| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Вам необходимо вписать ваши имена. — Проговорил он, преграждая нам дорогу и протягивая этот кожаный лист, на котором с левой стороны, как оказалось, уже были описаны наши приметы, а правая часть пустовала, как раз под имена.
Выглядело это примерно следующим образом:
человек темноволос, бородат, высок —
человек темно-русый, бородат, высок -
человек русоволос, бородат, высок -
гном темноволос, кряжист -
гном темно-русый, средний -
Напротив черточек мы старательно выписывали, заботливо поданным пером, каракули разной степени корявости. Бросилось в глаза, что про бороды у гномов упомянуто не было, видимо это само собой подразумевалось, что раз гном, то априори бородат. Также, прочитав свою краткую метрику, я невольно потер подбородок, ощущая под исцарапанной пятерней густой мягкий волос. Меня можно было поздравить, я следовал веяниям местной моды — обзавелся самой настоящей бородой.
Когда с таможенно-оформительскими процедурами было покончено, нас, наконец-то отпустили, и мы смогли продолжить путь к противоположным вратам.
Конечно, Хутор хутором уже давно не был, разросшись в город-крепость, состоявший из огромного, объединенного комплекса зданий и сооружений, расположенных под несколькими огромными крышами из темно-бордовой черепицы и с высокими венцами. Из наклонно-вогнутых крыш торчало множество печных труб различной высоты, некоторые из них были окутаны вкусно пахнущими уютом и теплом белыми облачками.
Вокруг этого несуразного, но по-своему красивого и гармоничного жилищно-коммунального конгломерата располагалось с пару десятков зданий пока еще не вошедших в его состав, но почему-то я был уверен, что это лишь вопрос времени.
Практически все встреченные мужчины и стар, и млад были в кольчугах и шлемах, или, по крайней мере, с оружием в руках. Еще одной особенностью можно было назвать большую плотность кузниц на ограниченной крепостными стенами территории, воздух был буквально пропитан звоном ударов молотов и молоточков по заготовкам и наковальням.
Весь путь по легендарному Хутору мы проделали в молчании, и не столько из-за кузнечного шума, который не так уж и мешал, сколько из-за постоянно бросаемых в нашу сторону косых взглядов, из-за чего желание, убраться отсюда поскорее, было ощущаемо физически — всеми пупырышками на коже.
На выезде нас приостановил воин с таким же прямоугольником выделанной телячьей кожи в руках, придирчиво осмотрел, сверяясь с записями, и дал отмашку бдительной страже выпустить нас на волю.
Вновь увядающие рощи сменялись умытыми пожухлыми полями, а дорога то ныряла в низины, то взбиралась по склонам холмов. Мы ехали в уставшем молчании, успев обсудить и нагловатых, подчеркнуто-независимых ибсонцев, и тюфяка Итруса, я смог выяснить у Лангедока, что это за Гардэс такой, чьим именем он своеобразно благословил встретившего нас воина в полумаске. Гардэс, оказывается, это некий соборный дух благородного, честного, справедливого воина, этакий эквивалент святого Георгия. Раньше, много сотен лет назад, Гардэс был богом войны, и ему было посвящено много храмов и культов, однако, с приходом Единой Веры и культа Единого Творца, Гардэс плавно трансформировался в доброго, но справедливого святого со всеми возможными положительными качествами, какие только могут быть у небесного воина.
Также успели мы обсудить и мои быстро зажившие руки, причем, к моему тихому разочарованию, спутников это удивило мало, они уже всё, что со мной случалось чудесного, списывали на проявление силы Перстня, а на мои попытки узнать что-то поподробнее об этом артефакте, лишь пожимали плечами и отвечали что-то вроде: "Сам не знаю, но по слухам....".
Слухи были довольно разнообразные и противоречивые, из них я узнал, что вполне возможно, с помощью Перстня, я могу летать, жить под водой, проходить сквозь огонь, излечивать раны, подчинять своей воле, обладать всесокрушимой силой или же смогу жить только ночью, стать бесплотным духом, перемещаться на дальние расстояния со скоростью мысли, слышать шепот эльфа на другом конце мира.... И т.д., и т.п.
А по одной из версий, так я вообще превращусь в рогатого демона и смогу бросить вызов и Единому Творцу, и всем Древним Богам, только с печальным для меня финалом.
Немного поразмыслив, я пришел к единственно правильному решению — плюнуть на всё и будь, что будет.
Выехав на простор, мы подстегнули коней, выжимая из них всё, чтобы к позднему вечеру достигнуть Вышинска и не ночевать в продуваемых осенними ветрами полях, тем более что, по словам путников, впереди на много километров до самого пункта назначения не было ни единой рощицы, либо какого-нибудь холма, или захудалой деревеньки. Мы скакали по привольным просторам, плоской, как стол Изиморской равнине, чьи границы терялись в стылой дымке, и нельзя было избавиться от ощущения, что мы — это мелкие букашки, которых высыпали на лабораторное стеклышко и с научным любопытством изучают в микроскоп.
И вот, когда заляпанное грязными кляксами туч и облаков небо от горизонта и до горизонта окрасилось в лилово-фиолетовый цвет, мы, наконец-то, выехали к беспорядочно разбросанному пригороду Вышинска.
Глава 13.
Я проснулся от надоедливого солнечного лучика, который настырно атаковал мои набрякшие зажмуренные веки. В приоткрытое окно врывался запах мокрого сена и гул просыпающегося города. Вышинск был много больше Порубежска, более многочисленнее по населению и разнообразнее по его составу. Здешние улицы были вымощены камнем и привлекали и отталкивали одновременно своей нелогичной запутанностью с глухими тупиками, темными закоулками, тихими двориками, анфиладами переходов....
Мы въехали в Вышинск вчера поздним вечером, когда при свете факелов менялась стража. Ворота были открыты, нас, ни о чем не спрашивая, пропустили внутрь, стоило лишь оплатить пошлину за въезд. Проплутав с полчаса по темным улочкам, мы наткнулись на небольшую, но довольно уютную, чистенькую гостиницу, куда и заселились, поручив наших верных лошадок исполнительной прислуге, а сами, не сговариваясь, разошлись по комнатам. Не знаю, как остальные, а я, едва успев раздеться, рухнул в мягкую кровать и забылся крепким сном без сновидений.
И вот сейчас я пытался избавиться от назойливого и беспардонного солнечного лучика, пытаясь всё крепче зажмурить глаза, так как шевелиться было страшно лень. Промаявшись так какое-то время, я ощутил, что сон испарился безвозвратно, пытаться вернуть его бессмысленно. Выползание из сладкого плена теплых мягких перин сопровождалось жалобными стонами и покряхтыванием. Через четверть часа титанических усилий мне всё же удалось кое-как одеться и привести свой растрепанный облик в порядок, после чего я спустился вниз.
В этой гостинице таверна располагалась не сразу же при входе, а в другом крыле здания за массивной деревянной дверью с вычурной резьбой. Вопреки моим ожиданиям, таверна пустовала, и я оказался первым за сегодня посетителем. Одновременно гордясь и удивляясь своему столь раннему подъему, я занял средних размеров круглый столик у окошка, сев лицом к входу, чтобы иметь возможность наблюдать входящих.
— Что изволите? — Прозвучал над самым ухом вежливый вкрадчивый голос.
Словно из воздуха по правую руку материализовался человек средних лет с редеющими волосами средней длины и угодливым выражением лица.
— Что-нибудь вкусное и горячее. — С видом знатока ответил я, вальяжно откидываясь на спинку стула, пытаясь заглушить голодное урчание несчастного желудка.
— Сей миг всё будет исполнено. — Горячо убедил меня угодливый человек и тут же вежливо поинтересовался: — Вы же остановились у нас вчера ночью, не так ли?
— Вы правы. — Так же вежливо, но немного снисходительно проговорил я, сопровождая свой ответ важным кивком.
— Тогда вы можете заказать в свою комнату бадью с горячей водой и моющими средствами, дабы омыть себя и освежить своё тело после дальней дороги. — Сказал угодливый человек, склоняя голову в почтительном полупоклоне. — Также мы предоставляем различные масла и травы для омовения, для укрепления бодрости духа.
— Конечно! — Воскликнул я. — Это как раз то, что мне просто необходимо!
— Тогда сей миг. — Учтиво повторил он свою присказку и исчез за двустворчатой дверью в противоположной от окна стене.
Я с наслаждением потянулся, предвкушая сытный завтрак и горячую ванну, и с блаженной улыбкой слабоумного уставился в закрытый мутным стеклом оконный проем. Снаружи набирало силу раннее утро, небо всё больше светлело, освобождаясь от оков сна и сбрасывая с себя мохнатое одеяло облаков. Улицы города оживали, негромко переговариваясь между собой скрипом телег, глухими разговорами добросовестных трудяг либо ночных гуляк, женским смехом прогуливающихся пар. Ранние пташки, пока еще относительно тепло, всё смелее перечирикивались, делясь последними новостями....
— Идрить меня топорищем! Илидис! — Была прервана моя идиллия грубым гномьим ревом. — Вот ты где!
Дружески-бесцеремонный Гримир с шумом ввалился в таверну, и, прогрохотав по помытым доскам пола подкованными сапожищами, рухнул в жалобно скрипнувший стул — по правую руку от меня.
— Чевой-то тебе неймется седня? — С неподдельным изумлением воззрился он на меня. — Подскочил ни свет, ни заря.
— Да сам не знаю. — Буркнул я, огорченный таким резким обломом кайфа созерцания. — Пожрать, наверно, захотел.
— И то верно. — Одобрительно треснул меня по плечу пудовым кулачищем гиперобщительный гном.
Не успел он договорить фразу, как подле него материализовался всё тот же учтиво-предупредительный человек.
— Что изволите? — Заучено-вежливо поинтересовался он, слегка наклоняясь к широконосому бородатому лицу.
— Чаво— чаво. — Задорно проговорил Гримир. — Насытиться до отвала! Вот чаво! Подавай-ка мяса поболе, щас еще подойдут. Еды, там, разной. И пива не забудь! Да побольше! Надеюсь, пиво-то хоть не разбавленное? — С прищуром и угрозой в голосе спросил гном.
— Да что вы! — Всплеснул руками учтивый человек. — Мы не можем себе позволить такое хамство по отношению к нашим посетителям!
— Тогда живей давай! — Поторопил Гримир.
— Конечно-конечно, всё будет исполнено в наилучшем виде. — Усиленно закивал учтивый человек. — Но я не могу не предложить вам, как нашему постояльцу, пока вы завтракаете, приготовить в вашей комнате бадью горячей воды. В придачу моющие средства, масла и бодрящие травы.
— Молодец! — Одобрительно рявкнул гном. — Хвалю! Только давай поживее!
Человек исчез также незаметно, как и появился.
Не успели мы с Гримиром набить и раскурить наши трубки, как расторопные и молчаливые слуги буквально заставили стол всевозможными яствами. В основном присутствовало мясо: целые бараньи ноги, обжаренные до хрустящей корочки, нежные сочные, обложенные зеленью и приправленные кисловатым соусом; свиные стейки средней прожарки с розовой прослойкой мяса с запеченным картофелем на гарнир; куриные, гусиные, перепелиные ножки, приготовленные так, что буквально таяли во рту. На стол также водрузили объемистый горшок с дымящейся гречневой кашей с белыми грибами и луком колечками. Видимо предупрежденные, слуги принесли пять глубоких плошек с янтарным наваристым бульоном с аккуратными нарубленными кубиками мяса, к столу подкатили нехилый такой бочонок, литров на тридцать и сверху поставили пять полуторалитровые пузатые кружки с массивными резными ручками. И когда к столу был доставлен целиком запеченный молочный поросенок обмазанный чесноком, обложенный всевозможными овощами и с яблоком в приоткрытой пасти, наша разношерстная команда была уже в полном составе и с превеликим удовольствием пополам со зверским аппетитом поглощала изумительную еду, запивая прекрасным терпким пивом.
— Ну что же. — Сытым голосом удовлетворенного человека сказал Дрольд, вальяжно откинувшись на спинку стула и с со смаком пуская к потолку целые эскадры белесых колечек, пока наш стол заботливо освобождали от пустой посуды и протирали столешницу от жира и пролитого пива. — Поели-отдохнули славно, пора и честь знать, не думаю, что нам стоит задерживаться в таком славном месте. Жаль, конечно, но делать нечего.
— Т-ты чего это, полоумный? — Поперхнулся дымом Торгвин. — На кой ляд нам так тикать? Время у нас еще есть. Хоть вшивый денек, да даже парочка — ничего не решают!
— В самом деле, почтенный Следопыт! — Недоуменно проговорил Лангедок. — К чему такая спешка? До Арленбургского турнира мы вполне еще поспеваем!
— А это еще один вопрос, который стоит нам порешать, — бесцеремонно прервал графа Дрольд, — кто, куда и зачем идет! Мне, честно говоря, никакой Арленбург с евойными святошенными турнирами не нужон! Как и длиннобородым! — кивнул он в сторону насупившихся гномов, которые, впрочем, не забывали подолгу прикладываться к огромным пивным кружкам.
В животе у меня немного неприятно заныло. Вновь долбанный граф помянул про свой долбанный Поединок (именно так — с большой "П"), а нечаянные друзья-приятели вдруг вспомнили, что вовсе они и не друзья даже, а так: попутчики. Ну да, а что еще можно ждать от наемников, да еще замешанных, пусть и раньше, в шпионских играх?
— Так что ты предлагаешь? — Вдруг рявкнул я. — Побегали, повеселились, а теперь — по своим кустам?!
— А хоть бы и так! — Зло бросил Дрольд. — Благодаря твоей милости меня успели из Порубежска выкинуть и ухари хотят на крючок взять! И всё это за несколько дней!
При упоминании работников спецслужб мы все невольно притихли, оглядывая зал, пытаясь заметить кого-то, кто бы проявлял слишком повышенный интерес к нашему разговору на повышенных тонах. Однако окружающему миру было на нас, судя по всему, плевать: пара ранних выпивох и ухом не повели, продолжая уничтожать второй початый бочонок, и при этом почти не закусывая.
Секундная растерянность была сметена кипучей волной злости и ярости, я грохнул по столу кулаком, вскакивая:
— Да пошел ты в жопу со своими длиннобородыми! Мне как-то похер! Один дойду!
Кровь буквально кипела в висках, пелена мешала различать всю четкость окружающих предметов. Я развернулся, пнул подвернувшийся стул и буквально вихрем выметнулся на улицу, громыхнув пудовыми створками входных дверей.
Я пёр по булыжным улицам, не разбирая дороги, расталкивая случайных прохожих, топча клумбы, распугивая жирных голубей....
Жар потихоньку спал, пелена рассеялась. Я стоял перед каменной стенкой какого-то дома, глубоко дышал, всё больше осознавая, что потерялся.
С трех сторон меня окружал замшелый камень глухих стен, под ногами шуршал гравий вперемежку с мусором, метрах в двухстах за спиной светлел узкий прямоугольник выхода из глухого двора, куда меня, не пойми каким образом, занесло.
Я постоял еще немного, приходя в чувство. Сразу же напомнил о себе переполненный мочевой пузырь, что и не удивительно, учитывая объем выпитого пива за завтраком. Воровато оглядевшись, я подошел вплотную к одной из стен с вполне определенными намерениями. Предвкушая райское наслаждение облегчения, я встал поудобнее и "вжикнул" молнией на джинсах.... И тут же замер, весь внутренне сжавшись, ощутив остро отточенную сталь у самого горла и чье-то тяжелое присутствие за спиной.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
