Отчетный период.

Обувь подошла прямо идеально — как будто специально на мою ногу делалась! (Хотя оно, может, так и есть?). О чем я немедленно и сообщила.

— Хорошо, — коротко и невозмутимо констатировал командир. — Остальную обувь парни тебе в комнату вечером принесут. Немного, конечно, всего восемь пар, — несколько виновато прозвучал его голос, после чего, не дожидаясь моего комментария, продолжил. — Я решил, что для твоей безопасности будет лучше, если ты с расположением помещений в доме и с его окрестностями, не самостоятельно, в одиночку знакомиться будешь. Поэтому, ребята, — тут он кивнул в сторону парочки блондинов, вытянувшихся при этом по стойке смирно и явно довольных порученным им заданием, — с тобой этим займутся.

И, не дожидаясь, пока я на его слова хоть как-то отреагирую, удалился.

Но, честно говоря, я за это на него не в обиде была. И не из-за того, что он мне еще и ботинки подарил (все-таки, во-первых, — я не настолько меркантильна; а во-вторых, — может, мне все подарки муженьков в этом мире придется оставить — кто знает?), а из-за того, что благодаря ему мне из очень неприятной ситуации удалось легко выпутаться.

Да и ознакомиться, наконец, с моим временным пристанищем тоже необходимо.

В общем, главному мужу я была искренне благодарна.

К обеду (который я съела в компании моих сопровождающих) чувство благодарности заметно поуменьшилось. А на момент ужина, который я вкушала в гордом одиночестве у себя в комнате, категорически отказываясь двигаться куда-либо дальше собственной кровати, исчезло совсем.

Ну погоди белобрысик... я еще за такое мое сегодняшнее времяпрепровождение не только тебе, а но и всем твоим подчиненным отомщу!

Тем более, что мстить мне им есть за что!

Есть приходилось через силу. Поскольку аппетита у меня не было.

Да и откуда ему взяться после многочасового и многокилометрового забега по дому и его окрестностям, после которого устала так, что кусок в горло просто не лез?

Конечно, помня о помещениях, уже увиденных в 'небольшом' и временном обиталище моих муженьков до начала его изучения, я предполагала, что данное строение своими размерам заметно превосходит пресловутую 'хижину дяди Тома', и по величине, скорее, будет ближе к загородному дому какого-нибудь нувориша.

В принципе, так оно и оказалось на самом деле.

Вот только что-то я не слышала, чтобы даже самый богатый олигарх возводил себе загородную 'дачку', размерами слегка превосходящую Зимний дворец! Они все же не настолько сумасшедшие!

То, что я слишком легкомысленно отнеслась к процессу ознакомления с расположением помещений (а, заодно, и убедилась в правильности своего решения не удаляться от уже известной мне территории), стало понятно практически сразу.

Да и сложно это не понять, когда парочка блондинчиков, очень ответственно относящихся к своему поручению, расстилает на обеденном столе план строения (размером этак два на два метра) и с радостными улыбками сообщает:

— Для начала изучим планировку первого этажа, — и, тыкая принесенной вместе с чертежом указкой в один из углов схематичного изображения здания, говорят: — Сейчас мы находимся вот здесь!

Прямоугольник, обозначающий столовую, на схеме был маленький, и на общем плане практически незаметный. Для того, чтобы сопоставить размеры помещения (не менее сорока квадратных метров), его размеры на чертеже, и даже вычислить примерный масштаб, моих технический познаний хватило... как и оценить размеры 'скромного домика'.

Если конечно к сооружению, более всего напоминающему огромный квадрат со сторонами не менее чем трехсотметровой длины (вдобавок еще и имеющими всевозможнейшие башенки, выступы, галерейки и прочие архитектурные излишества), это словосочетание вообще можно применять.

Так вот, в данный момент мы находились как раз в одной из четырех больших шестиугольных башенок располагавшихся по углам (на плане в правом верхнем) данного сооружения. Как выяснилось все ее пять надземных этажей и три подземных в данный момент, являлись местом базирования твеллинга, в который входили мои мужья.

Слава Богу, сам 'скромненький загородный домик' никому из блондинов не принадлежал. Точнее принадлежал, но лишь частично, поскольку являлся общей собственностью всех ныне живущих ста шестидесяти двух шайту из рода Шаруэскет. А, соответственно, каждый из них был владельцем одной ста шестидесяти второй доли данного владения.

Такая необычная ситуация была связана с историей возникновения этого места.

Дело в том, что замок был воздвигнут в незапамятные времена (задолго до Войны за Объединение) их общим и поистине легендарным предком. Очень давно (несколько тысячелетий тому назад) ему, простому воину из храмовой стражи, за проявленную на поле брани доблесть, во время отражения нападения язычников, Богами (точнее их непосредственным представителем — Верховным жрецом) было даровано право основать род Шаруэскет (и что-то там еще, мной просто не понятое). А так же пожалованы немалые земельные угодья и денежное вознаграждение.

Воин обрадовался, подумал немного и решил обзавестись 'родовым гнездом'. Для чего и озаботился постройкой данного замка (не забыв заодно и о возведении четырех внешних оборонительных рубежей). Упорства легендарному предку было не занимать, и задолго до его смерти строение, получившее имя Тиррэйг`лик (Твердыня), было построено. По прошествии же времени, он передал эту громадину всем своим потомкам в наследство.

Причем, не просто так оставил, дав устный наказ — 'мол, владейте совместно', а оговорив в завещании правила его совместного использования и уточнив, что условие, им озвученное, является неизменным, вне зависимости от того, сколько времени пройдет после его смерти. В случае же нарушения его наказа, замок переходил во владение храма, в котором он когда-то начинал службу, для открытия в его стенах Военной Школы.

Надобно учитывать, что следили за выполнением условий завещания жрецы, и, во многом благодаря именно этому факту, нарушать их никто из потомков патриарха и не пытался.

В результате, любой член рода уже в момент своего рождения становился совладельцем Тиррэйг`лика, а вместе с этим приобретал право всегда получить в его стенах кров, стол, медицинскую и прочую помощь, долю в доходах от замка и прилегающих к нему земель. Дополнительное условие о том, что все потомки мужского пола были должны в обязательном порядке еще и воинское образование получать (поскольку по его завершении никто их служить, если у них это желание отсутствовало, не заставлял), никому особых проблем не доставляло.

Вот только в одном пра-пра-пра (не знаю сколько раз) дедушка ошибся — слегка переоценил стремление своих отпрысков и их детей к размножению. Его строение до сих пор было для них весьма просторно. И для их комфортного размещения всего рода до сих пор полностью хватало одного восточного крыла и двух примыкающих к нему башен (при желании, со слов ребят, своих сородичей можно неделями не видеть). Вдобавок, жить в замке постоянно, учитывая его заметную удаленность от цивилизации, желающих практически никогда не было.

Почему, легендарный отец-основатель, выбрал для родовой резиденции самый дальний, 'медвежий угол' (ведь ему предлагали и более обжитые места), никто так до сих пор не знал.

Версий было две. Однако весомых аргументов в пользу одной из них до сих пор не существовало. Впрочем, ныне живущих членов рода Шаруэскет-и-что-то-там-еще не особенно заботило, выбрал ли их предок данное место из соображений безопасности (страдая легкой паранойей на этой почве). Так как, в те времена на дорогу в эту местность у любой армии (а меньшими силами, как заверили меня муженьки, данное сооружение захватить ну никак нельзя), ушло бы не менее полугода. То ли элементарно пожадничал — ведь в более обжитых землях дарованный надел был бы на пару порядков меньше.

Правда, было во всем этом одно НО — одержать такую почти не использующуюся громадину в материальном плане было достаточно накладно. Доходов от прилегающих территорий практически не было, а замок чем дальше, тем больше денег требовал.

Выход нашелся, благодаря тому же предку. Обязав потомков изучать воинское дело, он ведь им и базу для этого оставил очень неплохую. На землях вблизи родового гнезда располагалось несколько полигонов, а в самом Тиррэйг`лике хорошо обустроенные учебные и спортивные классы.

Кстати, сам род Шаруэскет аристократическим в полном смысле этого слова так и не стал и никаких титулов не приобрел. А вот то, что его члены приобрели и поддерживали на протяжении нескольких последних тысячелетий славу лучших воинов расы шайту было никем не оспариваемым фактом.

Поэтому, когда ситуация с нехваткой денег на содержание доставшегося от предка строения встала особенно остро, самые старшие из его членов, живших в то время, подумали... и начали (за весьма приличные деньги) заниматься повышением уровня воинских умений всех желающих.

Жрецы скрипели зубами, а сделать ничего не могли. Прямым нарушением условий завещания это не являлось. Дело в том, что члены рода против такое решения ни тогда, ни сейчас не возражали. Тогда — желающих тратить деньги (и не маленькие) из своего кармана не оказалось. А потом... потом, замок стал приносить своим совладельцам весьма неплохой доход.

Дело в том, что стремящихся приобщится к воинскому искусству рода Шаруэскет оказалось очень много. И с течением времени их количество только увеличивалось. Постепенно наняли еще преподавателей, переоборудовали по последнему слову науки, техники и магии (так я и знала, что она здесь есть!) полигоны и учебные классы, слегка перестроили западное крыло... в общем много чего сделали. И получили частное воинское учебное заведение, которое (исходя из прозвучавших объяснений) являлось своеобразным симбиозом Высшей Разведывательной Школы и Академии Генштаба. Единственное — у нас в этих заведениях по нескольку лет учатся, а тут весь курс занимал восемь месяцев.

Впрочем, если честно — я даже задумываться надолго об особенностях профессиональной подготовки иномирских вояк не собиралась! Ну учатся и учатся. Сейчас-то студентов на территории замка нет. Да и в ближайшие пару месяцев они не появятся. Так что данный вопрос меня не касается. Хотя из вежливости (дескать, я разговор поддерживаю и его темой интересуюсь) спросила.

— Вы тоже преподаете?

Получила в ответ два возмущенных взгляда и категоричное такое.

— Нет.

— Странно... вы вроде бы говорили о том, что ваш род обучением занимается...

На меня посмотрели как... как мой брат на гламурную блондинку!

— Чтобы преподавать опыт и заслуги надо иметь!

— А любой ребенок знает, что твеллинг — это действующее элитное военное подразделение.

— Нам еще рано преподавать!

— Вот до генералов дослужимся, тогда и преподавателями станем!

Видимо, их возмущение моим незнанием местных реалий слегка поутихло и они вспомнили, что я вообще-то из другого мира, но парни успокоились, а затем, (о чудо!) объяснили, что же такое этот их твеллинг.

Я-то по своей наивности, когда услышала, о том, что твеллинг — это элитное воинское подразделение, решила — парни просто некий местный отряд диверсантов (или десантников) — ну, типа наших земных российского спецназа ГРУ или американских Морских котиков.

Ошибочка вышла. Хотя да, они когда-то в самом начале своей воинской карьеры, действительно, таким отрядом были. И до сих пор при необходимости могли в таком качестве выступить. Вот только использовать их подобным образом было просто нецелесообразно. (Примерно так же, как использовать утюг для того, чтобы яичницу пожарить. То есть, в принципе-то, при крайней необходимости и отсутствии альтернативы можно, но в любом другом случае просто глупо.)

Как я поняла из их объяснений, в этом мире боеспособность армии (как и у нас), конечно, в немалой степени зависела от выучки войск, их оснащенности, морального настроя и прочего. Однако влияние на этот показатель так называемого личного фактора (точнее личностей предводителей отдельных отрядов) было на несколько порядков выше, чем в нашем мире. Все дело было в том, что отношения даже внутри регулярных армейских подразделений строились по принципу вассалитета. Простой солдат давал вассальную клятву своему десятнику, десятник сотнику, сотник тысячнику. А тысячник обзаводился сюзереном в лице поставленного во главе армии кондотьера.

С одной стороны такое устройство имело много плюсов (например, если командир дурак к нему просто никто в подчиненные не шел), и менять его никто не собирался. А с другой... с другой возникали проблемы.

Причин того, почему командиры никак не могли наладить нормальное взаимодействие, было много (мне их минут пять перечисляли — от родовой вражды, до банального он — дурак, а я знаю, как лучше надо действовать).

В общем, если не дай Боги, командиры отдельных подразделений не смогли найти между собой общий язык, боеспособность заметно снижалась, а в некоторых случаях и вообще стремилась к нулю. И если на уровне десятков и сотен такая проблема остро не стояла, и все конфликты удавалось легко разрешить, то на более высоком уровне подобные осложнения отношений возникали регулярно.

Так было до тех пор, пока одному из королей в Древнем Осрстком Царстве не пришла в голову идея заняться проблемой взаимодействия высшего командного состава своей армии, не тогда, когда уже опытный воин становился во главе одного из больших подразделений, а намного раньше.

В качестве эксперимента, в одной из Академий, группу подростков, отвечающую нескольким нужным параметрам (устойчивые дружеские связи, наличие явного лидера, высокий уровень взаимопонимания, скоординированность поступков и еще нескольких подобных качеств), стали обучать, отдельно делая дополнительный упор на слаженности их действий. А по окончании обучения отправили их всех вместе служить. Причем вначале в качестве отдельного боевого отряда, командиром и сюзереном в котором стал их лидер.

Через какое-то время все, кроме лидера этой группы, приняли под свою руку по первому десятку солдат (мыслящий на перспективу король, отрядил под их руководство не новобранцев, а выпускников одной их военных школ). Затем подразделение еще раз увеличилось. (Правда, в этот и все последующие разы пополнение уже специального командирского образования не имело). Долго ли коротко, но в итоге через какое-то время бывшие подростки приобрели опыт и доросли до высоких званий, а под их командованием в общей сложности находилось почти десять тысяч воинов. При этом они так и остались достаточно слаженной и хорошо сработанной группой. А находящиеся в их подчинении части между собой взаимодействовали просто отлично. Эксперимент оказался удачным.

Однако попытка его массового внедрения не удалась. Искусственно созданные группы столь хороших результатов не показывали. Стихийно возникшие, зачастую оказывались слишком маленькими, и число их членов редко превышало пять-шесть учащихся, а в более крупных нередко оказывалось, что большинство входящих в нее воинов успешно могут руководить не более, чем сотней солдат. В общем, проблем возникало много.