Записки темного мага. Ведунья.

— А почему же именно по Астрономии пострадала? Да и зачем выбрали именно это место, что неужели нельзя было в какой-нибудь другой дуэль проводить? В той же самой темной или светлой? — спросил наш маг по астрономии, поднимая очки к верху, но смотря на меня из-под них.

— По их мнению, было бы не честно, если бы одна из сторон лишилась бы крыла, так что, нашли нейтральную территорию, что бы стены ни помогали противникам. Согласны были обе стороны, пусть это было странно, — я вспоминала и не могла понять, что же тогда заставляло их друг перед другом так вести. Но у каждого есть свои причины, а понять посторонний не всегда сможет. Скорее осудит, чем поймет

— А в чем помочь? — На меня смотрели непонимающие взгляды. Я сама до сих пор не пойму, почему они не сражались в каком-нибудь другом крыле, да и зачем они вообще сражались.

— Да кто их знает. Может они там спрятали что. Откуда мне знать? — действительно, откуда? Я им вообще рассказываю то, что сама знаю, а им достоверные факты подавай.

Тут оживился преподаватель по травоведению, который спросил у светлого и меня то, что все хотели услышать.

— А что на счет дуэли?

— Другого варианта нет? — Но тут подключился светлый, с усмешкой и издевкой он спросил:

— Неужели вы испугались? — На что мне пришлось смириться с неизбежностью и согласиться на их глупую затею.

— Ну, раз вам так хочется, — разводя руки в стороны, ответила я.

— Неужели вы боитесь? — Удивленно спросили меня преподаватели, на что я лишь покачала головой и ответила:

— Нет, просто мне не хотелось портить отношения с эльфом, пусть они и не дружеские. Перерасти во враждебные всегда успеют.

Но на меня все так же с издевкой смотрели глаза эльфа. Я не боюсь с ним биться, а боюсь в бою забыть и воспользоваться силой "тени". Этого мне делать категорически нельзя. На континенте людей и вампиров меня до сих разыскивают, за многочисленные убийства. Будучи тенью у каждого из нас есть свой стиль и подчерк, по которому можно определить и объединить все смерти. Да и репутацию эльфа так же будет жаль.

Второй по наследию принц просто не может проиграть простой эльфийке, будь она хоть трижды магистр магии и мастер боевых искусств. А ведь это случиться, если я буду биться в полную силу. А я буду. Пусть и не применяя смертельных приемов по отношению к эльфу.

— Нет Мирамель-сан, я больше боюсь за вашу честь. Ведь потом позор вам, а мне честь и слава. Вот так взять и проиграть простой темной эльфийской девушке и кому? Светлоэльфийскому принцу. Ай-ай-ай, — голосом наставницы проговорила я, тем самым, разозлив эльфа окончательно.

— Тогда я вызываю вас на настоящую дуэль, — вот этого я и ждала, а все эти неугомонные магистры и преподаватели, которым зрелищ подавай, — а не показательную, — на его реплики и летящей в меня перчатке, входят Анзетта и Рин. Скосив на него и меня непонимающий взгляд, ждали конца и моего ответа.

— Где и когда? — Да, ситуация. Не хотела показательную дуэль, получила настоящую.

— Понятно где, на балу, — вмешался ректор, все это время смотревший на нас с замиранием сердца.

Тут уже вмешалась подруга, выступая вперед, оставляя Рина позади.

— Если пошло такое дело, то я буду секундантом у тебя, Ари, — предложила она, на что я тихо застонала. Ну, за что мне все это? Думала все обойдется, но не обошлось. Наоборот, все закрутилось.

— Тогда ректор, не изволите быть моим? — Обратился с просьбой светлый эльф к радостному начальнику.

— Раз вы так просите, то отказать я не могу. Но вы уверены в том, что не проиграете Анарибэт-сан. Говорят что темные эльфы намного искуснее в бою, нежели светлые, тем более она рукопашную боевку сейчас ведет, — не понимая, что сделал, взял и подлил масла в огонь, тем самым, задев самолюбие светлого.

В кабинете повисла тишина. Стоявший напротив меня светлый сжимая от злости кулаки, терпел и слушал все его слова, и ничем на них не отвечая. А злость так в глазах и плясала. Еще бы. Его оскорбили прилюдно и кто? Какая-то темная. Кто угодно на его месте, вел себя точно так же. Оскорбить честь светлого эльфа вообще проще простого. Столкнись с ним в коридоре не извинившись, уйди и все, ты враг на всю жизнь. Но это не повод разбрасываться вызовами направо и налево. Хотела, было это сказать, но тут вмешался ректор.

— Господа и дамы, может, на сегодня мы закончим обсуждение. Надеюсь наша уважаемая Анзетта-сан, разрешит представить сей инцидент как подарок от всего нашего коллектива? — Получив одобрительный кивок, он отправил всех преподавателей по своим делам. Давно пора. Ректор что-то еще остался обсудить с подругой, а я и следом шедший Сирин вышли из кабинета и направились ко мне в комнату. Мы с Анзой поговорим позже. Сейчас самое главное у меня это дуэль со светлым. Ну, еще и наверно разговор с Рином, раз наши отношения наладились я на полном серьезе могу устроить допрос, относительно того, что меня и его мучает не одну неделю. Последнее время он ходит вялый и болезненный, даже сестра за него беспокоится и переживает, бегает ко мне и интересуется, знаю ли я причину его плохого самочувствия. Что-то здесь не так. Надеюсь узнать и помочь, по мере моих скромных сил и возможностей.

Зайдя в мою комнату для разговора, сели друг напротив друга. Я на край кровати, а он на стоящее рядом кресло. Увидев его так близко, пришла в ужас. Сирин походил на только что поднятый труп. Виднелись синяки под глазами от недосыпа, а сами они горели алым огнем, да и Рин не отличался особой свежестью и был бледен. В довершение всего, у него намечалась лихорадка. Некоторое время он сдерживался, не желая показать слабость, но организм сдался и предательски заявил о себе. Приступ болезни накатил на Рина и он не выдержав и откинулся на спинку, обхватив голову руками, прикрыл глаза.

— Сирин, — встав с кровати и подойдя к нему, я положила прохладную руки на горячую от лихорадки голову. Вот ведь зараза. Я оказалась права, — да у тебя жар! Совсем себя не жалеешь? Тебе лежать надо. А ты?

— Я просто долго не спал, — еле-еле, чуть слышным голосом прошептал он.

Но, осмотрев его изменившуюся ауру и черты лица, поняла причину, почему у него такая слабость. Вампиры, как правило, питаются не менее раза в неделю, а, сколько не пил крови Рин, я понятия не имею. Да еще где ж ее достать в академии?

— Сирин, давно? — Четко и сурово спрашиваю, думая про себя, что же могло его заставить так долго не питаться? Сирин же поняв, о чем я, еле заметно улыбнулся. Подняв на меня свой замученный голодом взгляд, немного приподнялся и посмотрел мне в глаза и ответил:

— Давненько, — раз ответил, значит, понял, но так дело не пойдет. Присев на край кресла, дотронувшись до головы прохладной ладонью, немного успокаивая и охлаждая пыл, продолжила допрос, он же стойко отвечал.

— Сколько, давненько? — Если не питаться неделю, таким красивым не будешь, значит на много больше, а если больше, то такого эффекта как раз и добьешься.

— Три недели, — долго, чтоб тебя. Я была права, неделей не обошлось. Увидев мой гнев, Рин попытался встать, чтобы выйти и уйти к себе. Но ноги не удержав его, подкосились от усталости и тот начал падать. Долететь до пола я ему не дала, поймала на лету. Но надо было что-то делать и решать, как дальше поступать. Уложив его на свою кровать, принялась быстро соображать, что же мне делать. И за свои три с половиной столетия решилась на подвиг. Не знаю, услышит он меня или нет, но сказала:

— Сирин, я сейчас кое-что сделаю, только не ругаться. Потом можешь со мной поссориться и даже накричать, если захочется, я не буду против и ничего не скажу. Только сейчас позволь мне сделать то, на что решилась.

Не дождавшись ответа с его стороны, достала кинжал, мгновенно полоснула запястье и поднесла ко рту вампира. Струйка крови полилась в рот и тот начал не произвольно сглатывать. Он немного оживился, взяв мою руку в свою, собрал остатки так, чтоб не потерять ни капли драгоценной жидкости, и вонзил в нее свои клыки. Сразу же его глаза стали из вишневых алыми, с вертикальным зрачком. А я начала чувствовать подходящий к горлу комок. Недаром их так не любят. Сейчас Рин мог читать все мои мысли и видеть прошлое. Но мне все равно. Теперь ему не нужно слов на вопросы, достаточно обратиться к моей крови в нем и она ответит, показав все его интересующие. Выпив столько, сколько нужно, он вернул мою конечность в целости и сохранности. Посмотрев на меня с благодарностью, сразу же уснул. Вот и хорошо. Пусть отдыхает. Недаром говорят, что во сне все болезни проходят. Остановив кровь застегнула пуговку на манжете рукава и укутав его пледом, вышла на поиски Анзетты. С Сирином все будет в порядке, а мне предстоит разговор с подругой.

Её я нашла, как ни странно в классе, который принадлежал не только мне, но и ей. Анза сидела в кресле за учительским столом. Сев за стол напротив нее, стала выжидать время, пока она начнет наш первый разговор за те сто лет, что мы с ней не виделись. И у меня появилось такое чувство, что я студент, а она мой преподаватель. Она некоторое время смотрела на меня пристальным взглядом, а потом спросила:

— Анриш, ты ведь "тень"? — Ее вопрос ввел меня в шок.

Я, конечно, думала, что придется с ней обсуждать эту часть моей биографии. Только не знала, что она вообще сама об этом узнает. Мне хотелось ей самолично рассказать все, что со мной случилось, а получилось наоборот, она допытывается на счет всего со мной произошедшего.

— Даже если и так, что тогда, возненавидишь меня? Или просто перестанешь быть моей подругой? — Спросила у нее со всей серьезностью. Я ее знаю, если что в голову вбила, так просто не выйдет.

— Я спросила тебя, являешься ли ты членом гильдии "теней", а вопрос по поводу дружбы я даже не поднимала, — вот зараза. Я ведь даже не могу об этом сказать. Натан запретил ввязывать в это близких. Ведь если что они могут пострадать из-за того, что знакомы с одной из "теней", а про дружбу и говорить нечего. Но она стояла с невозмутимым видом и ждала от меня всех подробностей. А ей, скорее всего, одного намека об опасности мало? Но если вспомнить у подруги всегда были довольно специфические понятия о безопасном поведении. Даже будучи студентами, мы с ней, благодаря ее же стараниям влипали в неприятности, а как раз именно сейчас она мне напоминает те дни "веселья". И как раз в этот самый момент мне захотелось припомнить все то, во что мы с ней вляпались. Но раз подруга не задумывается о последствиях, то проблемы на свою голову она получит, если хочет неприятностей.

— Если тебе интересно и хочется попасть в историю то да, я одна из членов гильдии, — не стала я тянуть кота за хвост. Но ее этот ответ не удовлетворил, на что она спросила, а я еще больше уверяла себя в ее суицидальности. Жить она точно не хочет.

— Но это ведь не все? — Нагло и уверенно спросила подруга, — я много слышала о тебе от учителя, он говорил, что ты стала другой и сейчас ты мне это полностью доказала, — любопытно откуда учитель знает, я ему не говорила. Но слухами земля полниться.

— Да, ты права. Я так же являлась капитаном одного из отрядов почти все то время что жила с ними. Но я ушла от них. Больше мне нечему было учиться, да и еще немного поднадоело с таким контингентом работать. Так что, такой ответ тебя устроит или еще чего интересует? — Все это я сказала спокойным, даже слегка грубым, с ледяными нотками голосом не забыв при этом понизить температуру в классе. Да еще наверно у меня глазки горели. Ведь сейчас я действительно была в бешенстве. Достала она меня, одним словом. Мало того, можно сказать, заставила меня стать руководителем студентов и преподавателем по боевке, так еще и допрос устроила по поводу моей жизни в течение того времени которого мы с ней не виделись. Еще бы лекцию прочитала, что приличной девушке не следует быть в такой грязной и кровавой организации, как гильдия "теней". Но ее волновало совсем другое, не правильность моей жизни, моей, темного эльфа, если так можно сказать о правильности, а нечто другое.

— И насколько же ты стала сильнее меня? — Я была в ступоре, никаких других слов кроме мата нет. Ее больше интересует наши силовые соотношения, нежели простая дружба? Этого я не ожидала. Просто так взять и поставить крест на наших с ней дружеских отношениях, уму не постижимо.

— Сильнее? — С неудержимым гневом спросила подругу. Я не знала, что статус силы для нее важнее дружбы, — неужели тебя больше волнует этот вопрос, нежели другой? Ведь не умение главное, — но она все никак не унималась и пыталась добиться от меня ответа.

— А что же тогда, как не сила и способности, твои способности, Анарибэт? — Приплыли, полным именем она меня называла крайне редко, только если на что-то сильно обиделась. Вот и сейчас та самая ситуация, когда она считает себя обиженной и оскорбленной, — во время обучения мы с тобой были на равных. Но что творят в гильдии с магами, я наслышана. Там они превращаются в первоклассных, хладнокровных и высокооплачиваемых убийц. Натаскивают их буквально на месте, и обучают за несколько месяцев. Но из гильдии не уходят просто так, просто так от них не отделаешься. Нужно, что-то отдать взамен, за свою свободу и дальнейшее независимое существование. И чаще всего это чувства и эмоции, — и она угадала. Эмоции, вот что забрали у меня. Пусть и не преднамеренно, но забрали.

По возвращении домой я стала учиться всем чувствам заново. В первую очередь любви к близким. Только вот ей, об этой части моей жизни, знать необязательно. Много знать вредно. Особенно ей. Ведь у нее скоро родиться ребенок и впутывать семью во все это будет большой ошибкой. Но зная Анзетту я уверена что она не станет этого делать, по той простой причине что она последняя надежда на продолжение своего рода. Ведь если она погибнет, кто же тогда продолжит род на Руй, как не она и ее потомство?

— Анзетта я не могу знать точно, насколько стала превосходить тебя по магической силе. Но знаю одно, ты не теряла того, что потеряла я.

— И что же ты теряла, Ари?

— Чувства. Ты умеешь полноценно чувствовать и тебя этого не лишали, а у меня не было такой возможности сто с лишним лет. Пришлось учиться этому заново, — и действительно. Первые несколько лет после возвращения, мне пришлось очень тяжело. Ведь в гильдии не было таких людей и не людей, к которым можно было испытывать какие либо чувства, они были только целью и ничего больше. Были исключения, это другие капитаны и подчиненные с командиром, но это не останавливало, лишь подстрекало. Капитаны такие же, как и все. Все были в одинаковых условиях, либо отключи человеческие эмоции, либо оплакивай каждого убитого тобой, — вот именно поэтому мы и становимся теми, кто есть. Но постепенно я все-таки вспомнила, какого это чувствовать, — улыбка сама собой выплыла на моих губах, вспоминая тот день и радость, от первого утраченного чувства. Ведь первый к кому я что-то испытала, был тот наглый и самовлюбленный светлый эльф. Хоть и с иронией это прозвучит. Тогда он до такой степени меня вывел своим предложением, что захотелось его чем-нибудь ударить. Вот именно тогда я и поняла, что потихоньку начинаю возвращаться к прежней себе. Может, я и не отличалась особой темпераментностью во времена обучения и до него, но на чувства я была способна. Подруга смотрела на меня спокойно. Видимо поняла, что она первая кому я все это сказала. Постепенно она стала успокаиваться и в ее взгляде стали появляться задорные огоньки. Вот теперь она отошла от всей этой свалившейся на нее информации относительно меня, и сердце ее оттаяло.