячие губы на губах, шее, груди. Так сладко и так хочется большего, что ноги раздвигаются, позволяя мужчине делать всё, что он хочет, и что хочет она сама. Невольный стон срывается с губ, когда пальцы нежно и осторожно начинают свою ласку. Быстрее, сильнее... Он будто читает её мысли. И вот тело выгибается в сладкой судороге.

— Сейчас будет чуть-чуть больно...

Смысл шепота доходит не сразу. Точнее он доходит только тогда, когда горячее и тяжелое тело устраивается сверху, а ее приподнимают. Но уже поздно, и действительно больно. Люциата невольно сжимается и всхлипывает.

— Милая, сейчас, потерпи немного...

И горячая рука скользит по пояснице, потом между их телами по низу живота, и боль отступает.

— Как хорошо, что ты некромант, — выдыхает Люциата расслабляясь, а Глацием отчего-то широко улыбается при этих словах.

А потом снова движения, другие, еще более непривычные, но приносящие столько жара и наслаждения. И вот мужчина опускается рядом, прижимает её к себе.

— Я люблю тебя, Люциата, — и до оглушенной этим тихим признанием девушки не сразу доходит, каким именем он её назвал...

Несколько часов назад.

— Ну что, сам скажешь, зачем тебе наша Люциата понадобилась, или мне защиту ломать? — женщина за столом сурово сдвинула брови. Некромант криво улыбнулся и стиснул коленями сложенные вместе ладони.

— Сам. Люблю я её.

— Прям таки любишь? — женщина удивлена. — Ты же её не знаешь! Даже не видел!

— Видел. Не один раз. И сейчас вижу каждый день...

— А она тебя почему не знает?

И Глациему приходится рассказывать всю историю с начала.

Первый раз он увидел Люциату, когда той было четырнадцать лет. Собирал тогда звёздчатку у замкового леса. Именно там росла эта прихотливая, но очень полезная для мужчин травка. Глацием как раз изучал составление такого зелья.

В замке в это время проводила лето дочь короля. Глацием, конечно, был не в курсе кто и где проводит время. Да и в королевстве он был неофициально. Просто увидел на опушке под стеной замка забавную девчушку в простом платье и с венком на голове. Она довольно громко пела песенки и умудрялась при этом объедать землянику.

— Привет, — Глацием просто решил проявить дружелюбие.

— Привет, — сидящая на корточках девчушка улыбнулась, щуря глаза. Солнце было за спиной парня, и ей было плохо его видно.

— Ты из замка или из деревни? — просто полюбопытствовал Глацием, сдвигаясь так, чтобы солнце не светило ей в глаза, но девчушка не ответила. Расширившимися глазами она смотрела на парня, и такой ужас плескался в них, что некромант оглянулся, пытаясь найти источник страха. Но никого за спиной не было, а когда он повернулся обратно, девчушка уже лежала без сознания на траве. Глацием не даром учился на некроманта и принялся приводить её в чувство. Только открыв глаза, она вскрикнула и опять провалилась в обморок.

Припадочная какая-то, подумал он в тот момент. Ну что ж поделаешь, бывают и такие. Подхватил её на руки и понес в замок. Кстати, пока приводил в чувства, понял, что девчушка несколько старше, чем показалась на первый взгляд. Скорее уже девушка, чем девчушка. Глациему и самому на тот момент было двадцать.

До замка дотащил, а там сдал девушку на руки какой-то маловменяемой женщине, с не меньшим ужасом таращившейся на него, только что в обморок не падала.

Сдал и сдал. Вот кто бы только объяснил, почему на следующий день, призвав ветер, он решил посмотреть, как у нее дела? Себе Глацием сказал, что ему просто интересно отчего такая реакция явно на него. И на следующий день, и на следующий за этим день... Пока не понял, что хоть так, через ветер хочет видеть её каждый день.

Он выяснил о ней все: и имя, и то, что она дочь короля, и кто ей рассказывает сказки про злобных некромантов тоже. Подглядывать за ней в ванной он стеснялся — ну не извращенец же он совсем! Да и вообще, вовсе она его в таком виде не интересует, просто забавна и все. Маленькая она еще. Обманывал он себя недолго, до тех пор, пока к Люциате не стал подбивать клинья какой-то дворцовый хлыщ. У Глациема внутри всё так вскипело, что не поленился, явился к этому хлыщу лично и поговорил так, что тот почти заикой стал. Потом пришлось поговорить еще с несколькими. Всё же Люциата была слишком хороша, чтобы оставаться без поклонников. И не только во внешности дело. Её будто наполнял изнутри свет, одаривая всех вокруг своим теплом. Потом желающих погреться стало меньше (поползли слухи о злобном некроманте, охраняющем принцессу, хорошо хоть до самой Люциаты не дошли), но совсем не исчезли. Так что когда Люциате исполнилось шестнадцать, Глацием к ней посватался. Пришлось уговаривать своих родителей, но тут особых проблем не возникло. Они сами поженились по любви, и хорошо понимали сына. Было только одно условие — девушка должна его полюбить, а уж как он этого добьется — его проблемы.

Отец Люциаты не сразу согласился, были у него планы на принца соседнего государства. Но некоторые угрозы, а в большей степени торговые выгоды с островным королевством Акри и его союзниками, перевесили предубежденность к некромантам.

Глацием решил познакомится с Люциатой лично и появился в её саду, когда она гуляла там одна. Но повторилась история двух годичной давности. Она просто упала в обморок. И что самое интересное, приходя в себя Люциата совершенно не помнила, почему лишалась сознания и некроманта, соответственно, тоже. Будто память сама охраняла её от слишком сильных переживаний.

Глацием досадовал и злился, но что делать — не знал. Он всё так же ветром на несколько часов прилетал к ней каждый день. И однажды пробрался за ней в ванную, не выдержал, огладил своими призрачными руками хрупкие плечи, небольшую грудь. Люциата только недоуменно огляделась, почувствовав дуновение ветра. А Глациема будто холодной водой окатили. Он понял, что уже просто одержим этой девушкой. До плохо сдерживаемой страсти, когда становится плевать, что чувствует и желает её объект. И каждый такой визит только увеличивает эту одержимость. И он испугался. За Люциату.

Хоть это было сложно, почти физически больно, отказываться от нее, как Глацием наблюдал у некоторых людей употребляющих дурман, когда у них не было зелья. Он учился управлять собой, некромант он или кто? И не видел её долго, запретив себе даже редкие визиты. Пока не понял, что зависимость не проходит. Но себя он контролировать может. Только оказалось, что Люциата исчезла в неизвестном направлении, а его даже не поставили в известность. Сначала он подозревал, что это родители её спрятали, но довольно быстро выяснил, что это не так. А вот выяснить, куда же она на самом деле пропала, так и не смог.

— Значит, ты меня сразу узнал? — голос Люциаты был ровным, так что Глацием не мог понять, что же она чувствует на самом деле сейчас, когда он, опустив некоторые подробности, рассказал всю предысторию.

— Сразу, — из объятий она не вырывалась, так и лежала рядом, только руки опустила, прекратив его обнимать, пока он рассказывал.

— Ну и хорошо, — Люциата чуть передвинулась вверх и легко поцеловала Глациема в губы. — Чего-то мне есть хочется...

— И всё?!

— Нет, ну еще в ванную посетить и спать. Пожалуй, надо начать с ванной, — и она, потянувшись, стала выбираться из его объятий.

— Я не про то. Ты что, мне больше ничего на мой рассказ не скажешь? — Глацием сел на кровати.

— Ну а что говорить? Ты меня любишь, я тебя, вроде как, тоже. Ну немного друг друга обманули, но ведь сейчас же ты не врешь? — Люциата стояла у кровати, совершенно не стесняясь своей наготы.

— Что ты сказала? — переспросил Глацием отказывающимся слушаться голосом.

— Не врешь, говорю, сейчас?

— Нет, что ты сказала перед этим?..

— Когда? — Люциата сделала честные-честные глаза.

— Ах ты, поганка маленькая! — Глацием схватил её в охапку и повалил на кровать. Девушка засмеялась. — Всё-то ты понимаешь. Повтори...

— Я люблю тебя...

* * *

Как только звон аленького цветочка прекратился, что означало — кто-то его нашел и сорвал, Эль направился к Индгир. Может это и нечестно так пользоваться своими способностями, но теперь, навесив на девушку маячок, Эль всегда знал где она и что делает. Даже если Индгир окажется в другом мире, он её не потеряет. Не может он её теперь отпустить. Охранять, оберегать, всегда быть рядом. Ещё одной потери он просто не вынесет. И если она вдруг решит, что ей нужен кто-то другой и только с тем она будет счастлива — отпустит, но всё равно будет оберегать. Хотя нет... Черта с два он её отпустит. Удержит. Не силой, нет, это её убьет. Но сделает всё, чтобы Индгир знала — лучше, чем с ним, Элем, больше ни с кем не будет.

При виде вышедшего из-за деревьев рыжего Ина радостно улыбнулась и ринулась к нему.

— Не ты нашел?! — она чуть ли не подпрыгивала от нетерпения. Эль грустно развел руками. — Жаль.

Улыбка девушки на миг померкла, но потом вновь вернулась, и Индгир прижалась к мужчине.

— Ну всё равно кто-нибудь из наших.

— Он тебе так нужен?

— Не то чтобы... Просто...Ты же всё знаешь про наш мир. Если бы мы оказались истинной парой, то всё было бы намного проще.

— А если нет? Если не истинные?

— Я... — Индгир со всей силы обняла Эля, а девочкой она была не слабой, но мужчина даже не дрогнул. Просто в этот миг Ина представила, что Эля больше нет в её жизни, и стало так тоскливо и больно... — Я всё равно выйду за тебя замуж. Ну, если ты этого еще хочешь...

— Хочу, еще как хочу, — Эль наклонился к её губам.

И только где-то на глубине эйфории, в которой прибывал рыжий от слов Индгир, сворачивал свои кольца червячок совести, примериваясь куда бы куснуть. Пора уже всё ей рассказать, нельзя тянуть, она же не простит. "Утром. Я всё расскажу ей утром", — ответил червячку Эль.

* * *

По пути в замок и в самом замке Анель никого не встретила. А стучаться во все комнаты и выяснять, есть здесь кто или нет, не стала. Декстера тоже еще не было. Ана походила по его комнате, провела рукой по рубашке, забытой на спинке кресла. Почему-то так получилось, что они перебрались именно к нему в комнату, а к себе она заходила, только если нужно было проверить системы слежения и связи. Села на кровать. Было отчего-то грустно. Надо всё заканчивать. И пусть девчонки обижаются, но завтра она завершит этот фарс.

— Чего грустишь? — в дверях появился Декстер.

— По тебе соскучилась, — и пусть думала сейчас не об этом, но всё равно правда -действительно соскучилась.

— Это хорошо, — он сел и перетянул Ану к себе на колени. — Я тоже. Ань, а выходи за меня замуж.

Анель вздохнула, поудобнее устроилась на коленях, но промолчала.

— Ань, я серьезно. Вот даже тетя твоя одобрила.

— Еще бы она не одобрила... Даже как-то слишком...

— Ну так что?

— Знаешь, я еще никому не говорила, но завтра утром король Тенебрар прибудет в замок. И ваше испытание закончится. Так что если у тебя после этого останется желание делать мне предложение, то повторишь. А я отвечу.

— То есть твой положительный ответ я услышу только завтра?

— Ну у тебя и самомнение, — протянула девушка.

— Если бы было "нет", ты бы сказала сегодня. А так ты просто боишься, что я почему-то передумаю.

— И в кого ты такой умный?

— В себя. А еще надеюсь, что в наших будущих детей. Я люблю тебя... И никогда не передумаю...

* * *

— Декс, вставай.

— Уже... — но глаза не открыл.

— Не, весь вставай.

— Очень смешно, — буркнул он и сильнее обнял подушку. — Слушай, а чего это вашему королю в такую рань не спится?

— Вообще-то уже десять утра. Это просто кто-то слишком много спит.

— Да, я люблю поспать, — и продолжил спать.

— Ну Декс... Да Декс же! — он не отзывался, и Анель ощутимо провела коготками по его обнаженной спине вдоль позвоночника. Декстер зашипел и выгнул спину, избегая неласкового прикосновения, но продолжал мужественно притворяться спящим.